Тропа оборотня.

Вымытая, причесанная, Мэнсолина сидела на мягком стуле перед туалетным столиком и улыбалась своему отражению в зеркале. События утра ушли на второй план, теперь девушка пребывала в трепетном ожидании чего-то хорошего и нового. Во всем доме царила жуткая суета, многочисленные родственники метались туда-сюда, ругая на чем свет стоит нерасторопных слуг. А Мэнси сидела себе в комнате, ожидая, когда Элиза принесет ее новое платье, сшитое специально для бала. Новые синие туфельки уже стояли рядом на красной подушке, поблескивая в свете свечей, которыми освещалась комната. За окном сыпал крупный снег, ложась на крыши, мостовую. Вновь Мэнси охватило ощущение сказки. Сказки, похожую на те, что она так любила слушать в детстве. Отворилась дверь, в комнату вошла Элиза, бережно неся темно-синее платье. -Оно такое красивое, - прошептала Мэнси, не в силах сдержать улыбку. -Вы в нем еще красивее, - Элиза опустила платье на кровать и подошла к вскочившей девушке. – Прежде нужно надеть корсет. -Не-е-ет , - жалобно протянула Мэнси, скорчив мину. - Только не корсет! Я же в нем дышать не смогу! -Сможете. Все могут, - безапелляционно заявила Элиза, снимая с девушки домашнее платье. – Потерпите. Мэнси покорно вздохнула и повернулась спиной и уставилась в зеркало. Наконец после усилий служанки, шнурки были крепко затянуты, а девушка глубоко вдохнула, будто желая набрать воздуха впрок. -Я точно не доживу до конца вечера,- произнесла Мэнси. -Доживете, еще и грустить будете, что этот вечер закончился. -Не знаю, не знаю.. -Вот и посмотрим. Так, руку сюда, осторожнее, прическу не испортьте. -Ой. да стоит ли переживать из-за такой ерунды. Все равно на меня никто смотреть не будет, - отмахнулась девушка, любуясь синим платьем. -Думаю, будут. В конце концов, Вы уже в том возрасте, когда присматривают достойную партию. -Пф, что за глупости! Мне? Замуж? Ни за что, - возмутилась Мэнси, поправляя оборки платья на груди. -Не фыркайте раньше времени, - усмехнулась Элиза, разглаживая складки. - Ну вот, готово. Прекрасное платье, и сидит отлично. -Ты думаешь? - Мэнси с сомнением оглядывала стройную фигурку в зеркале, поглаживая широкий подол. -Ну конечно. Я могу идти? -Иди, конечно. Спасибо, Элиза. -Да не за что, это моя работа в конце концов. Когда за служанкой закрылась дверь. Мэнси закружилась по комнате. Платье на самом деле сидело идеально, рыжие волосы красиво контрастировали с темно-синим цветом ткани. Остановившись перед зеркалом, девушка окинула внимательным взглядом свое отражение. На вид вроде все в порядке. Убрав с лица несколько выбившихся прядей, девушка довольно кивнула отражению, сунула ноги в туфли и, держа спину прямо, как ее учили, вышла из комнаты. Все родственники уже стягивались в прихожую, где слуги надевали на них красивые шубы. Мэнси спустилась по лестнице, нимало не заботясь тем, что подол платья волочился по полу. На нее надели кафтан темно-зеленого цвета и сверху накрыли шалью. Мороз под вечер крепчал. Вся толпа дружно выкатилась на крыльцо, а за ними вышла и Мэнси. Две кареты уже ждали у ворот, собаки лениво лаяли на лошадей, а те равнодушно смотрели на мелких животных с высоты и лишь иногда перступали копытами. Мачеха с дочерью забрались в одну карету, ее сестра с мужем и сыном - в другую. На Мэнси, оставшуюся стоять у ворот как по команде воззрились пять пар глаз. Стараясь невинно улыбаться, девушка оглянулась. Один из мальчишек-конюхов вел под узцы Грима, наряженного по случаю, с красивым седлом и уздечкой. Его роскошная грива и хвост были заплетены в косы. в которые вплели различные украшения. -Мэнсолина! - мачеха, казалось, от ужаса готова была упасть в обморок. - Ты собралась ехать на первый бал в своей жизни верхом? -Именно так. Или я никуда не поеду вообще, - Мэнси мгновенно стерла улыбку со своего лица и легко запрыгнула в седло. Немного мешало платье, но в общем и целом было терпимо. Все лучше, чем трястись по ухабистой дороге в компании сводной сестрицы и ее мамаши. -Дерзкая девчонка, - прошипела мачеха, но возражать не стала. Может решила поберечь свои нервы. - Хорошо. Поступай как знаешь, если тебя не волнует честь семьи. -Вы мне не семья, - холодно ответила Мэнси, вложив в эти слова все презрение, на которое только была способна, и, сорвавшись с места, умчалась в темноту.