Затерянная башня 1: Белое солнце и Чёрная луна.

Наруто Узумаки

      Детский плач режет тишину, словно кунай — натянутый шёлк.       В голове пульсирует. Бутуро? Хидеки? Нет, бред. Мои дети давно стали взрослыми и вот уже пару лет как свили свои собственные гнезда. А мы с ребятами были в Роуране... Тут не может быть детей. Живых — уж точно. Сглотнув и с силой выдохнув, переворачиваюсь на спину, чувствуя даже сквозь закрытые веки сильное головокружение.       Где я?       Я приоткрываю веки, и в глаза бьёт нестерпимо яркий свет. Ослепительно-белый, он вызывает мгновенную вспышку боли в висках, отчего головокружение становится сильней, перемещаясь к горлу, к которому уже подкатывает неприятное ощущение тошноты. Приходится зажмуриться, прикрывая лицо рукой. Тяжёлый, хриплый вздох вырывается из груди... Я снова сглатываю, в надежде что вместе с этим пройдёт и позыв освободить и без того пустой желудок.       Но вместо хоть какого-то облегчения, к отвратительному чувству тошноты добавляются ещё более неприятные ощущения в теле. Словно мне мало было... Тело... боги, тело ломит так, будто по мне прошлась сотня шиноби, решивших использовать великую Седьмую как тренировочный манекен. Кости ноют, мышцы горят. Нет. Никто бы не посмел со мной так обойтись? Последствие после техники?       Роуран. Страна Ветра. Рюку. Перед глазами всплыли всполохи фиолетовой чакры и грохот рушащихся башен. Мы должны были запечатать источник, но что-то пошло не так. Но даже так... Нас кто-то нашёл. Иначе моя кожа не ощущало бы мягкость матраса и солнце... Правда в той глухомани навряд ли проходил бы кто-то просто так. Наверное, нас искали. Может получится встретиться с Гаарой? Давненько мы с ним не устраивали посиделок.       Черт, этот плач... Надо подняться. Где родители этого несчастного дитя? Почему никто не идёт на зов? Оставили одного? А если в дом пробрался враг? Или... если я — этот самый враг? Мало ли что мне в голову взбредёт... Хотя сумасшествием вроде как не страдаю... Да и ирония судьбы: я лежу пластом, пока за стеной захлёбывается в рыданиях ребёнок. Я делаю попытку сесть. Провал. Еще одна.       Сцепив зубы, я все же заставляю себя сесть. Глаза постепенно привыкают к свету. Мир качнулся, приходится с силой стиснуть ткань и сделать несколько успокаивающих глубоких вдохов и выдохов, чтобы желудок не попросился обратно.       В горле сухо, как в пустыне... Надо бы найти стакан воды... А для этого надо подняться на ноги. Я открываю глаза и застываю, рассматривая маленькие худые ступни... которые не достают до пола. Руки. Я поднимаю их к лицу. Кожа чистая, ни единого шрама от Расен-сюрикена, ни одной отметины от тысяч битв. Крохотные ладошки.       — Курама? — зову мысленно, но внутри отвечает лишь гулкая, леденящая пустота.       Он применил технику перевоплощения, чтобы спасти меня? Это вполне в его духе... Но даже так. Адаптация к изменениям в хёнге не может быть такой... жёсткой. По моим ощущениям я не ела как минимум неделю! Конечно, навряд ли меня могли нормально кормить, но всё равно это слишком...       И... Где моя чакра?       Я сползаю с кровати. Координация ни к черту. Я как новорожденный оленёнок! Словно это и не моё тело вовсе, так оно ещё и дико слабое! Вот уж чего я точно не понимаю! Чёрт побери! Курама... Ну доберусь я до тебя! Мало не покажется!       Главное — ничего не разбить. Не хватало ещё платить за порчу имущества в этом странном месте.       Кое-как дотянувшись до ручки, я толкаю дверь, попадая в короткий коридор, залитый утренним солнцем. Приходится несколько секунд постоять на месте, вцепившись в дверной косяк, как если бы он был моим спасательным кругом посреди шторма.       В соседней комнате надрывается малышка и я мысленно благодарю за то, что комната не где-то далеко. Я бы не дошла.       Открыв дверь приваливаюсь на дверной косяк, наблюдая за тем, как собственные руки дрожат в бессилии. Я поднимаю глаза на кроватку, открываю рот, чтобы сказать хоть что-то... как-то обозначить своё присутствие, но ничего не получается. Из напряжённого горла вырывается только бессвязный хрип. Пальцы обхватывают саднящее горло. Ещё одна попытка что-то сказать, проваливается и я откидываю голову на дверной косяк.       Кажется я влипла... Поджав губы, прикрываю глаза. Колени трясутся, к горлу подкатывает не только рвотный позыв, но и комок невнятных рыданий. Истерика? Из-за такого пустяка? Давненько ничего такого не случалось со мной. Сколько лет прошло?       Выдохнув, открываю глаза и начинаю хлопать в ладоши, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание и обозначить присутствие. Всё же крики изрядно отвлекают. Реагирует она не сразу, но всё же звук становится чуть тише и даже слегка любопытней.       Я кое-как подхожу к кроватке, чтобы они меня увидела. Кроха. Мокрая от слез, испуганная. Где-то на краю сознания мелькает странное чувство: ее аура, ее... запах? Она напоминает мне Карин. Такое же дикое, необузданное родство Узумаки. Близкая кровь.       Бутылочка с молоком стоит вызывающе высоко — на комоде. Я потягиваюсь к ней, автоматически пытаясь призвать чакру, чтобы притянуть предмет или просто удлинить прыжок. Ничего. Пустота. Неужели Роуран выпил меня досуха?       Малышка снова начинает хныкать, так что повторяю те же самые хлопки, давая понять, что я тут, я никуда не ушла. Умная малышка затихает, издавая короткие хныкающие звуки, явно проверяя моё присутствие. Так что приходится сопровождать все действия таким действием, пока думаю, что делать.       Вариантов не много. Подтащить тяжеловатый для ослабленного тела стульчик, вскарабкиваюсь на него, едва не свалившись из-за напомнившей о себе головы, и наконец достаю заветную бутылочку. Глаза впились в ёмкость жадно... Желудок требовательно сжался... Я бросаю короткий взгляд на девочку...       Прости малышка, но если я ничего не сделаю с этим своим состоянием, то даже тебе не смогу помочь.       Не став даже думать, делаю несколько жадных глотков смеси, отрываясь от неё и вытягивая руку в сторону, подальше. Хватит. Всё равно этим не наешься... С силой выдохнув, хлопаю в ладони, зажав бутылочку под мышкой и спускаюсь осторожно со стула.       В манежике слышится возня и всё тот же требовательный хнычь. Подтащив стул теперь уже к манежу, я понимаю, что просто забрать девочку не получится. Зато выходит передать её бутылочку к ней поближе и пихнуть в рот. Получается не очень осторожно, отчего недовольно закусываю собственную губу, но вариантов не много.       Приходится пару раз поменять руку, пока она не отворачивается от смеси. Ещё осталось ещё на пару глотков. Грустно улыбнувшись, заканчиваю пить смесь, чувствуя лёгкое насыщение и проходящее ощущение пустыни во рту. Голова падает на прутья и я закрываю глаза на несколько секунд, собираясь с мыслями и силами.       Оставаться в этой комнате почему-то не хочется. Я бросаю взгляд на перекладину... На сторону, которая держит съёмный бортик и тихо радуюсь, что его всё-таки можно открутить. Отлично. Хотя бы не придётся строить опасную конструкцию. Стула должно хватить.       Кое-как поднявшись, медленно перебираюсь сначала в одну сторону... Хорошо, что замок довольно простой... Надо лишь вытащить щеколду. Никогда не встречала такого крепления. Взгляд падает на малышку. Маленькие дети подрастая, становятся не в меру любопытными. Впрочем, не моя забота, что будет дальше, главное, что мне не придётся с этим возиться слишком долго и прикладывать больше сил, чем те что у меня есть. А их считай что нет.       Даже с учётом такого простого замка, приходится изрядно попотеть. Даже останавливаюсь несколько раз, просто чтобы перевести дух и унять головокружение. Может зря я так? Будет куда проще, просто залезть к ней, да так и заснуть... Но... Раз уж начала.       Выдохнув, подхожу к другой стороне. Тут уже на опыте, времени уходит меньше, но сил становится ещё меньше. Преграда с шумом падает на пол, заставив девочку испуганно захныкать, но она тут же успокаивается, когда ловит мой уставший взгляд.       Ну уж извини... Ничего другого тут пока не сделать. Я не виновата, что тебе родители оставили.       Упав на колени, упираюсь лбом о низ манежа, тяжело дыша. Надо будет ещё воды набрать. И на всякий случай приготовить ещё смеси... Или оставить это на совести её родителей, должны же они спохватиться, если она куда-то исчезнет. Или нет. Учитывая как она кричала...       О, Рикудо... Да ладно...       Я протягиваю руку и развязываю пелёнку, от которой в нос сразу ударяет запах детской неожиданности. Да вы издеваетесь! Как по вашему...?! Да чтоб вас!!! Я жалобу накатаю! Что вы мне в моём состоянии предлагаете? Раскинув пелёнку я усаживаюсь на подставленный стул и чуть отвернувшись стараюсь перевести дух.       Это просто... Дерьмо.       Подняв голову в сторону комода, подмечаю наличие какой-то упаковки... Кажется, я такие видела. Влажные салфетки. Ситуация не столь безнадёжна! Даже силы появились. Сразу захватываю с собой стул и побыстрей тяну его к комоду, чтоб забрать нужную вещицу... Немного затормозив сразу достаю новую пелёнку и клеёнку.       Конечно не мне стирать всю эту прелесть, но если она всё размажет... Её придётся капитально так мыть, а это меньшее что мне сейчас хочется.       Вернувшись, забираюсь в манеж, уверенно сгребаю пелёнку под попой, придержав ноги навесу и откинув её подальше к комоду, чтоб потом не наступить. Малышка смотрит на меня с интересом, хоть и дует губы от того, что это не очень приятная процедура.       Не удивлюсь если на нежной коже потом останутся следы от моей хватки, но у меня стойкое ощущение, что даже эту малость сделать без дополнительных усилий не получится. И возможно она всё прекрасно понимает, потому что особо не капризничает. Ну и чистая свежая попа - явно её мечта последних нескольких минут.       Кто бы знал, что когда-нибудь нечто столь простое и незатейливое будет ощущаться мной как испытание на силу и прочность!       Закончив, откидываюсь на прутья, вымученно растягивая губы в улыбке, тогда как девчонка улыбается вполне искренне. Даже в ладоши пытается хлопать.       Мда уж.       Кое-как сползя на пол забираю нужные мне вещи и немного повозившись, подхватив девочку на руки. Тяжеловата для моего нынешнего состояния, но я не оставить же её... Только больше головной боли будет. Пусть уж лучше под боком. Хотя бегать не придётся.       Уложив её сначала на пол, я возвращаюсь в комнату за вторым стулом, прислушиваясь к заинтересованному гуканью. Краем глаза замечаю пачку памперсов... Ну хоть что-то... Вернувшись делаю последние усилия, размещая малышку под стенкой на клеёнке и пелёнке, надев тот самый памперс... Чего они сразу так не сделали?

***

      Воспоминания. Чьи? Мои? Кого-то другого?       Напротив зеркала стоит светловолосая девочка. Голубые глаза... Три полоски на щеках... Такая молодая.       Я? Нет. В этом возрасте, мои волосы были похожи на воронье гнездо. Короткая стрижка... Пряди торчали куда зря. Меня чаще всего принимали за мальчишку...       Одна схожесть — в глазах столько отчаяния и презрения к самой себе. За слабость? За не способность что-то сделать? А может ещё что-то?       Белая комната. Встревоженные голоса... родителей? Обеспокоенный взгляд... брата? Который постепенно становится всё более презрительным. Больничные палаты. Иглы... Маленькая комнатка, тёмная и исписанная какими-то печатями.       Страх. Боль. Разочарование. Отчаяние... Скорбь. Безысходность... И всё это не её чувства... Девчонка эмпат. Сильный. Слишком сильный. Всё что она испытывает на тот момент лишь усталость и что-то между беспомощностью с привкусом горечи и смирение. Только выразить ничего не может... У тела нет голоса из-за Кьюби. Он что-то сделал...       Да ну... Другой мир?       Ха-х... И что это... Как это? Ошибка в какой-то печати или чья-то злая шутка. Отец не мог так поступить... Он слишком дотошный... педантичный. Значит что-то другое вмешалось? Может это из-за чакры самого Рорана? Чёрт... Чтобы разобраться придётся отправиться туда... А это определённо не то, что я смогу сделать в ближайшее время. Ощущение было такое, что я на ладан дышу! Как только душа зацепилась?       А может и не зацепилась... Чёрт.       А это что?       Другие воспоминания? И они явно не принадлежат маленькой Джинчуурики! Слишком эксцентричные какие-то... Даже не правдоподобные на мой взгляд. Однако, смотреть интересно!

***

      Равнины. Домишко. Дети, на которых нападают жители.       Что-то мне это напоминает...       Впрочем, не важно.       Девочка. Постоянная боль в груди — словно кунай торчит между рёбер. А когда она теряет контроль... Кладбище оживает. Жители ненавидят.       Суней. Её зовут Суней.       Черноволосый мальчик. Мебиан. Он единственный, кто её защищает. Тоже маг.       Их забирают. Академия Магии.       Дальше — провал. Воспоминания проносятся единым стремительным потоком, я едва успеваю зацепиться за обрывки.       «Адские приспешники» — так их называли.       Она — Архимаг с рождения. Тёмный целитель. Малефик. Разрушительница проклятий. Некромант. Руны. Артефакторика.       В голову лезет сравнение с Орочимару.       И тут же — отторжение. Словно этот... дилетант... осквернил священное искусство.       Я даже не знаю, почему меня это так злит.       Мебиан. «Страж преисподней». Огонь, выносливость, меч. Лучший мечник академии. Награды уровня страны.       Пропуск. Словно кто-то вырезал кусок плёнки.       К ней подбивают клинья. От мелких баронов до высокопоставленных чиновников. Все хотят заполучить «Тёмного магистра».       Она отказывает. Видит корысть. Не стремится к власти. Её называют легкомысленной.       Правильно. Настоящая сила не нуждается в доказательствах.       Между ними начинается роман.       Пропуск.       Все понимают: если их отношения перейдут на новый уровень — беда придёт ко всем, кто посмеет их потревожить.       Война.       Мебиана убивают у неё на глазах.       Она беременна. Но не успела сказать. Не хватило нескольких минут. Пары шагов.       Пропуск. Самый чёрный.       Женщина теряет контроль.       Её убивают.       А на последнем вздохе она забирает с собой половину города. Вторую — проклинает.