Ночь

      Примечания автора: Публичная бета включена. Найдете ошибку — сообщите о ней, пожалуйста. — Привет, — произнес Андрей, подойдя к тому самому кафе "Революция". Не смотря на то, что стоял июль месяц, вечер брал свое, и на улице царила приятная прохлада. Парень был одет просто — брюки и рубашка, а что еще нужно? В конце концов это — обычная встреча, а не свидание — именно это он повторят себе весь день, но сердце все равно спорило и утверждало, что это больше, чем просто встреча.       Девушка повернулась к нему лицом. На ней было бежевое платье легкого покроя с коричневым ремешком, идеально подчеркивающим ее талию. Волосы были распущены и аккуратно спадали на плечи. За эти три года их длина практически не изменилась — Яна явно специально поддерживает их длину. Самойлова сейчас напоминала куколку - аккуратная, хорошенькая, опрятная. Его взгляд упал на ее губы, которые были накрашены помадой вишневого цвета — слишком броской для нее. — Здравствуй.       Самойлова теребила в руках небольшую сумочку — явно нервничала. Она не знала, что говорить. Слишком испугалась, а впоследствии растерялась. — Присядем? — вопрос прозвучал, как не откуда. Она лишь слабо и неуверенно кивнула, позволяя ему взять ее за руку и усадить за столик в ресторане.       Заведение было выполнено в пастельных тонах. Изредка проскальзывал черный'цвет, который лишь подчеркивал все необходимое. Пара села за столик у окна, предоставляющего шикарный вид на ночную Москву. Города в темное время суток всегда завораживали девушку — он это знал, и не мог не воспользоваться.       Андрей бегал глазами из стороны в сторону. То посмотрит на свою даму, то на официанта, то в меню.       Царила неловкость.       По телу Яны бегали мурашки — нет, ей было не холодно, наоборот казалось, что они находятся в самом жерле вулкана, — просто один лишь его взгляд пойманный на себе создавал такие ощущения, так что там уже говорить о прикосновениях. Девушка следила за временем, которое неутолимо бежало.       Тик-так. Тик-так.       В ресторане играла тихая приятная музыка — что-то классическое. Она успокаивала, но очень слабо. Самойлова сидела, уткнувшись в меню, лишь изредка поглядывая на рядом сидящего.       Тик-так. Тик-так. — Что будешь заказывать? — когда девушка в очередной раз подняла не него свой взгляд, он не выдержал и решил начать беседу, хотя бы такую.       Самойлова растерялась еще больше — она понятия не имела, что написано в меню, — да, открыла его, но настолько глубоко ушла в свои мысли, что совершенно не читала меню, просто пробегалась глазами по тексту — не более.       Тик-так. Тик-так. — Кофе, — наконец выдала Яна. Парень лишь усмехнулся — слишком давно ее знает, поэтому и понимает, что значит каждое заказанное ею блюдо или напиток. — Хорошо, — соглашается Андрей. — Официант!       Его возглас смешит Яну, но она остается невозмутимой, понимая, что это скорее выдаст ее нервозность, чем будет похоже на смех.       Подходит официант — на вид парнишка лет 23-х. Одет в черные брюки и белую, как снег рубашку. Кисляк заказывает две чашечки кофе — он не голоден, да, и слово дамы для него — закон.       Самойлова просто так не уйдет отсюда. Она добьется своего. Да, страшно. Но она настоит на своем.       Тик-так. Тик-так.       Уже выпито полностью кофе из бежевых чашек с золотой полоской на самом краю, но между этими двумя до сих пор напряжение и несказанно ни слова.       Яна еще больше растерялась — она сама позвала его для этого разговора, но сейчас не может сказать и слова. В горле застрял какой-то непонятный ей комок. — Ты хотела о чем-то поговорить? — поймав своим взглядом взгляд девушки, спросил парень. У него завтра очередной важный матч, на который не хотелось бы опоздать. Хоккей для него — все, и как бы это пафосно не звучало — это правда. Именно хоккей помог ему тогда не сломаться. Именно благодаря хоккею он тогда продолжил жить своей нормальной обычной жизнью. — Нет... То есть да... Не здесь.       Яна начала нервничать еще больше. Но Самойлова просто так не уйдет отсюда. Она добьется своего. Да, страшно. Но она настоит на своем. — Ну, так веди.       От его голоса веело холодом. Мелкими льдинками. Она посердилась — не привыкла к такому тону от Него.       Парень отчасти делал это специально. Внутри него бушевало большое количество эмоций, но он не даст им найти выход.       И она его повела. Повела туда, куда любила приходить сама. В место, где никто, кроме нее почти не бывал. Приходила она туда часто — чуть ли не каждый вечер. Место, в котором очень хорошо можно подумать обо всем самом личном. *** — Андрей, — девушка первая нарушала вновь повисшую тишину. Вокруг них — никого. Ни единой живой души. Под ногами — трава изумрудного цвета, на которой блестят капельки росы. Перед ними — небольшое по площади озеро, в некоторых местах которого растут кувшинки. С трех сторон от водоема — лес, а с четвертой — открытая местность и небольшая тропка, по которой эти двое сюда и пришли. — Андрей,— уже более уверенно продолжила девушка. — Выскажи, пожалуйста, все, что обо мне думаешь. И не смотри на меня так, — заметив на себе его удивленный взгляд, добавила она. — Выскажи все, что накопилось. Тебе станет легче, поверь.       Она тяжело выдохнула и посмотрела на него буквально умоляющим взглядом. И она сама прекрасно понимает, что без этого их прежних отношений не вернуть, а она хочет все вернуть. Очень хочет. Он ей нужен. Она его любит сильнее, чем он думает. Она искала похожих на него, но шанс того, чтобы она нашла похожего — один на миллион. Это ничтожно мало. Поэтому она поняла — ей нужен именно он. — Я не ожидал от тебя такого. — Я не могла не уехать. Мне надо было разобраться в себе.       Резко. Бодро. Энергично. Три предложения и вновь молчание. Она шумно выдохнула — надеялась, что будет гораздо легче. Но не получается. Вспышки. Вспышки. Вспышки. Ей кажется, что они повсюду, но это лишь слова так действуют. — А обо мне ты подумала?! Обо мне?! Если бы не хоккей, я не знаю где бы сейчас был! Ты понимаешь... Нет! Ты не поймешь! — Я не пойму?! Я?! А ты! Ты обо мне думал, когда изменял?!       Вновь вспышками пронеслись фразы и повисла тишина. Но на этот раз им стало легче. Им это нужно было. Сердца бешено колотятся. Это лишь начало, но ощущения уже не те. Все блекнет, исчезает после сказанных слов — вспышек. Никого кроме них не существует. Кажется, поют птицы, но эти двое их не слышат. А слова все так же эхом раздастся в воздухе.       На ее глаза накатывают слезы, но она умело их сдерживает — привыкла к этому, научилась не показывать истинных эмоций, хотя сейчас, возможно, это спасло бы ситуацию. — Прости.       Он опустился на траву и, взяв камушек, покружил его и бросил в воду. Задумался о начале их отношений — именно романтических, а не дружеских. Он всегда вспоминал те события с улыбкой, так почему же не повторить?..       Тогда был вечер. Не поздний, как сейчас — солнце скрылось за горизонтом лишь на половину. В парке было полно народа: было лето, все гуляли: кто с любимым человеком, кто всей семьей с коляской. Этот небольшой сквер любили многие. Множество лавочек, деревья кругом и фонтаны — раздолье. Двое гуляли по парку, весело смеясь. Девушка ела мороженное. Парень просто шел рядом, формулируя у себя в голове признание. — А знаешь что?! — воскликнул Кисляк, уставившись на девушку. Она выпросительно изогнула бровь, пытаясь угадать его дальнейшие действия. Его такой неожиданный вскрик после очередной шутки должен был удивить — что скрывать: удивил. Застал в расплох. — Что? — мило произнесла Яна смотря ему в глаза и делая шаг навстречу. Мороженное уже было доедено, но на языке до сих пор чувствовался его вкус. Происходящее сейчас ей напоминало детскую игру; спор. — А будь моей девушкой! — громко, властно, уверенно вскрикнул парень. Он даже сейчас не понимает, что им двигало, когда он решился на такой шаг.       Девушка изумленно посмотрела. Неожиданно. Непредсказуемо. В стиле Кислого. Но что-то смущало, не давало покоя. В последнее время она все чаще стала думать о нем, как о парне, а не друге. Это и пугало, и радовало одновременно. Но в самой большой степени — пугало. Слова — очередная вспышка. — Заманчиво, — Самойлова усмехнулась. — Второе такое предложение за день. Я набираю популярность.       Девушка все также смотрела ему в глаза. Все происходящее ее лишь забовляло. Почему? Она сама не знала. Но что-то такое во всем этом было... Милое. Смешное. И это ее несомненно радовало. К его словам она была готова — это должно было рано или поздно произойти. Так, почему бы и не сейчас? — Ну, передай тогда тому, кто меня опередил, что у него нет шансов, — это прозвучало слишком самоуверенно. Так, как ему и надо. Эта девушка — лишь его, и делить он ее ни с кем не будет. Да, собственник, не отрицает. А что в этом плохого? — Почему же? — пытаясь искренне удивиться, произнесла Яна. Между их лицами было не более двух сантиметров. Мгновение — и не одного. Он ощущает ее губы на своих. Такие нежные и немного холодные от мороженного. Они стоят посреди парка: счастливые, целующиеся под последние лучи уходящего дня.       На лице Самойловой улыбка — она не может ее сдержать, когда вспоминает этот момент. Во всем этом есть что-то такое романтичное. Настоящее. Тогда они были самими собой. Детьми, у которых все еще впереди. — Я ненавидел тебя, но любил.       Голос доносится, как издалека, и девушка вздрагивает, возвращаясь в реальность и услышав эти слова. Их смысл доходит не сразу. Его чувства ей немного непонятны: ненавидел и любил, такое же возможно? — А сейчас? — один вопрос. Единственный. Для нее он решит все: все к чему стремилась, так хотела. Напряжение нарастает. Перед глазами появились желтые, красные, оранжевые вспышки, и она была вынуждена сесть на землю.       Кисляк ненадолго задумался. А что сейчас? Он никогда об этом не думал, но знал одно точно: — Ненависть ушла, а вот любовь... — Андрей, — она его прервала, заставляя повернуться и посмотреть в ее сторону. Его глаза все также излучают добро, но уже затуманены болью, которую она сама причинила. Миг, и она делает то, что так давно хотела: целует его, чувствуя вкус его таких знакомых губ. По телу разливается эйфория, а затем, отстранившись она шепчет: — Я люблю тебя.       Кисляк улыбается и притягивает ее к себе, заставляя положить ее голову к себе на плечо. Он улыбается — рад сложившейся ситуации. Он давно не был так рад. И сейчас это для него что-то новое, неизведанное.       Говорят, что все хорошее случается неожиданно. Именно сейчас это неожиданное и происходят. Она искала любовь, но отчетливо понимала, что обретет ее только с ним. И она ее обрела. Но ощущает, что ее что-то ожидает. Какая-то ловушка. Что-то неприятное. Но он поможет ей во всем разобраться.       Девушка чувствует тоже самое, но внутри таится что-то неприятное. Что-то, не дающее ей покоя. Слова, которые она не успела сказать просятся наружу и она не мешает им: ей это надо, иначе все это со временем разрушиться. — Прости меня за все. Мне нужно было время. Мне надо было разобраться в себе, чувствах, а в Подольске это было бы невозможным, понимаешь. Там то ты, то Костров... То еще кто-нибудь из «Медведей»... Лишь в этом городе, почувствовав свободу я все поняла. Ты мне нужен. Пожалуйста, не бросай меня...       По ее щеке стекла одинокая слеза, которую парень быстро вытер, а затем он вновь поцеловал ее, как бы успокаивая. — Знаешь что, ты слишком устала. Поехали ко мне?       Девушка слабо кивает и, встав с травы с его помощью направляется за ним. Сил двигаться нет совсем. Она устала, слишком утомилась за этот день и единственное, что ей сейчас хочется — это провалиться в глубокий сон. Яна это и делает, добравшись до его дома. Кисляк ложиться рядом с ней, крепко ее обнимая, а затем так же погружается в сон. Им не хочется думать о том, что будет завтра, ведь одному придется вернуться в Подольск, а другому остаться тут. С этой проблемой они разберутся завтра, а сейчас они мирно спят, радуясь ушедшему дню.       Они мирно спят. Завтра для них все либо начнется, либо закончится. Этот день — страница в их книге. Глава, которая вот-вот закончится. Но тем не менее, возможно этот день — начало их новой истории.