Ночь

«Нельзя узнать, что такое счастье, если хоть раз не почувствуешь себя несчастной»*

      Крики фанатов раздаются с необычайной мощью. Конечно, что им еще делать, если любимая ими команда – "Медведи" – вновь выиграла, причем с достаточно хорошим результатом — 3:1. Косолапые дружно прыгают в то время, как их тренеры пожимают друг другу руки, а проигравшие стоят в стороне с кислыми минами вместо лиц. Вокруг царит праздник, который, кажется, невозможно ничем испортить. Но то, что нам кажется, – не всегда реально.       В холле ледового дворца стоит девушка в строгом сером костюме – юбка до колен и пиджак, который не застёгнут на последнюю пуговицу, а под ним белая блузка, – стандартный вид этой девушки. Именно так она обычно одевается. Ее волосы заплетены в аккуратную косу на левый бок. В руках она теребит небольших размеров сумку, – нервничает. Внутри нее борются два желания: уйти или остаться. Девушка не знает, что хочет от этой встречи, – к которой, к слову, она готовилась уже длительное время, – но точно знает, что ей надо все объяснить ему. Объяснить, почему бросила тогда, когда казалось, что все начало налаживаться – казалось, но не было реальностью. Объяснить, что та ночь для нее значила многое. Лишь тогда она смогла принять правильное решение, из-за которого она сейчас стоит здесь, в ледовом дворце города Москвы, а не родного, знакомого настолько, что сможет отыскать любую улицу с закрытыми глазами, Подольска.       Дверь, ведущая к раздевалкам команды и персоналу и из дверей выходит тот, кто ей нужен, тот, к кому она пришла. За эти годы он почти не изменился, лишь повзрослел немного и, кажется, стал немного тоскливее. Ее дыхание замирает, кровь в венах перестает течь, а сердце начинает бешено колотиться, пытаясь выпрыгнуть. Волнение, радость, страх – все смешалось в единое целое.       Девушка делает робкий шаг навстречу к парню и замирает, открывая рот. Со стороны все это выглядит глупо, – молодая, ухоженная девушка стоит по среди холла с открытым от удивления ртом, но Самойловой это не важно. Она собирается с мыслями и наконец выдавливает из себя. — Андрей!       Выкрикивает его имя настолько громко, что кажется сейчас все присутствующие здесь смотря на нее. Показалось. Она удостоилась лишь нескольких злобных взглядов. И то, они обратили на нее внимание лишь из-за того, что находились рядом с ней.       Парень замер, не веря своим ушам. Ему кажется, что голос, который он сейчас услышал ему приснился. «Это не может быть правдой — единственная мысль, которая посещает его сейчас, - слишком хорошо для правды».       Кисляк оборачивается и впадает в ступор, пока девушка уверенными, на первый взгляд, шагами идет к нему, цокая не маленькими каблуками. — Привет, — ее голос дрожит, что делает его прекрасней, по крайней мере для него. — Рада тебя видеть. — Какие люди! — как ни в чем не бывало начинает Кислый. — Сама госпожа Самойлова посетила эту игру! — наигранно-радостным голосом продолжает Андрей, замечая, что рядом стоящую это бесит, но ничего не может с собой поделать – он такой, какой есть. Все эти нежности вроде "я по тебе скучал" – не для него. Парень искренне рад этой встречи, но по-другому вести себя он не сможет, по крайней мере, пока прибывает в шоковом состоянии. — А ты, я смотрю совсем не меняешься, — она поняла, что отступать Кисляк не намерен и решила, что лучший вариант — вести себя, как раньше, ведь Яна сама прекрасно понимает, что даже ей так легче. — Ну, куда уж мне до Вас, госпожа Самойлова, — она нервно вздрагивает, отвыкла, что ее так называют. — Вы, я смотрю, похорошели.       Она смущенно улыбается, не веря, что происходящее - реальность. Их встречу у себя в голове она представляла ни раз, и ни два, но все было по-дрогому. Сейчас не вериться, что прошло три года. Кажется, будто все как обычно и не было никакого расставания. — Не без этого.       Внезапно оба замолкают, понимая, что происходящее сейчас больше всего похоже на игру. Игру, которую им следует прекратить, чтобы не было больнее. Игру, которая затянулась.       Они стоят, изучая друг друга — каждую извилинку, черточку в лице, пытаясь понять, что изменилось за это время. Для них ничего и никого не существует. Вокруг — пустота, в мире есть лишь они одни. — Ты что-то хотела? — переминаясь с ноги на ногу интересуется Кисляк. Спустя несколько минут счастья его эта ситуация начинала раздражать — вспомнились старые обиды. Но он не мог ее винить — это было ее решение; раз девушка так поступила — значит так надо. — Да, — решив, что нечего медлить, резко начала Яна. — Мы бы не могли сегодня встретиться? Мне надо поговорить...       Последнее она произнесла тише обычного — стало почему-то страшно. Боялась, что он ответит отрицательно, не понимая, как много для нее значит эта встреча. — Ну так говори здесь! — резко начал парень. Обида взяла свое и ему уже не особо важны были чувства девушки, но увидев ее лицо он понял, что какая бы сильная обида не была — он ее любит, и не переставал любить. — Ладно, прости. Сегодня в семь, в "Революции", хорошо? — спросил Андрей, смотря на нее. Она в ответ кивнула и, сказав слова прощения, поспешила исчезнуть.       Он, проводив её взглядом, отправился к выходу своей коронной походкой. На лице сияла улыбка. Все в нем пело, ожидая сегодняшнего вечера, который раставит все точки над "и".