Затерянная Башня 1: Белое солнце и Чёрная луна.

Учиха Саске

      Минато Намиказе. Жёлтая Молния Конохи. Четвёртый Хокаге. Человек, спасший деревню от Девятихвостого. Отец Наруто. Её идеал. Человек, которого она уважает как Хокаге и на которого равняется. Для неё он всегда был кем-то вроде соперника или наставника.       Я ещё помню то замешательство, которое испытал на войне.       Четвёртый Хокаге — отец Наруто?       Они сражались бок о бок, защищая то, что им дорого. И, глядя на них, я не мог не восхититься. Они понимают друг друга на полуслове. Одинаково хмурят брови. Одинаковые движения. Оба верят в тех, кто их окружает. И отдают всего себя своему делу.       Даже эта их вера, что люди могут меняться, — одна на двоих.       Это удивляет… И ещё сильней восхищает, когда ты начинаешь в голове складывать общую картинку, которая так и намекает на то, что у Наруто непомерно большое сердце и душой, не единожды умывшееся кровью.       Сложно поверить в их родство, учитывая как к нему относились в деревне. Сколько над ней издевались? Сколько раз говорили сдаться? Я сам говорил ему это не меньше тысячи раз: в Академии, на тренировках, в сражениях. Сколько раз он падал? Поднимался и шёл дальше, с улыбкой на лице. Сколько боли ему пришлось пережить? И что сделать, чтобы стать сильнее?       К ней относились настолько плохо, что ей пришлось ходить под хёнге мальчика. Мальчика похожего на Четвёртого, чьё лицо постоянно было перед глазами. Но никто даже не обратил на это внимание. Идиоты. Мы все просто идиоты.       Я сам не лучше… Хотя у моего мнения о ней был веский повод… Более дурацкого представления никто в жизни не видел.       Наруто Узумаки. Сирота. Беспризорник. Никому не нужный. Она вечно доставляла проблемы: побеги с уроков, раскрашенные стены магазинов, беготня от патрульных. Заводной Апельсин. Шут. Так мы прозвали ей за несносный характер и жуткий оранжевый комбинезон.       Я всегда смеялся над ней. Смотрел свысока. Опускал вниз каждый раз, как только он пытался противопоставить мне что-то. Его навыки по всем показателям были ниже моих. Мне и в голову не приходило, что у Наруто просто не было хорошего наставника, который всегда готов показать как надо и объяснить ошибки, направить. Ей показывали технику, этапы её формирования, но до всего остального ей приходилось доходить самому.       И она всегда отличалась от других. Когда брат вырезал клан… в отличие от других, она не жалела меня. Не было ни слов утешения, ни жалости в глазах. Ни попытки как-то показать своё участие. Он затеял очередную драку, когда этого не видели учителя, — и как всегда огрёб.       Не знаю, почему мне стало легче. Чуть-чуть. Словно ничего не произошло. Он всё такой же неудачник, я всё так же крут. Я победил, он проиграл. И в школу я стал ходить не только потому, что там можно было забыть об одиночестве, но и потому, что там был тот, кто всегда ждал нашей драки.       Когда мы стали командой, я думал — хуже не придумаешь. Обуза. Я уверился в этом на испытании. Его глупые действия вызывали лишь раздражение. И всё же я был удивлён: множественное теневое клонирование — и это тот мальчишка, который несколько раз проваливал экзамен из-за иллюзорной техники клонирования.       На миссиях D-ранга моё мнение о его бесполезности только укрепилось. Кроме клонов, он больше ничем не был полезен.       Переломный момент — Страна Волн. Встреча с Забузой в третий раз заставила посмотреть на него серьёзнее, чем на вечно кричащего мальчишку. В нём показалось что-то такое… Его глупые слова о том, что он станет Хокаге, в тот момент нашли отклик в моей душе. «Может, он действительно им станет».       Меня называют гением? В тот момент, когда я дрожал от страха и не мог ничего придумать, когда всё, что можно было сделать, — сбежать, он придумал план по спасению Какаши за считанные минуты. Более того — воплотил его в жизнь.       Со временем я стал сдавать позиции лидерства: Хаку, Орочимару в Лесу Смерти, команда Дождя, Киба, Нейджи, Гаара. Прошло ведь не так много времени между этими событиями, но то, как отличались силы и умения Наруто на каждом этапе, шокировало.       Откуда в нём все эти таланты? Это привело в бешенство. Я старался, тренировался ничуть не меньше. Так почему? Почему он такой сильный? Злость, зависть — и я впервые затеял с ним драку, чтобы понять, кто из нас сильнее.       Раньше я думал, что она гений. Этот вывод приходил каждый раз. Но нет. Увидев несколько её тренировок и вспомнив каждое сражение. Она всегда живёт на грани. А потом увидев её обнажённое тело без хёнге… У неё столько шрамов. Руки, плечи, грудь, живот, ноги, бёдра, спина. И это при том, что Лис её неустанно лечил. Единственное объяснение — детство, когда она ещё не умела пользоваться чакрой.       Хахах… От этого ещё тяжелее.       Тут же всё иначе… Здесь всё иначе. Здесь Минато жив. Здесь он не погиб, спасая деревню, — он просто ушёл. Наверное, для самой Наруто это будет сложно простить… Пусть в полной мере к ней это не относится… Хотя как знать… В той жизни он ведь тоже её фактически бросил…       Так что… Утренний разговор — зыбкая почва, которая держится только на терпении и понимании Наруто. Она сидит напротив него за кухонным столом, пьёт какао, слушает его историю о Кушине. И я вижу, как он старается. Неуклюже, с трудом — но старается. Хм. Достойно. Но не легче для неё…       Будь это какое-то другое воссоединение с семьёй… Это действительно было бы радостным событием. Будь у нас другое прошлое и настоящее… Привыкнув терять близких или не иметь возможности видеть их, мы уже боимся подпускать кого-то, держась за ту соломинку в мире, что никогда от нас не ускользнёт. Мы сами.       Правильно ли это? Неправильно? Сложно сказать, но это больно. Отчасти несправедливо.       — У вас сегодня ещё один выходной. — я возвращаюсь к реальности тут же… — Я прикажу написать вам справки. Ирука-сенсей будет в курсе.       — Домой пойдёшь? — не сказал бы что горю желанием сейчас видеться с кем-то из семьи, при учёте вчерашнего срыва… — Тебе стыдно чтоль? — эта её приподнятая бровь…       Стыдно ли? Вроде нет. Странное чувство. Отец навряд ли что-то будет спрашивать, к тому же Наруто ему уже всё показала. Если бы она мне ещё рассказала, что я в лунатизме художеством занимаюсь, было бы лучше. Но… Видимо это было не лучшим решением.       Удивительно, как быстро она всё же сориентировалась в ситуации…       — Саске… — поднимаю взгляд на Минато… — Тебя подбросить до квартала?       /Да! / — Наруто отвечает быстрей, чем я успел подумать… Щурю в её сторону недовольно глаза… Лисица. — Эй… Я уже сделала всё что могла. Имей совесть! — хлопает меня по спине, от чего я чуть ли не ныряю в тарелку носом.       Узумаки!

Учиха Итачи

      Всё ощущается иным.       Стою в центре круга, почти не ощущая тяжести тела. Каждый мускул знает своё место, каждая связка готова к движению, но внутри — пустота, отстранённость. Кажется, что наблюдаю за собой со стороны — за мальчиком, которому предстоит выполнить ряд знакомых упражнений.       И это выматывает куда сильней, чем сама тренировка.       И всё из-за того инцидента… Печать контроля…       Кто бы мог подумать, что я окажусь каким-то образом под влиянием Данзо… Я даже не помню, как он смог поставить на меня эту печать! Это холодное, обволакивающее ощущение, которое я не сразу распознал как вторжение. Мои руки двигались, ноги ступали…       Я пытался убить отца…       И эти Безликие… Не понятно откуда взявшиеся… Мне сказали, что они меня забрали. И я отчётливо помню, как девушка-Безликая помогла мне отключить Шаринган. Это было так мягко и бережно… Словно я оказался на поляне, залитой солнцем…       А пришёл в себя, то оказался уже в госпитале Конохи. Целый. Невредимый. Ни царапины, ни синяка. Словно ничего и не было. А рядом со мной Шисуи. Его нашли вместе со мной — такого же целого и невредимого. Даже потерянный глаз, который был причиной стольких переживаний, вернулся на место и засиял здоровым блеском.       Это странно. Не понятно. И кажется насмешкой.       Ещё и дома что-то происходит. Я приметил, что Саске как-то изменился… Но думал, что он просто обижен на меня из-за очень редких тренировок, вот и не подходит больше. Хотя мама говорила, что в последнее время он часто пропадает вне дома… Нет… Он же и на совместных трапезах…       Чёрт… И это я… Гений клана! Так увлёкся тренировками и миссиями, что всё пропустил. До такой степени что пропустил, когда Саске пробудил ДВА томоэ…       — Что-то ты сегодня не в духе, Итачи. — Голос Шисуи, как всегда, полон лёгкой иронии и дружеских подколов. Он стоит напротив, и его движения уже приобретают свойственную ему резкость — в отличие от моей размеренной, почти медитативной разминки. — Две недели отпуска, а выглядишь так, будто месяц пахал без перерыва.       Выдыхаю, позволяя воздуху медленно покинуть лёгкие.       — Всё в порядке, Шисуи. — Голос звучит ровно, без интонаций. Стараюсь, чтобы он звучал убедительно, но знаю: Шисуи, как никто другой, умеет читать между строк.       Начинаем разминку. Движения безупречны. Растяжка, повороты корпуса, отработка базовых стоек — всё, что доведено до автоматизма мышечной памятью. Двигаюсь плавно, точно, почти музыкально, как всегда. Но за этой внешней гармонией скрывается внутренняя дисгармония. Я чувствую её — глухую, тянущую — где-то под рёбрами.       Шисуи, напротив, полон энергии. Его движения быстрые, немного резкие, взрывные. Он — воплощение необузданной силы, которая только и ждёт момента, чтобы вырваться наружу. Всегда был таким — более открытым, более эмоциональным. Душа компании, но с острым умом, который не упускает ни одной детали. Сейчас он явно уловил мою отстранённость.       — Да ладно тебе, Итачи. — Он переходит к пробным ударам, его кунай свистит в воздухе. — Неужели наш гений разучился отдыхать? Или ты настолько привык к тренировкам, что две недели без них — это как пытка? — Усмехается. — Я-то думал, ты там медитировал, оттачивал внутренний взор… А ты, походу, наоборот, от всех отгородился.       Взмахиваю кунаем, имитируя блок, а затем — резкая контратака. Отработанные движения успокаивают, создавая видимость обыденности.       — Отдых не всегда означает покой. — Стараюсь, чтобы голос не выдал скрытого смысла.       — Ого, философ! Это Данзо тебя там книжками завалил, что ли? — Шисуи делает сальто назад, движения лёгкие, воздушные. — Или тебя Безликие в философы посвятили? — Замираю, взгляд скользит к нему, задерживаясь на глазах, где недавно не было одного шарингана. Он выглядит так, будто ничего не произошло. Неужели он ничего не помнит? Может поэтому слово «Безликие» звучит слишком громко, слишком реально. — Итачи, ты сегодня какой-то… чересчур серьёзный. — Шисуи замечает реакцию, и его тон становится мягче, лишённым привычной игривости. Он опускает кунай, взгляд становится проницательным. — Что-то случилось, да? Что-то серьёзное.       — Ничего, о чём стоило бы беспокоиться. — Отворачиваюсь, продолжая отработку ударов.       Не могу. Не сейчас. Не о том унижении, не о той потере контроля. Не о том, как подвёл себя, свой клан, деревню. И уж точно не о Саске. Не о том, как я смотрел на его шаринган и чувствовал себя беспомощным — не в бою, а в собственном доме… Не о том, что мой младший брат пришёл за советом о шарингане не ко мне или к отцу, а к совершенно посторонней девчонке…       — Я вижу, что случилось. — Шисуи подходит ближе, шаги почти бесшумны. Останавливается в нескольких футах. — Ты не похож на того, кто просто «отдыхал» две недели. Ты выглядишь опустошённым. Словно тебе что-то вырвали изнутри.       Сжимаю кулаки. Он точен. Всегда был точен.       — Я просто устал. — Слабая попытка оправдаться.       — Устал? Ты? Наш маленький Итачи, который мог тренироваться сутками и не чувствовать усталости? — Голос мягкий, но твёрдый. — Не надо мне врать.       Поднимаю голову, смотрю ему в глаза и отворачиваюсь, не имея сил сопротивляться. Он умеет быть настойчивым когда надо…       — Это сложно. — Слова вырываются почти помимо воли. Всё, что могу сказать. Всё, что чувствую. Шисуи не давит, просто стоит рядом и внимательно смотрит.       — Знаешь, — наконец говорит он, и его голос звучит тише обычного, — Я не помню. Не помню что случилось до того как очнуться в госпитале. Я точно ел рамэн в Ичираку… Вроде собирался пойти отдохнуть после миссии… А пришёл в себя почему-то в госпитале, рядом с тобой и с глазом. — Он касается пальцами своего глаза — того самого, который вернулся.       Краем глаза замечаю движение на краю полигона.       Саске.       Он не подходит. Его немного неловко от нашего присутствия. Это заметно по тому замешательству с которым он пытается для себя определить останется ли он на площадке или всё-таки уйдёт. Топчется на месте, запускает в волосы пальцы и явно усердно думает над чем-то… Может на счёт того чтобы уйти. Раньше он бы подбежал и начал бы выпрашивать тренировку. Или посмотреть на неё…       — Саске! — окликает Шисуи, и его голос снова обретает привычную лёгкость. — Иди сюда. Посмотришь, как твой брат пытается не проиграть мне в тайдзюцу.       Он медленно поворачивается в нашу сторону, колеблется мгновение прежде чем сделать шаг в нашу сторону, засунув руки в карманы. К нам подходит Саске. На фоне древних деревьев он кажется меньше. Он оглядывает местность, задерживает взгляд на мне, потом на Шисуи.       — Доброе утро, Шиссуи-сан, брат. — окидывает нас взглядом, немного задерживается на каждом и осматривает место куда можно было бы приземлиться для наблюдения.       — Как насчёт спарринга? — спрашивает Шисуи, и в его голосе — знакомая лёгкость. — Без чакры, без шарингана с моей стороны. Можешь использовать всё, что знаешь. — Саске смотрит на него. На меня. Потом медленно кивает.       — Ладно. — Он встаёт напротив Шисуи в той самой расслабленной позе, как на тренировки с отцом. Шиссуи кажется это занимательным.       Первый удар быстрый, но не на полную силу — проверка. Саске уклоняется. Не отшатывается, не зажмуривается — просто смещается на полшага в сторону, пропуская кулак мимо плеча. И в этот момент в его глазах вспыхивает красный.       Шаринган. Два томоэ.       Шисуи замирает на долю секунды. Бросает на меня взгляд — с каких это пор? — не отвечаю. Если бы я только знал… Поэтому напарник берёт себя в руки и продолжает бой. Теперь он двигается быстрее, плотнее — проверяет, насколько хорошо Саске его видит.       Брат отступает. Его движения рваные — тело не всегда поспевает за тем, что видят глаза. Он пропускает удар — Шисуи легонько задевает его плечо, обозначая попадание. Но уже на следующем выпаде Саске не просто уклоняется, а уходит в сторону с разворотом, используя инерцию Шисуи против него самого. Я узнаю этот манёвр. Я показывал его отцу на тренировке. Саске тогда сидел на веранде и смотрел.       Он запомнил. И теперь методично, шаг за шагом, встраивает увиденное в движения своего тела.       Шисуи ускоряется. Саске падает — часто. Устал? Семилетнее тело не выдерживает темпа. Или нет? Каждый раз, поднимаясь, он что-то меняет. Положение ступни на полдюйма. Угол наклона локтя. Он не просто встаёт — он корректирует!       Он падает и снова поднимается. Пробует один и тот же приём снова и снова. Первая попытка — слишком медленно, удар проходит мимо. Вторая — лучше, но корпус заваливается, и подсечка Шисуи снова сбивает его с ног. На этот раз он успевает сгруппироваться: перекат через плечо, пусть и неидеальный, но уже не падение мешком. Третья — почти чисто: уклон, уход в сторону, контратака. Четвёртая — точно.       А потом Саске падает снова — но на этот раз странно. Он не спотыкается, не пропускает удар. Он просто уходит в перекат после атаки, которая не требовала падения. Сокращает дистанцию, атакует с колена. Шисуи приходится подпрыгнуть.       Случайность?       Через минуту он делает это снова: пропускает выпад, но вместо того чтобы устоять, уходит в кувырок, выходит из него в подсечку. На этот раз Шисуи уклоняется с задержкой — на долю секунды, но достаточно, чтобы я заметил. Так он не просто падает?! Он пытается использовать падение. Он оттачивает перекаты, группировку, выход из земли в атаку. Он не боится упасть — он делает это намеренно! Получается… Саске не пытается победить?       — Как интересно… — вздрагиваю, достаю кунай, готовый защищаться… Внимательная пара чёрных глаз переходит с поединка на меня, окидывает взглядом… — Хм. Увлекательно. — отец кивает в сторону поединка, потирая подбородок. — Что думаешь?       — Мммм. Кажется у клана появился новый гений. — и только через несколько секунд понимаю, что сказал. — У него очень хорошо получается. — отвожу взгляд немного в сторону, зажмуриваясь… Я ведь… Я никогда не был малодушным…       — Это из-за Данзо и Котоамацуками. — резко поворачиваю голову в сторону отца, не веря, что слышу что-то подобное… — Мы нашли документы… Там описывалось наблюдение за приживающимся Котоамацуками. Поэтому… Не нужно завидовать. — мне на голову опускают руку и немного гладят… Странно получать такой жест. — Я не уверен, что именно он сделал с Саске… Но… Я бы предпочёл чтобы он был обычным ребёнком, чем так. — тяжело выдыхает, устремляя взгляд в сторону заканчивающегося поединка… — Ты сам как?       — Нет. Не в порядке. — Его голос ровный, но я слышу в нём то, чего не слышал раньше. Не слабость — скорее, усталость. — Я пытался убить вас. Ппопал под контроль, как неопытный генин. Я — гений клана, самый молодой чунин, и я…       — Стоп. — Саске. Он стоит в нескольких метрах, вытирая лицо полотенцем, и смотрит на меня с таким выражением, будто я сморозил несусветную глупость. — Ты серьёзно? — Саске вешает полотенце на плечо и подходит ближе. — Ты правда считаешь, что двенадцатилетний пацан, пусть даже гений, мог бы убить нашего отца? — я медленно перевожу взгляд на отца, который внимательно слушает доводы Саске… В глубине его глаз плещется горделивость… — Может, папа уже не такой быстрый, как в молодости, и не так часто ходит на миссии, но он тренировал тебя с пелёнок. — разводит руками и качает головой… Старший вроде я… Так почему сейчас я ощущаю себя несмышлёным ребёнком?       — С-саске… — нет… подождите… Это что сейчас было? Я медленно перевожу взгляд с Саске на отца… Его только что похвалили? Или опустили? «Не такой быстрый, как в молодости»? «Не так часто ходит на миссии»?       Шисуи на заднем плане издаёт странный звук, кажется он задыхается. У него приступ астмы?       — Хочешь проверить? — Саске скрещивает руки на груди. — Попробуй убить отца прямо сейчас. Посмотрим, получится ли у тебя лучше, чем в прошлый раз. — Я серьёзно. Давай. Вот он. — Саске кивает в его сторону. — Нападай. Без контроля. Своими силами. Посмотрим, справишься ли ты с ним в честном бою.       Повисает тишина. Я перевожу взгляд с Саске на отца. Он молчит. Я тоже не тороплюсь ничего говорить, не имея ни малейшего представления чем это может обернуться… К тому же Шисуи больше не сдерживается. Он сгибается пополам, упираясь руками в колени, и смеётся — громко, открыто, почти до слёз.       — Итачи, — выдавливает он сквозь смех. — Твой младший брат… только что… разнёс твой экзистенциальный кризис… в щепки. Это… это лучшее, что я видел за последние десять лет.       Я смотрю на Саске. Он стоит всё с тем же невозмутимым видом, но уголки его губ чуть подрагивают. Ему… весело? Он действительно наслаждается этой ситуацией?       — У какой твари ты этому научился? — вырывается у отца, который слегка надавливает Ки. Саске пожимает плечами.       — У Наруто своеобразное чувство юмора. — он неловко зарывается пальцами в волосы. — И умение выводить из депрессии. Зато работает… — показывает на меня… А я что?