След дьявола

Во вторник, 30 ноября 2010 года, мне вручили уведомление о том, что госпиталь больше не нуждается в моих услугах. Бумагу отдала Сара, с сожалением, по крайней мере, мне хотелось бы думать, что с сожалением. – Джон, ты же знаешь, доктор Дженкинс вышла из декретного отпуска, штат укомплектован, но, я надеюсь… Она замолчала. Я тоже молчал. Собственно, мне нечего было и сказать. Обычное дело, врач на приходящей ставке, которому звонят тогда, когда в нем есть нужда, латающий дыры во времена летних отпусков или ЧП. Если бы я приложил больше стараний, возможно, больница предложила бы мне что-нибудь еще, но, увы, надо признать откровенно, что я несколько злоупотреблял терпением нанимателей. Не то, чтобы я спал на рабочем месте, хотя, гхм, признаться, бывало и такое, но совесть не позволит мне сказать, что я отдавал все силы и умения работе. Дело в том, что в последние месяцы я нашел себе занятие намного более волнующее, чем амбулаторный прием пациентов в поликлинике. Это, разумеется, не оправдывает меня ни в коей мере, но хотя бы объясняет, почему решение госпиталя выпереть меня на улицу не вызвало в моей душе особого возмущения. – Может, сходим в паб? – Сара взяла меня за рукав. – Ты не слишком расстроен? – Да, конечно, – я изобразил то, что от меня ожидалось, – сходим обязательно. Все нормально. Я зайду, да? «Красный рыбак»? Она кивнула. Славная девушка, приятно иметь место, где можно прикорнуть на диване, хотя я не теряю надежды перебраться в ее кровать. Я застегнул куртку, накинул на голову капюшон и выскочил на улицу. Мерзкий ветер тут же швырнул мне в лице мелкое крошево снега. Зима и в этом году обещала быть на редкость холодной. Предстояло решить – стоит ли искать работу до Рождества (не самое лучшее время, как известно), или ждать до января. Но тогда все, что мне светило в ближайшее время - жалкая пенсия по ранению, а Лондон – дорогой город. По сути, мне дали понять, что я не устраиваю их, как работник. Вот черт! Нет, я не оправдываюсь и не хочу говорить, что, если бы не мой сосед по квартире, помощь которому и занимала все мое свободное, и, увы, не только свободное время, может быть, мне удалось бы получить в госпитале постоянную ставку или сохранить приходящий статус. Теперь я и сам не могу понять, как так получилось, что буквально с первого дня знакомства с Шерлоком Холмсом я оказался в роли помощника частного консультирующего детектива, единственного и неповторимого в этом мире. И, если я произношу, как вы, безусловно, заметили, эти слова с легким оттенком сарказма, сам Шерлок - именно так он попросил его называть – любому, кто захочет слушать, скажет все то же самое, но на полном серьезе. Занятие интересное, да какое там! Я был до смерти рад, что оказался ему полезен, ведь суток не прошло с момента, как мы начали распутывать одно дело, а я уже забыл о своей психосоматической хромоте, и, соответственно, о своем психотерапевте, трости, депрессии и ночных кошмарах. Да за одну способность снова нормально ходить, не думая о том, хватит ли сил дотащиться, хромая, на второй этаж, я готов был выполнять все приказы Шерлока, которыми, дай ему волю, он закидал бы меня с головой. Невозможное создание. Абсолютный уникум, мне ни разу не встречался человек такого потрясающего интеллекта и такой харизмы. Несмотря на ряд не слишком приятных привычек и довольно неуравновешенный характер, с ним было невероятно интересно находиться рядом. А когда меня приглашали принять участие в, как он выражался, очередной «игре» - за этот кайф я с удовольствием продал бы душу. Недорого. И это, в какой-то мере, решило бы проблему – где взять денег? В квартире царил привычный бардак. Я сам не образец всех добродетелей, но вытаскивать из холодильника голову трупа, прежде чем добраться до собственной масленки, меня немного напрягало. Что ж, с того момента, как я сказал об этом Шерлоку, он любезно стал выставлять мое масло на стол до того, как запихать очередной кусок клиента анатомического театра в холодильник. Спасибо ему большое за это. Оставалось надеяться, что миссис Хадсон, нашей домовладелице, не придет в голову в неурочное время проверить холодильник. Бедная женщина. Я заканчивал сооружение бутерброда, когда услышал звук полицейской сирены на улице. Торопливо откусив кусок, я подошел к окну. Знакомая машина, взвизгнув тормозами, остановилась прямо около входа в наш дом. Какая жалость, что Шерлока нет, последние несколько дней он маялся от безделья и был бы рад любому разнообразию. Когда он вернется – будет психовать, что пропустил экстренный вызов. А когда он психует… точнее сказать, когда он позволяет себе показать, что психует – находиться с ним рядом становится некоторой проблемой. Однако все оказалось намного более интересным. Дверца у водительского сиденья распахнулась, и из машины выскочил инспектор Лестрейд. Похоже, он был не в себе, что само по себе уже было странным для такого уравновешенного и спокойного человека. Быстрым шагом он обошел машину, открыл заднюю дверь и выволок оттуда моего друга. Я чуть не подавился бутербродом, когда понял, что руки Шерлока скованы за спиной наручниками. Инспектор с силой швырнул своего пленника к двери дома и проорал: – Чтобы ноги твоей больше не было в моем кабинете! Подойдешь ближе, чем на сто метров – будешь ночевать в камере! Он простоял секунд пять, буквально трясясь от злости, и я забеспокоился – не вылилось бы это во что-то более существенное, чем швыряние «врага» об стену. Но флегматичная натура взяла свое – Лестрейд развернулся и пошел к машине. – А ключ? – крикнул Шерлок ему в спину. Лестрейд открыл дверь машины, постоял еще несколько секунд, словно размышляя, не сменить ли гнев на милость, потом достал из кармана ключ и запустил им в Шерлока. – Ты меня понял! Еще только одно SMS! Полицейская машина, завывая сиреной, умчалась прочь. Пяток зевак с большим интересом уставились на Шерлока. Я, положив бутерброд на стол, пошел вниз, спасать своего приятеля от публичного позора, а входную дверь - от пинков. Шерлок переступил порог с видом наследного принца в изгнании. Я, под любопытными взглядами соседей, подобрал с тротуара ключ от наручников. – Что, черт возьми, это было? – спросил я, поднявшись обратно в нашу квартиру. – Ты видел. – Видел, – согласился я. – Но чем ты досадил Лестрейду? Чем тебе не угодил самый нормальный полицейский Лондона? Ты что, отравил его любимого бульдога? – Очень смешно. Сними! Он повернулся ко мне спиной. – Нет, все-таки… серьезно… Что случилось? Я обошел приятеля, подкидывая ключ на ладони. Но Шерлок явно был не расположен к шуткам такого рода. – Ничего не случилось. Мы не сошлись во мнениях по поводу допустимости использования прессы для поиска свидетелей. Этот тупой полицейский через два дня будет умолять меня помочь ему. К сожалению, для миссис Опеншот эта пауза уже ничего не будет значить. А теперь, будь так любезен, сними эти чертовы браслеты!!! Я счел за благо не перечить. Освободившись от наручников, Шерлок заметался по комнате. – Вот придурок! Глупость человеческая беспредельна! Самовлюбленный, тщеславный идиот! – Это ты про кого? – поинтересовался я с невинным видом. Шерлок остановился, глаза его опасно сверкнули. Несмотря на свой, временами откровенно дикий, темперамент, надо отдать ему должное – при желании он мог великолепно держать себя в руках. – Неважно, – холодно ответил он. – Я буду у себя, – буркнул он невнятно и ушел, прихватив мой ноутбук. Я пожал плечами. А что мне еще оставалось? *** Следующие два дня мне показались вечностью. Шерлок то метался по квартире, расшвыривая некстати подвернувшиеся ему под руку вещи, то развлекался игрой на своей скрипке (отмечу, что звуки издаваемые инструментом, назвать музыкой можно было с большой натяжкой); на смену пришла вонь от его химических опытов и скандал с соседями из-за затопленной раковины - в общем, не могу сказать, что весело проводил время. Только я устраивался в уютном кресле с книжкой или газетой, как Шерлок выхватывал их у меня, отпуская комментарии, которых я у него не просил. Он меня так достал, что я был готов был сбежать из квартиры куда угодно, но плачевное состояние моего счета и холод на улице не позволяли мне отдохнуть от моего соседа. В конце концов я устроился в своей спальне с отобранным ноутбуком, наушниками и стопкой ДВД-дисков. На утро третьего дня, спустившись вниз, я обнаружил, что химическая лаборатория переехала из кухни, где ей было не место, в центр гостиной, где ей, на мой взгляд, тоже было не место. Бардак на кухне остался в неприкосновенности. Уговаривая себя не обращать на это внимания, я поджарил два яйца и сварил кофе. Излишне упоминать, что сначала я тщательно промыл сковороду, поскольку совершенно не был уверен в том, что вчера посуду не использовали для разведения какой-нибудь особо ядовитой дряни. – Слушай, – сказал я, – а почему бы тебе не съездить в отпуск? Шерлок оторвался от своих реторт и хмуро взглянул на меня. – Прости, что? – Я говорю, почему бы тебе не съездить в отпуск? Ну, там, на Мальту, например, или на Карибы. Солнце, пляж… по-моему, тебе нужно развеяться. – А, по-моему, мне не нужно развеяться. Все, что мне нужно – это новое дело, занятие, мой мозг… – Да, да, знаю, перегревается, как мотор на холостых оборотах… Но почему? Что такого в том, что ты немного отдохнешь? Перемена занятия… Другой климат, ты же можешь себе это позволить. Шерлок запустил пробиркой в стену. – Да я не хочу отдыхать! Я в прекрасной форме! – Ага, оно и видно. Ну, не знаю… Хочешь, я позвоню Майкрофту, спрошу, вдруг у него есть какое-нибудь дельце для тебя? – Нет! И не смей лезть в мои дела! – Да, пожалуйста. Я в магазин. Тебе купить что-нибудь? Он нахмурился на миг, потом улыбнулся. – Извини. Ты прав, я немного на взводе… Купи свежих газет, хлеб и что ты там обычно берешь… Я основательно загрузил тележку в супермаркете, на еду у меня денег хватает. Плата за квартиру, поделенная пополам, была не обременительна, а походы в дорогие рестораны отложим на потом. Хотя новые ботинки мне бы не помешали. С некоторой опаской я сунул кредитку в автомат, но никаких осечек не было. Более того, на своем счете я обнаружил пять тысяч не принадлежащих мне фунтов. Это был не перевод пенсионного ведомства, и уж точно не расчет из госпиталя. – Купил газеты? – встретил меня Шерлок. Я молча кинул ему стопку. – Наслаждайся. Я запихал продукты в холодильник и вернулся в комнату. – Знаешь… произошла странная вещь. – Да, это я. Это справедливо, не так ли? – Ты о чем? – О пяти тысячах фунтов, разумеется. Двадцать процентов от гонорара за банковское дело. – Но… зачем, Шерлок? Нет, это неправильно. – Почему? Ты мне помогал, тратил время, верно? И с работы тебя вышвырнули именно по этой причине. – Что? Как ты узнал? – Я третий день любуюсь на твой ящик с больничным добром. И сверху лежит расчет. Лестрейд и тот бы догадался. Да, и этот ящик на ковре в гостиной как-то не смотрится, не находишь? – Что? Кто бы говорил! – Жаль, насчет твоей работы, – сказал Шерлок, надо полагать, искренне. Ага, искренне. Знаем, плавали. – Как же, жаль тебе. И не нужны мне твои деньги. Я не беру деньги с друзей за помощь. – Обычно я тоже, но тут есть моя вина, и, если ты не примешь их, я не смогу больше просить тебя помогать мне. Тем более… – Что тем более? – спросил я возмущенно. – Я, к твоему сведению, не… – Да! – перебил меня Шерлок. – Да, да, да, я задел твою гордость. Да, ты не голодаешь и вполне способен сам заработать себе на жизнь. Я понял. ОК, пусть это будет займом, по крайней мере, на тот срок, пока не найдешь работу. И снова ее потеряешь. Жаль, мне так нравилось работать с тобой. – Мне тоже нравилось. Какого черта, Шерлок, я хотел бы и дальше помогать. Мне интересно. Это… эээ, так увлекает. – Тогда возьми деньги. Мы перепирались полдня. Честно говоря, доля справедливости в словах Шерлока была, но признать это было слишком болезненно для моего самолюбия. Сошлись на том, что эту сумму я точно заработал, а дальше, если нам еще раз перепадет крупный гонорар, решим по обстоятельствам, как его делить. Но больше, чем на двадцать процентов, я могу не рассчитывать, добавил в заключение Шерлок, вновь склоняясь к своим пробиркам; я в ответ обозвал его шантажистом, зато остаток дня прошел в спокойной обстановке. Шерлок читал газеты, периодически прислушиваясь, не завоет ли полицейская сирена, а я занялся своим блогом. На удивление, краткое и не особо завлекательное изложение «Этюда в розовом» вызвало много комментов, и через одного мне сообщали, что хотят и дальше читать мои истории. Я увлеченно стучал по клавишам; помнится, в колледже я редактировал студенческую газету, да и была у меня парочка афганских дневников, которые тоже могли бы увидеть свет, так что, если немного постараться, можно увеличить количество читателей с имевшихся семидесяти трех до… намного большего числа, а дальше, чем черт не шутит? И мы еще посмотрим, кто заработает на этих криминальных историях больше. Я ухмыльнулся, представив физиономию Шерлока, которому я отдаю двадцать процентов авторского гонорара за книгу. Хотя нет, спланировал я долгосрочную мстю, ему придется обойтись посвящением. За окнами стемнело. В планах на вечер у меня была Сара, и, учитывая внезапно свалившийся достаток, я планировал в кои веки сводить даму в приличное место. Но когда я встал и пошел в свою комнату, мой друг остановил меня. – Джон… Я обернулся. Лицо у Шерлока было несчастным. – Позвони Майкрофту. Ты прав, у него может быть дело. – Хорошо, позвоню. Прямо сейчас? – Да, если не возражаешь. – Ладно. Он стиснул руки, по лицу пробежала тень. – Это важно для меня, – пояснил он. – Быть занятым. – Хорошо, позвоню. Телефон наверху, – объяснил я свою заминку. Он улегся на диван, соединил кончики пальцев. – Скажи ему, что мне нечем заняться. Это было странным, необычным, но Шерлок и обычность – два понятия противоположные друг другу. Я поднялся наверх. На экране телефона мигало сообщение о пришедшем SMS. Майкл Хаксли, мой бывший афганский пациент. Он приглашал меня в гости на недельку в Фовей, пожить в небольшом домике, полученном им по наследству. Вот счастливчик. И еще там было написано, что мне по электронной почте отправлены файлы с «загадкой», которая, возможно, заинтересует моего друга, о котором Хаксли прочитал у меня же в блоге. И, если мой друг сочтет загадку достойной своего внимания, он с радостью окажет ему гостеприимство. Читая высокопарные фразы, я покачал головой. Во-первых, судя по всему, я недооцениваю потенциал социальных сетей. А во-вторых, совсем не в стиле Майкла так выражаться. Я даже подумал, не разыгрывает ли он меня. – Что ты там возишься? – донесся до меня вопль. – Ищу телефон! – крикнул я в ответ и включил компьютер. Я открыл присланные файлы и присвистнул. Чтобы там ни было – но счастливым Майкла назвать было нельзя. – Что он сказал? – спросил Шерлок, когда я спустился вниз с ноутбуком в руках. – Я не звонил. – Почему? – Вот, гляди, у меня есть кое-что получше. Шерлок жадно выхватил у меня из рук ноутбук. Спустя десять минут, которые он потратил на изучение файлов, его лицо засияло, и от недельной хандры не осталось и следа. – Так, – сказал я. – Судя по всему, ты не против поездки на юго-запад. – Что думаешь? – Шерлок постучал пальцем по компьютеру. – Майкл любил свою племянницу, – сказал я. – Причина смерти – обширный инфаркт. Что крайне странно для пятнадцатилетней. В отчете о вскрытии нет данных о каком-либо яде, хотя допускаю, что токсикологическое исследование было проведено не полностью. Плюс этот антураж. Вызов духов… Ты видел ее лицо? Вдруг кто-то напугал девочку до смерти? Так что, если ты ничем не занят и не против поездки… И потом, Фовей курортный городок, так что в любом случае это не должно быть скучно, не так ли? Что ты делаешь? – спросил я, видя, что Шерлок опять уткнулся в компьютер. – Заказываю билеты. Завтра в 8.45. Экспресс с Виктории. Не проспи. – Сам не проспи. – Не я же на свидание иду. – Мне позвонить твоему брату? – спросил я, намеренно игнорируя тему свидания. Понятия не имею, как он догадался. – Что? – спросил Шерлок, судя по всему, начисто забывший о своей просьбе. – А… нет, не надо. Со свиданием ничего не вышло: на Сару свалилось незапланированное дежурство. Я решил собрать дорожную сумку, но только успел уложить в нее джинсы и носки, как дверь моей комнаты бесцеремонно распахнулась. – Сорвалось? Не хочешь поужинать? – спросил Шерлок. – Ты не против итальянской кухни? Вы думаете, он преисполнился ко мне благодарности за полученное дело? Или проголодался? Как же. Ему хотелось обсудить полученные факты, всего-навсего.