Everybody Loves Me

– Поттер, соберитесь уже, наконец! – Не выдержала профессор по Трансфигурации. – И ответьте на мой вопрос. – Я… я не знаю, – вздохнул парень, опустив голову на парту. – Что происходит? Если вы хотите сдать мой предмет, то должны учить его, а не витать в облаках! – Негодовала женщина. Если бы взглядом можно было бы прожигать в человеке дыру, она бы это сделала.       Уже несколько дней подряд Поттер не мог ответить на вопросы на своем любимом предмете, который отлично знал. Действительно, голова парня была забита всем, но не учебой. Да и не делал он ничего, потому что не успевал. Они ночью, после того, как все должны быть в кроватях, сбегали на крышу. Они – это, конечно, Мародеры. Лунатик еще и приходил с Анной, а Бродяга с Сохатым то и дело, что подмигивали ему, когда девушка отворачивалась. Люпин показывал друзьям и когтевранке звезды, рассказывал легенды и мифы. Иногда бывало так, что девушка не соглашалась с чем-то, и эти двое начинали спорить. А Джеймс и Сириус наблюдали за ними, словно смотрели кино. «Не хватает чего-то…», – хихикал Блэк, на что Поттер добавлял, что не хватает попкорна. И так было каждый день. И их ни разу не поймали, ведь у них была Карта. Поэтому друзья и забросили учебу, даже Римус. – Эванс, – профессор метнула взгляд на рыжеволосую девушку, сидящую на другом ряду от Мародеров. Услышав свою фамилию, та вздрогнула и повернулась. – Поручаю вам подтянуть Поттера, – начала было профессор. – Но, профессор, он и так знает, зачем, – перебила Лили, побледнев, а потом покраснев. Женщина со злости ударила по парте девушки, сверкнув глазами на нее, а потом, немного успокоившись, продолжила, будто ее не перебивали: – … чтобы он взялся за ум. Сам, похоже, он не подтянется. Вы меня поняли? Лили Эванс медленно кивнула, даже не взглянув на Поттера. Профессор, смягчившись, спокойным голосом продолжила занятие, но ни одного из Мародеров больше не спросила.

***

      После того, как закончились все занятия, друзья вышли на улицу и уселись под деревом. К ним присоединился Питер и начал пускать мыльные пузыри. Римус читал газету, которую сегодня принес любимец Поттера – Джеймс Снитч. Сириус смотрел по сторонам, каждый раз подмигивая проходившим мимо девушкам. А Джеймс, прислонившись спиной к дереву, подбрасывал в руке снитч. У него в голое все никак не укладывалось, что Эванс будет помогать ему с Трансфигурацией. Вспоминая об этом, он довольно улыбался, взъерошивая волосы.       Мэри его больше не беспокоила. Изредка кивала ему при встрече и тут же отворачивалась. Но Лунатик долго рассказывал другу, что девушка все еще переживает из-за того, что появилась Эванс, и, по ее мнению, все испортила. Джеймс, слушая все эти разговоры, закатывал глаза и заявлял, что не хочет ничего слышать об этом. Тогда-то вмешивался и Сириус, заявляя, что может помочь девушке, дополнял, что у него на данный момент нет никого, а Мэри очень милая. Люпин хмурился, а Сохатый кивал Блэку и переводил тему.       Друзья уже хотели вернуться в замок, как увидели рыжеволосую девушку, которая стояла возле них и недовольно смотрела на Поттера. Тот ее сразу не заметил, но тут Сириус ткнул кулаком ему в бок, и Сохатый недовольно фыркнул и сердито уставился на друга, а Блэк взглядом указал на Эванс. Парень, увидев девушку удивленно открыл рот. Но в то же время он был рад ее видеть. – Поттер, – недовольно скрестив руки на груди, произнесла Лили. – Ты что, забыл, что мне поручили? Сохатый, взъерошив себе волосы, широко ей улыбнулся, но та никак не отреагировала. – Эванс, я освобождаю тебя от этого поручения, можешь идти, - ухмыльнувшись, сказал Джеймс и удобнее устроился на траве, снова облокотившись спиной о дерево. Но гриффиндорка не сдвинулась с места, Хвост уже успел куда-то идти, Римус поднялся и стал рядом с девушкой. Одни Сириус и Джеймс продолжали сидеть возле дерева. – Джим, иди, – нахмурился Лунатик. Тот лишь фыркнул. Тогда девушка, вздохнув, наклонилась над Поттером, чего тот не ожидал, и, ухватив его за ухо, потащила в замок. Сохатый кричал, ругаясь на нее, но та лишь невозмутимо тащила его дальше. Сириус заливался смехом, хвалил Эванс, а Римус лишь еле заметно улыбался. Другие ученики оглядывались на Джеймса и Лили, но ничего не говорили. Сохатый подумал, что его ухо будет ужасно болеть и будет красным. Но то, что придумала Лили, ему все-таки понравилось.

***

      Вот уже несколько часов Джеймс сидел в гостиной с Эванс и учил Трансфигурацию. Его ужасно клонило в сон, то, что говорила девушка превращалось в шипение, он слышал только ее голос, но слова… Их не было совсем. Он смотрел на девушку, слушал ее голос. Какая Трансфигурация, если рядом сидит Лили Эванс? – Понял, Поттер? – уже в сотый раз спрашивала она, посмотрев на него. Тот кивнул, зевая. Она читала дальше, но потом резко остановилась. Джеймс удивленно посмотрел на нее. – Что? – спросил он, положив голову на стол. – Повтори последнее, что я сейчас прочла, – прищурилась гриффиндорка, внимательно смотря на него. Она и сама уже устала, но надо же было объяснить все этому Поттеру. И да, она много думала насчет того, что случилось в последнюю их встречу. Ее подруга, Алиса, долго ей рассказывала, что хватит уже бегать от Поттера, раз она его любит. Да, любит. К этому слову девушка привыкала несколько дней. Какое, казалось бы, простое слово. Но какое большое значение оно имеет. Да, отвлеклась что-то она. Мысли уплыли в другом направлении. Поттер вздохнул, на минуту прикрыл глаза, зевнул несколько раз, а потом, схватив, книгу, бросил ее на кресло. Лили злобно уставилась на него. – Эванс, может, хватит Трансфигурации? Пойдем на крышу сходим, – протирая глаза, предложил Джеймс. Все его друзья уже спят, или… находятся на крыше. Наверняка там снова спорят Римус и Анна, а это ведь интереснее. – Какая крыша, Поттер? – Взвизгнула девушка, поднимаясь. Парень улыбнулся, пытаясь схватить за руку Эванс, но из-за того, что он хотел спать, реакция у него стала хуже, да и слова он почти не контролировал. – Обычная крыша, со звездами, – Сохатый наблюдал за тем, как Лили берет книгу с кресла и садится обратно. Гриффиндорка закатила глаза и открыла книгу. Джеймс застонал и положил голову на стол, повернув ее к девушке. Он чувствовал, как начинает засыпать. Голос девушки был его колыбельной, он словно убаюкивал. Последнее, что он спросил перед тем, как окончательно уснуть, было: – Эванс, пойдешь со мной в Хогсмид? Он не увидел, а почувствовал, как она улыбается. В воздухе повисла тишина. Он уже подумал, что она не ответит. Но перед тем, как его глаза закрылись, он услышал: – Конечно, Джим, конечно. Сонно улыбнувшись, он заснул прямо в гостиной.