Keys

Поезд затормозил. Они снова в Хогвартсе. Чуть в отдалении Хагрид вновь созывал новых первокурсников, а Софи с друзьями сразу направились к каретам, запряженными фестралами. Правда, знали о невидимых крылатых лошадях не все, а видело их еще меньше. — Ал, ну перестань уже. — У тебя дома нет Джеймса. — Но есть Рина, она тоже хороша бывает. Пошли. — Ладно… Иногда, смотря на такую реакцию Альбуса, Софи начинала задумываться: а было ли ей страшно, когда она узнала про фестралов от дедушки? И особенно про то, что она может их видеть. Нет, возможно нет. Она уже не могла точно вспомнить тот разговор, но ей скорее стало интересно, чем страшно. Потолок в Большом зале отображал затянутое облаками ночное небо. Кто-то даже удивлялся, что все еще дождь не пошел. «В следующий раз поискать бы созвездия…» Пока не началась церемония распределения, за всеми четырьмя столами все довольно живо переговаривались: впечатления о каникулах, кто-то ждал начала пира, просто болтали о чем-то другом. Те, у кого в этом году поступили младшие братья, сестры, родственники или знакомые, размышляли, куда они попадут. И вот наконец-то появился профессор Лонгботтом (как оказалось, уже несколько лет их встречал не заместитель директора, а все профессора (исключая профессора Бинса и профессора Трелони) по очереди) вместе с первокурсниками, большинство из которых с нескрываемым интересом разглядывали Большой зал. Полминуты тишины. Шляпа начала свою песню. И вновь она рассказывала, каких учеников искали себе основатели, а также упомянула об их раздоре и как бы намекнула, что так делать не нужно. И снова наступила тишина, прерываемая лишь редкими шепотками. Профессор Лонгботтом развернул свиток со списком имен. — Андерс, Генри! — Рейвенкло! — Беллмэн, Нэнси! — Слизерин! Джеймс, сидевший напротив, крайне печальным взглядом оглядел шеренгу первокурсников. — Сорок три… Больше, чем прошлых. Ну быстрее бы они… — Джеймс, не ной, успеешь еще поесть, — шикнула на него третьекурсница Сейди Коллинз. — Да попадет твой брат на Хаффлпафф, успокойся. — Коллинз, Дрейк! — Хаффлпафф! — Вот видишь. Сейди лишь закатила глаза, ударила друга по руке, после чего с улыбкой помахала младшему брату. В первый раз наблюдать со стороны за распределением первокурсников было немного странно, учитывая, что Софи ровно год назад стояла на их месте. Когда ты там, то больше переживаешь за себя: что будет же дальше? А уже сидя за столом, можешь увидеть, как кто на самом деле реагирует на происходящее. Кто-то почти дрожит от волнения или страха, кто-то ищет знакомых за столами факультетов, кто-то до сих пор стоял и пытался осознать говорящую шляпу, кто-то был совершенно спокоен и уверен в себе. — Янг, Молли! — Слизерин! И вот, последняя девочка… — Зейн, Кэролин! Та самая девочка, которой Софи подсказала купе в поезде. Шляпа ненадолго задумалась. — Хаффлпафф! Кэролин поспешила к столу уже своего факультета, где села рядом с Кэл, которая тут же ее поприветствовала, начала что-то рассказывать и знакомить со всеми вокруг. Софи перевела взгляд обратно на свой стол и обратила внимание на Анамарию Джейст — та выглядела чем-то сильно расстроенной. Тогда девочка вспомнила, что этим летом младшая сестра их старосты пропала. Софи попыталась разглядеть Дебби Джейст за столом Хаффлпаффа, но так и не смогла найти кого-то, похожего на девочку со снимка. «Так и не нашли?..» Профессор Фоули поднялась с места, и все в очередной раз затихли. Директор традиционно произнесла речь, в которой напомнила о существовании школьных правил (Джеймс издал смешок), поприветствовала всех новичков и всех вновь вернувшихся (здесь она будто бы тщательно подбирала слова: как-никак она точно должна была знать, что как минимум одна ученица так и не вернулась) и пожелала всем удачного года. Затем она махнула рукой и пожелала приятного аппетита. Казалось, что Джеймс самым первым наложил в свою тарелку всего, до чего только смог дотянуться. — Нет, я знаю по брату, что мальчики едят больше, но как можно сожрать столько, особенно после горы сладкого в поезде? — Сейди, сфадкое софсем не едфа, а пфосто пефекус, — ответил Джеймс, не переставая жевать. Будто в знак поддержки Кори и Джо наложили в свои тарелки столько же еды. Сейди посмотрела на них с выражением, означающим нечто вроде «какие же вы болваны, мальчишки». — Смотри-ка, она и за ужином в блокноте… Она каждый свой шаг записывает, что ли? — шепнул Ал, кивая в сторону преподавательского стола. Нужды переспрашивать, о ком это он, не было, потому что вся школа уже давно заметила, что профессор Бронте постоянно появляется где-либо (да и на занятиях аналогично) либо с книгой в защитной обложке (по изменяющейся толщине можно было понять, что книги менялись), либо с блокнотом, в котором довольно часто делала какие-то пометки, либо наоборот что-то искала. — Кстати говоря, вы не считали, сколько человек куда попало? — Аликс, ты еще и считала? — спросил в ответ Марк, после того, как едва не угодил ногой в исчезающую ступеньку. — Почему бы и нет, нужно было как-то время убить. В этом году больше всего больше всего хаффлпаффцев, пятнадцать человек целых, десять рейвенкловцев, девять гриффиндорцев, а на Слизерине всего две девочки и семь мальчиков. Интересно теперь, достаточно ли у них большие спальни, чтобы столько кроватей поставить? — Знаешь, я сейчас только о своей и мечтаю, и мне как-то параллельно на быт семерых слизеринцев-первокурсников. Кто пароль знает? — «Золотые шипы», — произнесла Роза, которая сразу же после ужина успела поймать кого-то из старост и выяснить пароль. Полная дама пропустила второкурсников в гостиную Гриффиндора. И вновь круглая спальня красно-золотых тонов, четыре кровати, рядом с которыми уже стояли чемоданы с вещами девочек. Бывает так, что ничего особенного и не произошло, но все равно есть какое-то беспокойство, будто что-то мешает и не дает покоя. И из-за этого ночью не можешь уснуть и по несколько часов просто смотришь в потолок или на часы. Первого сентября 2018 года ничего и не произошло, вроде бы, и Софи все равно заснула часа через три, после того как легла. Утром начался ливень, поэтому Софи мысленно посочувствовала всем, у кого сегодня будут занятия на улице. Под пасмурным потолком Большого зала большая часть учеников стала собираться только к середине завтрака: и практически каждый входящий казался скорее спящим, чем бодрствующим и готовым к первому учебному дню. Профессор Бронте вручила Софи, появившейся на завтраке раньше своих соседок по комнате (ей так и не удалось нормально поспать), стопку пергаментов с расписанием для второкурсников гриффиндорцев, а сама вновь продолжила заниматься третьим и шестым курсами. Вероятно, абсолютно все нынешние второкурсники и четверокурсники вздохнули с облегчением, узнав свое расписание. В прошлом году им экспериментально увеличили количество занятий по некоторым предметам, но в этом, видимо решили отказаться от этого дела. Оно и к лучшему. Хоть итоговые результаты и были очень даже отличными, но около восьмидесяти младшекурсников постоянно ходили уставшими от непривычно большой нагрузки и скорее напоминали сдающих СОВ или ЖАБА, чем пока еще детей. Понедельник: 1. Зельеварение (Слизерин) 2. Зельеварение (Слизерин) 3. Заклинания (Рейвенкло) 4. Заклинания (Рейвенкло) — Отлично, не придется сегодня на улицу выходить, — с радостно выдохнул Джейсон. — Ставлю галлеон, что в обед Джеймс придет вымокшим и ругающим весь свет, — сказал Ал, наблюдая за реакцией брата на сегодняшний день. — Надеюсь, подземелья дождем не затопит, а то там как-то совсем льет… — заметила Элен, поглядывая на потолок. Но нет, зельеварение прошло без видимых происшествий. Правда, минут двадцать только профессор Слизнорт будто бы невзначай интересовался (выпытывал) у второкурсников, как они провели лето. Это было довольно неожиданно, поэтому большая часть отвечала немного невнятно. Исключением был Гордон Иствик, который был готов едва ли не о каждом дне каникул рассказать, о том, где он был с родителями, упоминая их высокие должности в Министерстве Магии, и с какими важными людьми они встречались. Умолк он только тогда, когда профессор Слизнорт, немного повысив голос, все же перешел к теме первого занятия. А дальше все было обыденно: получив задание, все принялись за дело. Никто даже ничего не взорвал, не рассыпал, котел не перевернул. Единственным явным отличием от прошлогодних уроков было то, что профессор еще тщательнее приглядывался к работам, особенно тех, кто с достаточно известными фамилиями, а также к тем, кто в прошлом году показывал очень высокие результаты или чем-то отличился. Профессор Флитвик тоже тепло поприветствовал второкурсников, после чего сразу перешел к первой теме. Джеймса, промокшего просто насквозь, было слышно со входа в Большой зал. Иронично, но дождь закончился ровно в тот момент, когда он с однокурсниками добрался до стола гриффиндорцев. — Я же говорил, — сказал Ал, садясь между братом и Софи. Девочка тихо рассмеялась в ответ. — Почему ТАК лить начало именно тогда, когда мы пошли на травологию? — продолжал жаловаться Джеймс. — А обратно — еще сильнее! Только, черт возьми, высушились… — И профессор разрешил нам пить чай пока мы слушали лекцию, — добавил Кори, сидевший напротив. — Да, а потом снова плыть обратно! И этот чертов дождь еще прямо специально закончился, когда мы зашли в Большой зал! Так, стоп, что это ты там «говорил»? — Как вас только завхоз не поймал… — заметила Софи, оглядев и остальных однокурсников Джеймса, не менее сырых (точнее, они уже успели немного подсохнуть благодаря заклинаниям. Дело шло бы быстрее, если бы у большинства не стучали зубы от холода). — Мы слишком хотели есть, — едва прожевав, ответил Кори. — Да и фиг он нас поймает, не переживай. Это же мы. — Угу. — А у вас Слизнорт был уже? — спросил Джо. — Да, только какой-то странный сегодня. — Ооо, — протянул Джеймс. — Началось, — в тон ему продолжили Джо и Кори. — Что началось? — почти что хором переспросили все рядом сидящие второкурсники. — Начал присматриваться, — стал объяснять Джеймс. — Типа, вы ж подросли. Ал, Рози, вы же знаете, его клуб избранных. Себе либо очень талантливых, либо известных чем-то, либо со связями собирает туда. На первом курсе еще более-менее как на равных смотрит, дети ведь, а со второго курса приглядывается, кто есть кто и что может. Со следующего года начнет звать в члены клуба. — Что за клуб? — поинтересовалась Элен. — Клуб Слизней. Слизнорт отбирает туда только, по его мнению, лучших. Хотя, на самом деле он практически не ошибается, — ответила Роза. — То-то Иствика не заткнуть было, — присвистнул Джек. — «Избранным» рвется стать. — Но не всегда так хорошо быть избранным, да? — заметила Софи. В прошлом году на Историю магии гриффиндорцы ходили только с хаффлпаффцами. С этого года профессор Фоули сочла более разумным проводить этот предмет у всего курса разом (где это возможно по количеству человек). Удобнее, быстрее. Как минимум второкурсники точно обрадовались такому решению, ведь сидеть на общепризнанно скучном предмете с друзьями с других факультетов становится в разы интереснее и веселее. Софи вздрогнула, когда ей в плечо попали комочком бумаги. Она не знала, кто это был, и специально ли, но по коже все равно прошел холодок, от неприятных детских воспоминаний. Так всегда было, если ее внезапно ударяло что-нибудь подобное. Это была не записка (пустой лист), поэтому девочка надеялась, что это все-таки случайность. На трансфигурации профессор Бронте встретила своих гриффиндорцев с первым же традиционным заданием: узнать, что от них требуется. Совершенно обычный, развивающий, по мнению декана Гриффиндора, урок. Да и вообще первая учебная неделя прошла довольно обычно. До субботы. Первый выходной в Хогвартсе выдался крайне теплым и солнечным, чем разительно отличался от первых дней сентября. Поэтому многие, если не все, ученики решили выбраться на улицу. Почти все мальчики с Гриффиндора и Рейвенкло играли с визжащей летающей тарелкой (если долго (около пятнадцати секунд) держать ее голыми руками, то она начинала пронзительно выть и раскаляться, вынуждая перебросить ее следующему) на поляне около озера. Чуть подальше от них, около дерева, Элен учила Марка играть в плюй-камни, Роза читала книгу, Софи выводила в блокноте иероглифы (ведь ее брат грозился на рождественских каникулах проверить все ее конспекты, если она так и не начнет нормально практиковаться), а где-то в стороне еще была Кэл, которая, как позже оказалось, рисовала своих однокурсников. Как же мирно… «Ведьма, ведьма!» Тепло и тень от дерева — идеальные условия для того, чтобы незаметно задремать на минуту. Каждый раз, когда все эти воспоминания снова всплывали, в ассоциациях, предметах, людях, снах — становилось немного тяжело где-то там, на душе. И вот снова это чувство возвращалось. Хоть и это было относительно регулярно, в Хогвартсе оно радовало меньше всего. В другой стороне можно было заметить компанию слизеринцев, в основном со старших курсов, но по крайней мере одно знакомое лицо можно было узнать. Иствик о чем-то с определенным удовольствием разговаривал с одним четверокурсником. Странным было то, что рядом с ним не было Александра Фолла, которого он обычно таскал за собой везде, почти как собачку. Иствик будто бы искал кого-то глазами и, найдя, указал тому парню в сторону своих однокурсников, которые уже собирались уходить, потому что снова начали сгущаться тучи на небе. — Эй, это же ты — Джонсон? Голос этого парня можно было описать словом «противный». Он был однокурсником Рины, поэтому про него Софи точно что-то слышала, но не могла точно вспомнить, что именно и кто он. А когда с ней начинали диалог вот так, хорошим это не заканчивалось. — Произнес так, будто бы это плохо, — коротко ответила она, поправляя сумку через плечо. — Да нет, но в семье не без урода, так ведь? От этой фразы все находящиеся рядом замерли. — Эй, ты на себя в зеркало смотреть не пробовал? — послышался голос Марка со стороны. «И что же тебе нужно?» — В моей семье от сквибов принято избавляться сразу, — продолжил слизеринец (Софи вспомнила, что его фамилия Шерер), не обращая внимания на Марка. — Гордон подсказал мне, что тут на втором курсе учится какое-то чудо интересное, захотелось посмотреть. Не думал, что они вообще на что-то способны, в том числе и на детей. — Он только собирался рассмеяться (очевидно, также противно и ехидно), как кто-то его резко развернул и ударил кулаком в нос. Рина. — Шерер, свалил к черту, — холодно произнесла Рина, пока ее однокурсник проклинал все на свете, держась за кровоточащий нос. — И захлопнись. — Ты еще пожалеешь, — прошипел Шерер, все же, медленно пятясь в сторону от девушки. — Ой, как страшно, кровью из носа зальешь? Шерер удалился вместе с Иствиком, который бросал ехидные взгляды на своих сокурсников. Их компания сразу же бросилась к четверокурснику, стараясь исправить его нос. А ее друзья еще не совсем переварили произошедшее. Рина недолго проследила взглядом за Шерером и отправилась в сторону замка. Девочка спохватилась и догнала сестру, только тогда, когда она уже успела отойти на достаточное расстояние. — Рина! Она остановилась. — Ты мне не сестра. И просто меньше лезь не в свои дела. Рина ушла. Дождь лил весь оставшийся день. Как обычно, после ужина второкурсники-гриффиндорцы собрались вместе в гостиной и засели за работу по Истории магии. Они сдвинули к столику пару диванов и кресел, правда, одно место было свободно. Софи ни с ними, ни с кем-либо еще не говорила с того момента, как догнала Рину. Желания сегодня заниматься у нее не было, но отстраняться от однокурсников не хотела: чтобы не волновать еще больше. Поэтому она была рядом, но не за столом, а прислонившись спиной к креслу, на котором сидел Ал, и продолжала пытаться вычерчивать линии иероглифов в своем блокноте. А ребята не знали, что делать или сказать. Днем попытки что-то спросить или сказать подруге успехом не увенчались (она будто бы их не слышала или игнорировала), поэтому они решили подождать, пока Софи сама чего-нибудь не скажет, не соберется с мыслями. — Вы что тут кислые такие сидите? — громко и привычно радостно спросил Джеймс, только что вернувшийся с тренировки (видимо, по пути успел и высушиться где-то). — Эссе по самой веселой в мире Истории магии радости в жизнь не добавляет, — заметила Аликс, перелистывая страницу книги. — Хэй, я вас с утра видел — все прямо светились, а сейчас я вижу кучу клонированных Роз. — В этот момент он уклонился от подушки, практически метко прилетевшей от его кузины. — Так, а почему состав неполный? — спросил Джеймс, наконец приглядевшийся ко всем сидящим. Ал молча указал вниз, где сидела их подруга. Джеймс обошел кресло и за руку поднял Софи, немного не ожидавшую такого действия. — Источник уныния обнаружен. Итак? — Ничего. Первое слово вслух за несколько часов. — Ну, про свой день рождения в прошлом году ты тоже так сказанула. Итак? Девочка все еще не ответила. Джеймс усадил ее рядом с Розой (та приобняла подругу). — Слизеринец обидел один, — ответил Ал вместо Софи. — Ну и что такого, нужно сразу тогда идти ко мне, подправим сразу мордашку милашке змейке. — Шерер. Про мою семью сказал, — все-таки сказала девочка. — Шерер? О, а он же сегодня нос сломал, придурок. — Это Рина. Она не терпит, когда говорят что-то про нашу семью. Хотя нос ломает в первый раз. Вроде. — А теперь по порядку? Мы же тут все друзья, выкладывай. Софи помолчала еще чуть-чуть, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить все как можно понятнее. — Он что-то говорил про сквибов в семье, — произнесла Роза, пытаясь подсказать подруге направление для ответа. Софи кивнула. — Если человек родился в семье чистокровных волшебников, но никак не использует магию, хотя может видеть скрытые ей предметы, здания и существ, то в британском понимании он — сквиб. Многие еще их не любят, посмотреть хотя бы на отношение к завхозам, когда-либо работавшим в Хогвартсе. Но, как обычно, тут и ответная неприязнь была, с обидой. Если человек в том возрасте, когда все дети так и пышут магией, не может сделать что-то волшебное — он сквиб, — тихо рассказывала Софи. — На Востоке есть еще одно понятие: когда человек владеет магией, но ему слишком трудно ей пользоваться. Вот даже простая стихийная детская магия совсем изнуряет, что плохо влияет на здоровье. Ну, знаете, мы все ведь не может колдовать без остановки — устаем, расходуем силы. Если самое простое выматывает настолько, что тогда говорить о более серьезных заклинаниях при помощи волшебной палочки? Поэтому полукровки ими не пользуются, равно как и не учатся в Махоутокоро, скажем, если ты с островов. — Полукровки? — Ну, это примерный перевод. Когда ты почти, но не совсем. Ты как бы и там и там можешь быть, но везде могут быть некоторые трудности. Из-за того, что более точного перевода не придумали, здесь, в Британии, таких людей все же зовут по традиции сквибами. — И?.. — Мы в семье… Да в любой такой семье об этом обычно не говорят, потому что это достаточно обычное дело для них. Пусть такой… Такое отклонение относительно редкое. Но обычно этих людей уважают едва ли не больше, чем каких-нибудь великих магов, за достижения. Невероятные, обычно. Вот и Эш… Софи редко говорила о своей семье, но все давно заметили, что родителей она называла в большей степени по именам, поэтому переспрашивать, кто это, не нужно было. — Эй, Лу, тогда зачем внимания тогда обращать? — попытался поддержать подругу Ал. — Придурки вечно будут придурками, чего ты? — Я и не обращаю. — Да, а весь день выглядела так, будто расплачешься в любую минуту, — отметил Джейсон. — Хм, кажется, я действительно плакала лет пять назад, до того, как дедушка умер. Об этом точно волноваться не нужно. Если что-то говорят мне — ничего. При других… — Тоже ничего, — заявил Джеймс. — Все, разогнали уныние. — Лу, можно спросить? — обратилась к ней Роза. Софи кивнула. — А как вообще случаются, эти, как ты сказала… Отклонения? — Ну, современные отклонения всякие обычно объясняют происхождением из Нагасаки, или, как мы, из Хиросимы. А, черт… — увидев большинство непонимающих взглядов, Софи вспомнила, что многие дети из волшебных семей такое не изучают. — Хиросима и Нагасаки? — откликнулся Марк. Точно, ведь он был магглорожденным, поэтому знать что-то такое мог. — Да. — Из-за радиации? — Вроде того. — Во время Второй Мировой Войны у магглов, эти два города взорвали бомбами и… ну, короче, все плохо там из-за этого стало. — Лучшее объяснение. — Как могу. — Да, просто у меня та часть семьи как бы потомки хибакуся. Те, кто пережил эти взрывы, короче. У таких людей и их потомков из-за этого достаточно часто какие-нибудь отклонения случаются. У волшебников вот даже до такой степени, что сил на магию не хватает, появляются полукровки. А так, у нас почти у всех есть что-то такое особенное: у Милли, моей кузины, глаза розового цвета такого, у Кайла на боку пятно родимое с кулак размером, и прочее такое. — Ого. — Ал, кстати, у тебя в седьмой строчке сверху год неправильно написан, — заметила Софи. — Не забудешь исправить? Они болтали еще обо всяком, коллективно писали эссе, просто стали веселее. — Ладно, дети, мне нужно вас покинуть, но завтра вас ждет нечто потрясающее, — произнес Джеймс. — Но ты нам ничего не расскажешь, чтобы мы мучились от этой интриги? — В точку! Джеймса позвала Сейди Коллинз, у которой половина лица была в зеленой краске. На следующий день, от Кори и Джо, ребята узнали, что третьекурсница уснула на Истории магии, а ее однокурсник любезно подложил ей красящую подушку из «Всевозможных Волшебных Вредилок». После несколько болезненного допроса, Сейди выяснила, что подушку поставил Джеймс. Поэтому после этого он до четверга ходил с красно-сиреневым лицом. Дождь продолжал идти и ночью. Из-за этого было и облачно, из-за чего не было видно звезд, только едва-едва проглядывался лунный свет. — Когда же зима… Хоть небо ясным станет… — прошептала Софи, стоявшая у окна. Просто немного не спалось. «Вам-то правда ничего. Только-только никто ничего не знал. Теперь снова… чтобы нам больно? Размечтались. Зачем только… И откуда».