Талморцы знают, как поступать с последователями Талоса

      Ондолемар еще долго рассматривал каменный потолок, обдумывая свое отступление. Золоченые бордюры отделяли его от каменных стен, переливались в темноте. Эльф раньше и не думал о том, как приятно ему было находиться в своих покоях все проведенное в городе время. Эльф погладил крепко спящую нордку по волосам, вспоминая первые дни в Маркарте.       Лохматые и слюнявые, беспечные псы слонялись по крепости, обгладывая свои тонкие хвосты, гоняя крыс и пугливых служанок. Ступив на длинную холодную лестницу, оглядев бесконечные просторы города, посол тяжело вздохнул. Варварская страна показалась ему еще более… Мерзкой. Горожане смотрели на альтмера, точно на диковинного зверька. Некоторые глядели на только что прибывшего посла с восхищением, рассматривая затейливое черное одеяние, некоторые презрительно морщили носы, отворачивая лица.       У людей есть одна интересная особенность: они все разные. Интересы глупой крестьянской девчонки не похожи на привычки жены ярла. Мнение самого злостного пьянчуги отличается от мнения его лучшего друга. У высоких эльфов же одна цель, одно желание на всех – власть, безграничная сила. Каждый альтмер стремится стать сильнее, лучше в глазах окружающих… И Ондолемар всегда думал, что это хорошо, правильно. Разве не амбиции определяют в нас человека цивилизованного, здравомыслящего, приятного?       Но норды же стремились к чему-то... Ондолемар ходил по каменным коридорам, точно призрак среди развалин древней цивилизации. Он все пытался узнать людей, что живут так близко, узнать о них чуть больше… И только сейчас альтмер понял, что главное в жизни каждого человека. Семья. Они бесконечно преданны своим близким. Может быть, и не все, найдется пара самолюбивых дураков… Ведь люди такие разные…       Сигрид тихонько вздрагивала во сне, ее реснички тихонько колыхались, точно от эфирного летнего ветра. Эльф не хотел шевелиться, прогонять ее сон. Нордка спала всего около часа, может, чуть дольше. Ондолемар все смотрел за тем, как меняется ее лицо, как шевелятся аккуратные маленькие губы, как трясутся веки, прикрывающие уставшие глаза. Казалось, что нет зрелища интереснее.       Нордка в это время переместилась в родной городок, с жадностью оглядывала необъятные просторы Скайрима, наслаждаясь тишиной. Вопреки всем опасениям, Сигрид не увидела кошмара… Сон ее был сладок и тих. Девушка безмолвно шагала по дорожкам, вглядываясь в лица снующих мимо детей.       Альтмер бы никогда не разбудил ее, будь это в его власти. Теплые пальцы ощутимо сжали плечо девчонки, чуть тряхнув ее расслабленное тельце. Ондолемар заметил, что огонь в газовых светильниках начинает разгораться. Синее пламя вспыхивает тихо, осторожно, точно первые звезды на ночном небосклоне. Свет означал, что уже шесть утра. Слуги должны проснуться, разбудить лежебок-поваров и приниматься за работу.       В комнате посла было тепло и уютно. Здесь хотелось провести всю жизнь… Но не ему. Ондолемар страстно мечтал о том, что вскоре сможет уехать. Совсем недавно он получил от Талмора письмо с весьма интересными вестями. Мага призвали на родину, пообещав, что совсем скоро его вновь отправят в ненавистный Скайрим… Эльф обрадовался небольшому перерыву. Он уже размышлял о том, какой нордка увидит его родину, как распахнутся ее красивые серые глаза… – Сигрид, – шепотом произнес альтмер, чуть тряхнув сонную девушку. – Тебе пора вставать.       Девушка открыла глаза и приподнялась над подушкой. Волосы ее вновь растрепались, несколько легких светлых прядей прилипли к побледневшим губам. Эльф улыбнулся, увидев столь легкое пробуждение, а затем вновь принял холодный вид. Он скривил тонкие губы, изогнув их в полуусмешке, наблюдая за тем, как девушка скидывает с себя остатки приятного сна.       Напряжение вновь повисло в воздухе, оно заставляло нервничать… Эльфу казалось, будто он – пленник и над ним медленно опускается топор палача. Что сказать? Альтмер не мог решить, каких отношений он хочет… Воспоминание о тепло улыбающейся девушке грело его холодное сердце, а мысль о ее дрожащем от страха теле, о глазах, полных почтения, заставляла его плоть напрягаться от желания. – Ты выглядишь… Не так, как должна бы, – сухо заметил эльф.       В этом не было вины Сигрид. Если бы не пережитые ласки, платье девчонки могло бы остаться целым и даже не испачканным. Нордка всегда мыла пол аккуратно, стараясь не забрызгать подол грязью, не запачкать отглаженных рукавов. Сейчас же плотный корсет из достаточно жесткого материала был изорван в клочья, а юбки выпачканы грязью.... Альтмер пытался справиться со шнуровкой осторожно, но не выдержал напряжения… Рубаха кое-где порвалась, один рукав оказался порван прямо посередине, так, что из него непременно вывалится острый девичий локоть.       Ондолемар злобно цокнул языком. Если Сигрид появится перед слугами в таком виде, начнутся расспросы. Его тайна может раскрыться, дойти до ушей высоких эльфов… Этого посол допустить не мог. Он подал девушке руку, помогая нордке подняться с кровати. Красная рана на щеке пряталась под острой скулой, почти касалась тонких губ девушки. Тут уж ничем не поможешь… Понадобится неделя, может, чуть больше, чтобы она прошла. – У тебя есть еще платье? – Нет, больше ничего нет, – ответила Сигрид, закусив губу.       Она так и стояла перед ним… Голой. Бледная кожа искрилась в скудном свете зажигающихся фонарей. Ондолемар видел каждую бледную веснушку на ее плечах, сквозь темноту мог разглядеть каждую ресничку, каждый волосок на молочном теле. Огрубевшие руки с красными жесткими суставами пальцев осторожно коснулись груди. Сигрид вновь попыталась прикрыться. – Надень платье, – шепнул эльф, заставив себя отвернуться.       Может быть, если дать ей немного пространства, девчонка начнет наконец двигаться побыстрее? Сигрид еще не успела прийти в себя. Ей все чудился легкий осенний ветерок, мерещился родной дом, скрывающийся за пологим склоном. Нордка втянула носом воздух, пытаясь пробудиться. Запах колокольчика кольнул ноздри, заставил девушку очнуться.       Нордка надела рубаху, нечаянно попав рукой в огромную дыру. Послышался треск, и отверстие в рукаве стало еще шире. Сигрид вновь закусила губу и продолжила одеваться. Она натянула нижнюю юбку, затем еще одну, с отвращением заметив, что все ее вещи испачканы чернилами. Руки в момент окрасились черной краской, что еще не успела окончательно высохнуть. Нордка застыла, замерла, неуверенно рассматривая каменный пол. Она не могла затянуть корсет, ведь он развалился. Так свободно ей не было уже очень давно… Сигрид набрала полные легкие воздуха, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что ничто в этот раз ей не мешает… – Я все уберу, – прошептала она, уже сделав шаг к выходу. – Возьму из кладовой тряпку и вернусь. – Нет, – процедил эльф, резко развернувшись. – Ты сейчас сделаешь кое-что другое.       Сигрид тут же вздрогнула, подумав о самом худшем. Зачем тогда эльф заставил ее одеться? Чтобы разорвать на ней эти лохмотья, чтобы вновь насладиться ее слезами? Нордка вздрогнула, услышав шаги. Ей казалось, будто посол приближается к ней, скалится, предвкушая очередное веселье. Боль обожгла щеку, заставив девушку вспомнить о саднящей ране. Тонкие пальцы коснулись ее, словно пытаясь успокоить потревоженную плоть…       Альтмер не подходил к девушке, а удалялся от нее. Ондолемар подошел к каменному столу, на котором не было ничего. Мыском сапога он поддел с пола не испачканную в чернилах бумажку и положил ее на позолоченную подставку. Эльф неторопливо повел плечом, затем осторожно коснулся одного из ящиков. Сигрид услышала звон монет, что касаются друг друга в его теплой ладони.       Ондолемар отсчитал десять септимов, затем осторожно прикрыл глаза. Он размышлял над тем, сколько денег понадобится на новое платье. Эльф никогда не отличался жадностью, но и не хотел тратить лишнего. Сигрид поджала губы, устремив взгляд в пол. Сон покинул ее затуманенную голову, тьма в глазах рассеялась, уступив место реальности жестокого мира… Нордка с отвращением оглядела черную лужу, что все продолжала расползаться по холодному каменному полу, не желая засыхать. – Подойди ко мне, – произнес эльф, развернувшись к девушке.       Сигрид осторожно шагнула вперед, огибая широкую кровать. Она старалась не наступать в развезенные по полу чернила, чтобы не оставлять следов. Выполнить задуманное оказалось трудной задачей… Чернила виднелись тут и там, словно опавшие листья. Нордка ступала осторожно, шла медленно, что лишь злило эльфа. Он торопливо протянул ей деньги и сжал их в теплой и бледной ладошке нордки. – Купи себе платье, – произнес эльф, чуть улыбнувшись. – Разбуди старуху, что торгует травами и дай ей деньги. Пусть продаст тебе один из нарядов ее помощницы.       Нордка кивнула, внезапно опустив взгляд. Бумага хрустнула под ее ногами, и девушка осторожно шагнула назад, поджав губы. Ей хотелось поскорее уйти и не появляться в комнате посла до самого вечера, но нордка не могла… Пока здесь такой беспорядок. Она не имеет права покинуть Ондолемара. – Иди. Я вызову другую служанку, – словно прочитав ее мысли, произнес эльф. – Скажу, что ко мне забежала одна из этих проклятых собак.       Огонек светильника стал ярче. Еще немного, и он разгонит мрак комнаты, осветит ее полностью, заставив эльфа вздрогнуть от собственной неряшливости. Альтмера совершенно не волновало то, что он извел целый флакон хороших чернил, испортил несколько важных документов… Какая разница? Со дня на день он отправится на родину, вновь ступит на борт величественного корабля и устремит взгляд в даль, высматривая на горизонте землю.       Альтмер услышал, как хлопнула входная дверь. Сигрид убежала исполнять приказ, тихо шаркая маленькими ножками. Ондолемар принялся вспоминать свое первое путешествие… Он однажды уже возвращался на родину, скользя по водной глади. Сначала многочисленные башенки замков царапают небо, затем появляются силуэты деревьев, скрытых молочным туманом…       Нордка шагала быстро, стараясь не оглядываться назад. Крепость показалась ей на удивление оживленной. Стражники не покидали своих постов на ночь, но всегда засыпали, пока выполняли дежурство. Сейчас же взгляды их устремлены на главную дверь, а руки крепко сжимают парадные копья. Сигрид задумалась над тем, нет ли сегодня какого-нибудь имперского праздника…       Девушка осторожно шмыгнула на улицу, отодвинув тяжелую дверь ровно настолько, чтобы протиснуться наружу. Скудный утренний свет больно ударил нордку по глазам, заставив Сигрид зажмуриться. Рукой она прикрывала очи от неяркого солнца, что только начинало выползать на небо. Слабый ветерок всколыхнул ее тонкие светлые волосы, послышался неприятный запах из шахты.       Вокруг слышались голоса. Высокие и низкие, женские и мужские… Странно. В это время город спит. Бывало, что Сигрид приходилось просыпаться в такую рань и гнать псов ярла на улицу. В этот момент ее сопровождали несколько других служанок, что вполголоса обсуждали неинтересные нордке сплетни. С утра город всегда пуст. Длинные каменные ступени спокойны, даже кузня, в которой орудует неприятная клыкастая дама, всегда оставалась тихой и недвижимой.       Сигрид увидела перед собой людей, выстроенных в шеренгу. Молодые юноши и девушки, одетые в странного вида броню, смотрели в разные стороны. На устах некоторых из них застыла неприятная усмешка, точно те были рады предстоящему… Некоторые дергались, точно в горячке. Взгляд их метался из стороны в сторону, словно у загнанных в угол зверей. Нордка и сама вздрогнула, увидев знакомое лицо…       Его кожа слишком темная. Здесь, в скудном утреннем свете, она больше не кажется золотой. Айкантар стоял у самого края, он опустил взгляд вниз, рассматривая мыски собственных ботинок. Черный плащ боевого мага скрывал его тело, а капюшон покоился на спине. Эльф не улыбался. Он надеялся, что все пройдет быстро, кончится гладко… Альтмер уже и не рассчитывал на возвращение.       Дядя попрощался с ним всего несколько минут назад. Старый Колсельмо приобнял племянника и шепнул ему на ухо что-то о смелости и осторожности. Эльф не расслышал. Со всех сторон доносились рыдания, всхлипы родных, что провожают детей на верную смерть. Альтмер чувствовал, что у него дрожат ноги… Разве он прибыл в Скайрим, чтобы умереть под палящим солнцем в битве, которую Империи никак не выиграть?       Сигрид осторожно подошла к нему, изумившись толпе, что таилась за спинами молодых солдат. Альтмер увидел ее не сразу. Он осторожно поднял взгляд и невольно улыбнулся, заметив девушку. Длинные светлые волосы ее были распущены, слегка неопрятны. Несколько прядей прилипли к щеке, и Айкантар не заметил некрупного шрама… Эльф качнулся вперед, но шага не сделал. Он словно вспомнил о том, куда отправляется и вновь опустился в колючую реальность. – Куда идете? – спросила Сигрид, убрав руки за спину.       В ее деревне люди собирались такой группой, только если отправлялись охотиться на крупных зверей. Как-то братья принесли домой зубы великана, которого убили накануне. Они были желтыми, мерзкими на вид… Интересно, возле Маркарта тоже водятся великаны? Или местные жители решили проучить Изгоев, что лазают по узким горным дорогам? – На войну, – сухо сообщил эльф. – Братья Бури наступают, совсем скоро подберутся и к Маркарту.       Нордка застыла, точно одна из статуй в храме богов. Только сейчас эльф увидел, что рукав ее был разорван, через огромную дыру виднелась молочно-белая кожа Сигрид. Альтмер поднял руку и коснулся ее острого плеча, пальцем проведя вниз. Он бы никогда не позволил себе подобной дерзости, если бы только не собирался умереть через несколько дней…       Сигрид не шевельнулась. Она смотрела эльфу в глаза, не понимая, что происходит. Он шутит? Неужели Братья Бури решили напасть на Маркарт? Нордка на секунду задумалась над тем, могут ли в войсках противника быть ее братья. Да, наверняка… Что, если один из них встретит Айкантара в бою, заденет его топором или разобьет эльфу череп молотом? А что, если сам альтмер прикончит одного из них? Все вокруг закружилось, точно в дикой пляске. Голоса смешивались в единый поток шума, в котором нельзя различить ни одного слова. – На тебя что, бросилась одна из… – Ты вызвался добровольцем? – спросила Сигрид, перебив альтмера.       В этот раз губу закусил Айкантар. Он уставился в пол, мыском сапога ковырнув камешек, что упал откуда-то сверху. Эльф не хотел рассказывать Сигрид о том, что происходило в покоях посла, но знал, что не может уйти, не поведав правду. Если эльфу действительно не суждено вернуться, пусть девушка запомнит его честным, хоть и не самым смелым. – Нет… – произнес он, выдержав небольшую паузу. – Посол настоятельно рекомендовал мне вступить в ряды имперской армии.       Сигрид нахмурила брови, недовольно цокнув языком. Она холодно оглядела одеяние эльфа, решив, что доспех его смешон… Нордке никогда не доводилось видеть боевого мага. Зачарователь, что приходил когда-то в Рорикстед, одет был простенько, но под рубахой из жесткого сукна можно было разглядеть тонкую защитную тунику. Альтмер же надел лишь традиционное одеяние Талмора, испещренное множеством золотых молний. Эльф чувствовал, что сквозь плотную ткань к нему под кожу пробивается энергия, усиливающая магический потенциал альтмера… – Но если ты не хотел идти, зачем послушался? – спросила нордка, вновь подняв взгляд.       Ее губы дрогнули, выдавая страх. Он теплился в груди, словно яд, проникал в кровь. Сигрид чувствовала, как к горлу ее подкатывается ком, мешающий сделать очередной вдох. Руки вдруг затряслись, пальцы задрожали, словно от сильного ветра. Девушка чувствовала на себе чей-то взгляд. Несколько служанок, вставших в ряды воинов, узнали ее. Плотно сбитая редгардка с большим поросячьим носом хмыкнула, заметив нордку, шепнула что-то стоявшей рядом подруге.       Даже будь Сигрид так же сильна, она не смогла бы вступить в ополчение. Девушке не хватает смелости… Нордка подняла руку вверх, хотела коснуться амулета, но вспомнила, что Ондолемар отобрал его. Сигрид вновь поглядела на альтмера, ощутив в этот раз и его страх. Нордка сразу поняла, что эльф не желает уходить, он чувствует себя некомфортно… А кажется таким смелым… – Если бы я не пошел… – буркнул эльф, закрыв глаза. – Обо мне бы доложили, Сигрид, – закончил он.       Но нордка ничего не поняла. Глаза Айкантара говорили больше, чем губы. Зеленые, точно мох в промерзшей пещере. В темноте крепости их разглядеть нельзя. Эльф и сам удивился белизне радужек Сигрид, не будь они окаймлены темной полоской, сливались бы с белками глаз. Эльф осторожно погладил нордку по руке. Теперь уже можно не волноваться… Если кто-то и увидит его нежность, все равно уже не сможет о ней рассказать. – Что о тебе можно доложить? – нервно хихикнув, спросила нордка. – Скажут, что ты слишком длинный? – Нет, это у нас не возбраняется, – сдержанно ответил эльф. – А вот связи с представителями людской расы… Альтмеры даже босмеров не терпят, хоть и заключали с ними союз.       Сигрид вновь непонимающе поглядела на эльфа. Он уже дал ей понять о том, что плевать хотел на чье-либо мнение… Нордка не имела представления о жизни высоких эльфов вне материка. Она видела в Айкантаре отшельника, изгоя, но понятия не имела, в какой степени он был отстранен от своих же собратьев.       Эльф прибыл в Скайрим, стараясь укрыться от ненужных разговоров. Здесь он надеялся подняться высоко… И Ондолемар знал, что не сможет помешать импульсивному юноше… Вот только, дяде его он жизнь испортит. Посол сказал юноше, что с огромной радостью сообщит о «дружбе с нордской девицей» людям, что стоят над ним. Что тогда станет с семьей альтмера? Высокие эльфы не чураются убивать младенцев, что не подходят под критерии «чистокровного альтмера». Что они сделают с семьей, что так лояльно относится к низшим расам? – И когда вы вернетесь? – спросила нордка, сморщив нос. – Не знаю. Братья Бури были в двух днях пути от Маркарта. Говорят, что они скачут на мамонтах и обливаются волчьей кровью, – альтмер присвистнул, пытаясь изобразить на лице боевой раскрас. – Представь только их лица.       Сигрид на секунду улыбнулась, а затем вновь сжала губы. Ее братья часто уходили на битву и всегда были серьезны, словно школьники перед ученьем. «Весельчаки всегда умирают. Они уже знают, что лягут в первых рядах, потому и стараются насмеяться перед смертью», – говорил старший брат. Нордка попыталась выкинуть его слова из своей головы, но не смогла. Обреченность читалась во взгляде эльфа, она ощущалась в воздухе, окружившем его со всех сторон… Айкантар знал, что ждет его за поворотом. – Тебя… Скажи, тебя никто не обижал? – спросил эльф, нахмурив брови. – Если что, только скажи и… – Никто не обижал, – словно несмышленая птичка, повторила девушка.       Он не должен умереть, зная, что девушка живет в постоянном страхе. Нордка отвела взгляд, хотела отступить на шаг, но не смогла. Ногу свело от боли, и Сигрид качнулась, понимая, что совсем скоро упадет. Эльф поймал ее так быстро, что сердце дрогнуло в груди. Нордка зажмурилась, испугавшись холодного поцелуя камня под ногами, и сейчас видела перед глазами разноцветные круги.       Нужно отпустить… Альтмер знал, что ему нужно отпустить ее. В конце концов, он отправляется на смерть лишь для того, чтобы сохранить честь семьи, не опорочить знаменитого дядю… А сейчас стоит здесь, крепко прижав к себе грязную служанку в изодранном платье. Сигрид покрепче обняла юношу, прижавшись к его теплой груди. Она почувствовала, что слезы выступают на глазах, собираются в крупные капли и орошают его черную мантию. – Ты не пользуешься мазью, что я тебе дал? Она жжется, знаю, но суставы лечит отлично.       Нордка и правда забыла о подарке. У нее совершенно не было времени, чтобы заниматься самолечением. Внезапно, все сразу стало ясным… Словно свет, что освещал холодную улицу, проник и в разум Сигрид. Вот почему Ондолемар собрался уезжать. Талмор сообщил ему о нападении, призвал мага на родину. Нордка открыла глаза, рассматривая золотой орнамент мантии эльфа…       Ей еще часто предстоит видеть этот узор. Альтмер сказал, что заберет Сигрид с собой, как только соберется уезжать. Но когда? Только сейчас нордка поняла, зачем ей нужно новое платье. Они уезжают сегодня, может, завтра утром. Вот почему эльф не жалел бумаг, что лежали на столе, почему дал Сигрид так много денег.       Слезы текли из глаз нордки, напоминая бурный водопад, что сейчас находился за ее спиной. Айкантар осторожно погладил ее по лицу, но Сигрид подняла ладонь вверх и сжала его руку. Не хватало еще, чтобы альтмер заметил шрам на ее щеке. Теплые пальцы сплелись между собой, словно прутья в соломенной корзинке. Нордка уже знала, что больше никогда не коснется альтмера… Он и сам это знал. – Но будь осторожна. Она из ядовитого колокольчика и вредозобника, – медленно произнес альтмер. – Если примешь внутрь, умирать будешь долго и мучительно.       Нордка поняла, что эльф всеми силами сдерживает слезы. Не помня себя от боли, она поднесла его руку к своим губам. Поцелуй оказался нежным, сладким, словно самый спелый из яблоневых плодов. Айкантар закрыл глаза. Мечтая лишь о том, что сможет умирать медленно, думая об этом моменте…       Солдаты, собранные в плотно сбитую кучу, ушли. Топот от их сапог влетал высоко, пыль все еще кружила в воздухе. Мало кто встал в такую рань, чтобы поглядеть на отбытие войск. Плачущие родственники стояли у стены, прислонив к глазам заплаканные платки, любопытные лица виднелись в окнах… А Сигрид стояла, плотно сжав губы. Слезы струились по ее щекам. Он знал… Он знал все с самого начала.       Девушка не помнила, как зашла к старой знахарке и купила лучшее платье ее помощницы. Она думала лишь о том, что жизнь ее вновь оказалась в руинах. Нордка шагала по каменным ступеням, размышляя о прошлом, о будущем. Альтмер подарил ей жизнь лишь за тем, чтобы заставить девчонку страдать. Он использовал ее в своих интересах и не собирался останавливаться… Если только она его не остановит.       Дорога кончилась быстро. Нордка не успела понять, что путь ее кончился, как пред самым носом оказалась дверь, ведущая в покои Ондолемара. Сигрид уже успела переодеть платье. Весь день она провела на кухне, слушая бесконечную болтовню двух служанок, что помогали повару. Нордка готовила пироги для стола ярла… Никто и не заметил, как она удалилась с кухни и вернулась минутой спустя. Никто не видел ярко-розовой склянки в ее тоненьких белых пальцах.       Восхитительный пирог, украшенный можжевеловыми ягодами, был в ее руках. Нордка толкнула дверь, не постучавшись. Она хотела побыстрее увидеть посла… Альтмер непонимающе вскинул тонкую бровь, уставившись на непрошенную гостью. Комната его оказалась убрана, а на столе вновь лежала кипа плотно сложенных бумаг. – Никаких проблем со старухой? – спросил он, подавив улыбку. – Никаких, сэр… – робко шепнула Сигрид.       Голос ее слегка дрогнул, но эльф ничего не замечал. В его глазах нордка всегда была столь скромной и тихой… Ондолемар поднялся со стула и жестом велел Сигрид закрыть за собой дверь. Девушка шагнула вперед, удерживая в руках тарелку. Железо издало противный стук, коснувшись каменного стола. От теста шел приятным можжевеловый аромат, что медленно заполнял комнату. Альтмер почувствовал, что рот его наполняется слюной. Он непонимающе воззрился на Сигрид, ожидая объяснений. – Я лишь… Хотела поблагодарить Вас за платье, сэр… – произнесла она, запинаясь. – Я и чая вам принесу, если нужно. – Не нужно, – тихо произнес эльф. – Останься со мной, а потом забери тарелку. – Как прикажете.       Ноги ее продолжали болеть. Сигрид даже сожалела о том, что не использовала зелье по назначению. Можжевельник всегда был острым, жгучим на вкус. Альтмер и не заметит странного привкуса. Наконец-то его странные предпочтения сыграли нордке на руку. Девушка наблюдала за тем, как пирог исчезает с тарелки, как крошки его падают на пол, попадая в стыки каменных плит…       Она отнесет пустую тарелку на кухню, и вернется сюда только через несколько часов, чтобы встретить в дверях лекаря. Альтмер махнет широкой ладонью, шепнув: «Пустяки»… Но отправку домой он все-таки отложит… И Сигрид будет рядом, следить за тем, как приходит конец. Она не будет чувствовать собственной никчемности или робости. Нордка еще никогда в жизни не была такой сильной… – Спасибо, – произнес эльф, опустошив тарелку. – Приходи вечером.       О, Сигрид придет. Кошмары оставят ее навсегда. Никто и никогда уже не назовет девчонку никчемной.