7. Академия... Часть 1.
2 июля 2017 г., 08:33
Наруто Узумаки
Ещё один год прошёл незаметно. Тихо. Спокойно. Рутинные домашние дела, тренировки, изучение, повторение. Нельзя сказать, что было скучно — особенно если вспомнить, к каким результатам приводили эксперименты с силой. Кроличьи уши, свинячьи пяточки... Уголки губ дёргаются сами. А ещё Менма стала требовать всё больше внимания. В ней проснулась говорушка — теперь она постоянно о чём-то лопочет, тыкает пальчиком во всё подряд и требует назвать вещь. Ребёнок растёт. В груди разливается тепло. Улыбка сама расползается по лицу. Откидываюсь на спинку дивана, болтаю ногой и просто наблюдаю за тем, как малышка возится с карандашами и альбомами. Пока что там лишь невнятные каракули, но она так забавно старается вырисовывать, что приходится подыгрывать — будто мы поняли, что там нарисовано. Взгляд падает на календарь. Календарь не врёт. Скоро Академия. Время пролетело так быстро, но тревоги нет. Многие вопросы безопасности решились сами собой по мере освоения сил. Дом больше не тюрьма. Плечи опускаются — выдох, которого я не замечаю. Саске хотел подать документы ещё в прошлом году. Ему проще — очаг чакры, хоть и слабый, но есть. Со мной сложнее. Всё же... Ещё совсем недавно я была не лучше овоща. Так что медосмотр не закончился бы так легко. И не закончится. Будет куча вопросов, анализов и беготни. Пальцы сжимаются в кулак. Это решаемо. А за само поступление... Я даже не думаю. Покажем ровно столько, сколько нужно. Ни больше. Теорию можно побольше — мол, папину библиотеку перерыла. Тайдзюцу — тоже. Всё остальное — по минимуму. Морока. И АНБУ помогут. Остаётся вопрос с Менмой. С кем её оставлять? С АНБУ? Учитывая, что с нашей безопасностью они не провалились... По сути, должны были вмешаться и рассказать Хокаге о происходящем ещё до нашего появления. Но никто не рыпнулся. Может, кому-то это было выгодно? Сколько отчётов вообще не доходит до Хокаге? В груди вспыхивает. Не доходит? Это не миссия С-ранга. Это жизнь его дочерей. ДОЧЕРЕЙ ХОКАГЕ. Кулаки сжимаются. Дыхание перехватывает — слишком быстро, слишком остро. Детское тело не держит удар. Вдох. Разжимаю пальцы. Ещё один вдох. Я всё понимаю. Но каким бы ни было горе — наплевать на безопасность детей... Я сама родитель, поэтому не понимаю. Даже Саске, несмотря на его учихавское воспитание, так не поступал. Всегда старался быть поближе к семье. Даже в какой-то мере смягчился... Не сильно заметно, но не для меня. К тому же Наруто — эмпат. Голос внутри звенит — слишком громко, слишком резко. Тело снова вырывается вперёд. Тяжёлый вздох. Плечи опускаются. Внутренний спор окончен. Впрочем, учитывая, как мы защитили дом, и то, что одежда на Менме зачарована, можно не беспокоиться. Снимет её только она сама. Благо быстро сообразила и научилась. Да и если что-то случится, мы её и отследить сможем, и даже из лап похитителей выхватить буквально из-под носа. Но сам факт, что такая возможность вообще существует, уже успокаивает. — Я зову АНБУ. — Заглядывает в комнату Саске и уходит. Поднимаюсь. Ноги слушаются, но внутри всё ещё дрожит. Игнорирую. Привыкла. Надо найти медицинские карточки. Или они в госпитале? Должны быть там. А может, и Менму сводить? Когда она последний раз обследовалась у врача? В голове уже картинка: шокированные врачи, наша колоритная компания. Усмехаюсь — криво, но искренне. О детях Хокаге слухов ходит немного. Кто-то нас уже похоронил. Кто-то считает, что изолировали из-за умопомешательства. На этом фоне статус немощной калеки выглядит безобидно. Плечам всё равно. Пусть думают что хотят.Учиха Саске
Любопытство деревенских раздражает. Пальцы сами собой сжимаются в кулак на секунду — и отпускаю. Стараюсь как можно меньше смотреть по сторонам, но иногда взгляд цепляется за кого-нибудь, он дёргается в сторону, сразу же отворачивается и слегка бледнеет. Наруто не обрадуется. Наруто Узумаки... Фыркаю. Блондинка уверенно ведёт коляску с сестрой. Менма, как всегда, любопытно озирается по сторонам, иногда показывает на что-то и смотрит требовательно. Наруто в ответ жестикулирует — показывает, кивает, иногда качает головой. Менма хмурится, но вроде понимает. Как она от этого не устаёт? Кто бы мог подумать? Нескладный мальчишка с вечным беспорядком на голове — девушка. В груди что-то сжимается, но я отгоняю это чувство. Как же долго я был слеп. Заводная апельсинка. Сказали бы в детстве — не поверил. Я и её муж... Хотя сомнительных моментов хватало. Эти её взгляды... И порой она старалась «копировать» мальчишеское поведение. Ещё когда раздевалась, наверно, хёнге наносила. Тогда немудрено, чего она вечно с этим секси-но-дзюцу носилась. Вот ведь... диверсантка! Девчонка. Джинчурики. Ненавидимая всей деревней. Не прояви смекалку — не дожила бы до выпуска. Даже тут, с живым Хокаге, её пытаются убить. Пальцы снова сжимаются. Дыхание... Тихий протяжный выдох — и я расслабляюсь. Когда-то я считал себя самым несчастным. Одиноким. Обиженным. А завидовать на самом деле в её жизни нечему. Сколько раз я кричал, что она ничего не понимает? Дурак. Глубокий вдох. Героиня. Мой соперник. Напарник. Пауза. Жена. Мысль оставляет странное тепло где-то под рёбрами. Вокруг неё было много сильных парней. Почти вся деревня бегала. Стыдно признавать, но они во многом были лучше. Даже этот засранец Нейджи. Челюсть сжимается сама собой. Аж зубы сводит. Почему я? Любить было не за что. Напыщенный болван, зацикленный на мести. — Саске? — Вздёргиваю голову. Рядом Итачи. Тело привычно напрягается — и расслабляется. С Итачи я вижусь редко. В основном по моей инициативе. Тоска. Вина. Его кровь со своих рук я ещё не скоро сотру. Рука непроизвольно тянется к груди, но я одёргиваю себя. Ненавижу ли я свой клан? Нет. Отбор в нём жёсткий. Жестокий. Нет сил — нет статуса — ты мёртв для клана. Со мной ещё хуже — я сын главы. Поначалу я злился. Хотелось поговорить. Обнять. Сказать, как скучал. Но они проворонили смерть СВОЕГО сына. А я имею к ним сомнительное отношение. Горечь во рту. Что мне до их чувств? Всех их я похоронил. Видеть их лица невыносимо. Останься я в том доме — к этому времени задумался бы о том, чтобы вырезать их самостоятельно. Мысль холодная, спокойная. Констатация. Увидев клан со стороны, понял, почему многих нас ненавидят. Гордость от того, что ты просто родился Учиха. А выдающихся шиноби не так много. Раньше таких, как Итачи и Шисуи, было больше. В прошлом они не считались бы гениями. В голове — хохот Курамы. Учиха, который считает свой клан слишком высокомерным. Потом — смех Наруто. Госпиталь гудит. Шиноби после миссий. Роженицы. Дети. Кто-то на костылях, кто-то с капельницей. Запахи резкие, давит на глаза. Детское тело реагирует острее, чем хотелось бы. — Ум!? — Менма тыкает пальцем в сторону большого госпиталя, откуда выходят и заходят люди. Наруто уверенно кивает и расплывается в улыбке. — Проверить здоровье. Будь внимательна. Руку не отпускай. Ни с кем не говори. — Прикладываю палец к губам. Уголки губ поднимаются сами. АНБУ под хёнге берёт её на руки, чтобы не потерялась и её не снесло толпой. Самое тяжёлое в больнице — не анализы. Очередь. Галдёж. Толкучка. Висок начинает пульсировать. Я непроизвольно бросаю на какого-то особо активного злой взгляд, вставая между ним и Наруто. — Идите на площадку, я разберусь. — Отдаёт малышку женщине. Отправляемся на задний двор. — О! Смотрите! — Мальчишка на лавочке тычет пальцем. — Это же крысёныш Саске! Пальцы сжимаются. Я даже не поворачиваю голову. АНБУ преграждает ему путь. — Идите своей дорогой. — Холодный тон. Уверенность грубиянов спадает, и я краем глаза подмечаю, как быстро они ретируются восвояси, переговариваясь между собой. — Саске. — Итачи останавливается недалеко. — Что ты тут делаешь? — Он проходится взглядом по мне, потом по Наруто, которая спокойно играет с малышкой и даже не поворачивается в его сторону. — Прохожу медосмотр. — Поднимаю равнодушный взгляд. Устраиваюсь на лавочке. — Ты давно не появлялся дома. — Наруто и Менма поворачивают головы. Замечаю, как Наруто слегка напрягается, бросает на меня вопросительный взгляд. Но после моего короткого качания головой пожимает плечами и возвращает внимание Менме, которая наоборот заинтересовалась новым человеком в нашем маленьком окружении. — Кто это? Твои друзья? — А ты разве не знаешь? — Приподнимаю бровь. АНБУ делает отгораживающий шаг. — Господин Саске, Госпожа Наруто. — Появляется тот, что остался на ресепшене. — Я обо всём договорился. — Через пару секунд к нам подходит медик с немного растерянным выражением лица, озадаченно пробегающий глазами по документам. — Наруто Намиказе, Менма Намиказе и Саске Учиха? — Перепроверяет на всякий случай и натыкается взглядом на Итачи, который стоит слишком озадаченный и не сводит с Наруто глаз. Приходится даже встать между ними, чтобы он немного пришёл в себя. Наруто закатывает глаза. Фыркаю. — Вы для поступления? — Уточняет на всякий случай, нервно почесав макушку и бросив взгляд куда-то в одно из окон. Отследив взгляд... Видимо, уже ушёл.***
Всё проходит спокойно. Кровь. Рентген. Тест на уровень чакры. Много времени это не занимает. Немного раздражает, что с нами разговаривали как с детьми, но тут пришлось потерпеть. Без проблем не обошлось. Наруто и Менма, как истинные Узумаки, ненавидят иголки. Это даже смешно... Из-за чего мне достаётся уверенный, сильный тычок в ребро со взглядом, обещающим кару дома и приказ купить им утешительных сладостей. Апельсиновые конфеты. Наруто любит. Надо взять. И сок. Жарковато сегодня. Результаты — ровно такие, как предполагали. Стабильный очаг. Здоровое тело с отметками о повреждениях. Пришлось оставить следы — чтобы не вызывать подозрений. Хронических заболеваний нет. Развитие немного отстаёт, но не критично. Показатели генома под вопросом. — Не станут. — Наруто заглядывает через плечо. — Такие показатели от саморазвития. Наоборот... Стоит ждать гостей. — Поджимает губы, сдвигает брови. — Может, перестарались? В тебе сидит Биджу. Как покалечил, так и вылечил. — Оправдание так себе. Но смысл есть. У меня с самого начала были шансы. Плечам всё равно. — А вот Менма — вылитая Узумаки! — Наруто тыкает пальцем в показатели. Малышку сгребают в охапку. — Представляю, какой кипиш поднимется! — Держите. Отдать в Академию. — Возвращаю оригинал. Приподнимаю уголки губ. — Слушаюсь. — Короткий поклон — и исчезает в шуншине.
