Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Он с трудом сдерживает предательский зевок, из тени наблюдая, как суетятся синигами, украшая задний двор поместья Кучики у кромки живописного пруда. Капитан, в очередной раз каким-то чудом остановивший Имферну фактически одним своим видом, любезно разрешил использовать свой огромный сад как главную площадку для праздника. Сам Кучики отдал какие-то распоряжения и куда-то испарился, а в огромном дворе тут же забурлила жизнь.       Медленно близится полдень, но яркое солнце уже печет нестерпимо. Тепло попрощавшись с ним, сияющая от счастья Эйко сбежала куда-то со своими хихикающими подружками, и он вновь остался в одиночестве, все еще раздумывая, было ли это правильное решение... хотя, после вчерашнего и небольшой утренней перепалки, он почти полностью уверен в том, что Имферна даже слушать бы его не стала. В лучшем случае ему удалось бы спасаться бегством, поэтому... что ж, будь что будет.       Синигами шныряют туда-сюда, разнося корзинки, цветы, даже ленты и еще какие-то мелкие безделушки. Могучие деревья Сакуры рядом с прудом роняют первые нежно-розовые лепестки... все это никак не вяжется с действующими событиями, прошлыми, и ему кажется, что Имферна была права насчет всей этой затеи с праздником.       Он ловит себя на том, что вновь и вновь в голове в том или ином контексте всплывает ее имя. И чем сильнее накаляется обстановка между ними, тем чаще это происходит... но сегодняшнее вообще убило наповал. Нет, он бы прекрасно понял, если бы она просто злилась, но... словно почувствовав неладное, Воля Ада переключилась на еще более жестокий метод. Он бы вынес любые ее нападки... но только не это.       Хмурясь все сильнее, он вспоминает сегодняшнее утро.       На общем собрании, которое организовали капитаны сразу после завтрака, присутствовали абсолютно все. Он и не заметил, как в толпе по привычке занял место рядом с Имферной. Опомнился уже потом, однако она не обратила ни малейшего внимания на его существование - и ни один лишний мускул не дрогнул на ее лице, даже когда к нему проскользнула Эйко. Специально громко переговариваясь с синигами, он то и дело бросал взгляды на Имферну, однако той было явно все равно. И, что окончательно вывело из себя, это случай, когда кто-то во время очередной дискуссии упомянул его имя и вопросительно посмотрел на Волю Ада, а та лишь изящно вскинула брови и спросила, кто это. А в самом конце, даже не обернувшись, она грациозно выплыла в противоположный от выхода коридор, где ее уже ждал капитан Кучики.       Он настолько разозлился, что, игнорируя болтовню Эйко, хотел броситься следом, однако его остановил временный синигами. Хорошо то или нет... так или иначе, Имферна перешла на следующий этап полного игнорирования. Следовательно, пока что он никак не сможет достучаться до ее здравого смысла. Вопрос один: когда он успел превратиться в такого яростного Ревнителя? — Чего такой кислый? — знакомый задорный голос выбивает его из размышлений.       Он медленно поднимает голову и видит перед собой ухмыляющегося Абарая. Красноволосый лейтенант выглядит на редкость довольным. — Я не кислый, — спокойно отзывается Ревнитель. — Кислый, — стоит на своем Реджи. — У тебя такой вид, будто тебе отказали все девушки на свете.       Такой прямолинейный ответ, который оказался близок к истине как никогда, на мгновение выбивает почву из-под ног у Ревнителя. Тот мгновенно берет себя в руки. — Что? — удивленно спрашивает он, а потом хмурится.       Ухмыльнувшись еще шире, Абарай невинно интересуется: — Так что, кого на праздник позвал?       Ревнитель задумчиво склоняет голову - лейтенант вновь вернул его в омут предыдущих размышлений. В сложившейся ситуации все это выглядит весьма странно, однако... он мог, конечно, поступить иначе, однако перспектива спасаться бегством от разъяренной Воли Ада его не привлекала. Поэтому... — А сам как думаешь?       Лицо Ренджи пораженно вытягивается. — Ты что, и правда совсем рехнулся? Как она еще тебя не прибила за такую наглость... — В смысле? — удивленно переспрашивает Ревнитель, отлепляясь от дерева. Слова Абарая как-то слишком стремительно выбили его из колеи, но потом осознание больно ударило по нему. — А, ты об этом... нет, я пригласил Эйко.       Лейтенант выглядит по-настоящему разочарованным. — А-а-а... — он фыркает. — Если честно, я думал... что ты попытаешь счастья в несколько другом направлении. — Смеешься? — закатывает глаза Ревнитель. — После того, что было утром, я не думаю, что она соизволила хотя бы посмотреть на меня. — Секундная пауза. — Что... так заметно?       Реджи невинно пожимает плечами, показывая, что не имел в виду ничего конкретного, а потом оборачивается. Сад поместья Кучики и берег пруда постепенно начинают обретать свою красоту. Синигами весело болтают друг с другом, одновременно выполняя какие-то мелкие поручения. Другие собираются в небольшие кучки в тени, прячась от палящего солнца, и там тоже завязываются самые разные разговоры. Что ж, ни с грешниками Ада, ни с арранкарами явно не сравнить.       Ревнитель долго смотрит на лейтенанта, увлеченного веселой обстановкой вокруг, но в голове его роятся отнюдь не веселые мысли. И приводят они к какому-то нехорошему концу, поэтому Ревнитель решительно одергивает себя... как где-то глубоко-глубоко у него уже назревает слегка безумный план. Настолько безумный, насколько вообще можно описать всю эту возникшую ситуацию. — Слушай, — внезапно для самого себя зовет он Абарая. — Мне... что ж, наверное мне и правда понадобится твоя помощь.       Ренджи расхохотался. — Ты о чем это? — Подыграешь мне, — изумрудные глаза Ревнителя озорно блеснули.       Лейтенант удивленно вскидывает брови, не понимая, что это нашло на его адского друга. Ревнитель обреченно вздыхает и нервно оглядывается вокруг. Не обнаружив рядом никого особого подозрительно, он начинает рассказывать, в чем же заключается его гениальная задумка. И, самое главное, зачем будет весь этот спектакль... и, чего греха таить, как вообще началась вся эта канитель.       На что получает эмоциональный всплеск типа "Ну, ты попал!" и утвердительный ответ.       Стоя у огромного зеркала в своей комнате, я задумчиво рассматриваю висящий у меня на шее серебристый медальон. В тысячный раз ищу всевозможные подвохи, однако, не обнаруживая их, презрительно фыркаю и отворачиваюсь. Не может быть, чтобы папаша отдал его просто так... за этим явно кроется еще что-то. Я фыркаю и бросаю взгляд в окно - уже начинает темнеть. Следовательно, пора тащиться на эту местную гулянку.       Слишком много синигами в одном месте, слишком много побрякушек вокруг, нелицеприятных личностей... но лучше остановить это перечисление, иначе меня точно стошнит. Ни за что бы не сунулась туда, однако... капитан Кучики лично попросил меня (ага, именно попросил, ха-ха) прийти сегодня вечером, ссылаясь на какой-то важный разговор. Я отпиралась как могла, и это представление растянулось минут на десять. А потом, когда я, устав злиться, выпалила первое, что мне в голову взбрело, чтобы отделаться от него: "Мне нечего надеть!" - ближе к вечеру Бьякуя любезно прислал мне гостинец.       Обычно я терпеть не могу светлые цвета, особенно белый, но... как-то мне сразу расхотелось рвать и метать, едва взглянув на то, что доставили от капитана Кучики. Это оказалось нарядное серебристое кимоно со светло-голубым отливом... когда-то принадлежавшее мне самой. Весьма забавно, но это действительно так - едва меня объявили изгнанницей, времени на сборы особого не было, да и зачем мне могли понадобиться подобные наряды в глубинах Ада?       И вот теперь... какова же ирония! Неужели у него хватило наглости хранить такой сувенирчик все это время?       Я еще раз окидываю себя взглядом и довольно улыбаюсь. Кимоно столетней давности достает почти до пола, а его редкий на те времена тонкий шелк ничуть не утратил своего блеска. Я небрежным движением поправляю воротник и вытягиваю наружу медальон - аквамарин тут же засверкал, отражая лучи заходящего солнца.       Мне в очередной раз кажется, что стоит выкинуть из головы эту идиотскую затею явиться на эту гулянку. К тому же, один предатель наверняка тоже явится туда вместе со своей подружкой... бр-р-р, если он опять выкинет что-то подобное, какое было утром, клянусь, я его прибью прямо там.       На собрании этот огрызок пристроился прямо рядом со мной. Но это еще не самое страшное - потом к нему присоединилась эта назойливая синигами. Черт побери, я даже была готова слушать какие-то нудные лекции капитанов, даже нотации Сой Фонг, а не болтовню этих двоих... особенно такой приторный голосок этой Эйко. Так мало того! Неужели этот кретин думает, что я настолько слепа?       Он наблюдал за мной. Словно испытывал на прочность. И после каждой своей реплики, сказанной нарочито громким шепотом, бросал на меня какие-то непонятные взгляды. Я разозлилась настолько, что уже была готова поднять на воздух это чертово помещение, однако собрание наконец подошло к концу. Хотелось высказать им обоим что-нибудь запоминающееся... однако я с трудом заставила себя даже не обернуться и поскорее выйти в коридор. И там, кстати, очень вовремя оказался капитан Кучики.       И вот потом взгляд Коджи, наверное, мог прожечь дыру в бетонной стене. Я усмехаюсь, вертясь перед зеркалом. Не только он своим поведением умеет действовать на нервы... что ж, посмотрим, чем закончится эта игра в кошки-мышки.       Я вновь задумчиво смотрю на себя, а потом хитро улыбнувшись, призываю частичку своей духовной силы и провожу по темным волосам. Короткая, но яркая вспышка - и пряди становятся прямыми, обретая привычный белоснежный цвет. Я вновь смотрю на себя и, оставшись довольной, невозмутимо засовываю свой темный Зампакто за шелковый пояс. Будет весьма забавно, если папаша тоже решит присоединиться к веселью, и все разявы Готея 13 оставят свои мечи дома.       Эх, гулять так гулять!       Когда я покидала бараки Шестого отряда, снаружи уже почти никого не было, поэтому мне удалось остаться в тени. Самое веселое еще впереди... Я прекрасно знала, что именно Бьякуя предоставил свое семейное поместье как место проведения праздника (с чего ж такая щедрость?). Посему мой интерес с одной стороны только возрос - в свое время я бывала там только однажды, и было это очень давно. Интересно взглянуть, что вообще сейчас творится в том районе.       Я перехожу в режим сюнпо, превращаясь в белоснежную молнию, и по мере моего приближения усиливается самый разносортный шум - болтовня, смех, даже звуки негромкой музыки. Ну да, разумеется, Сейрейтей все делает с размахом. Я закатываю глаза и, бросая взгляд назад, резко ускоряюсь. Что ж, если сами позвали, не стоит заставлять ждать моих ненаглядных.       ... Вся эта гулянка растянулась на берегу озерца, усыпанного цветущими деревьями Сакуры. Все это дело украсили тоже соответственно: повесили яркие мерцающие гирлянды, цветы, еще что-то... словом, безделушки со всего Общества Душ, видимо, снесли именно сюда. Задний двор огромного поместья тоже подвергся этой участи - я подошла с другой стороны, так что отсюда не видно, но, кажется, помимо всяких побрякушек там есть что-то еще. Разумеется, везде небольшими кучками снуют синигами. Многие просто явились в обычных черных формах - вообще не парились, - но некоторые другие все же решили приодеться.       Похоже, это будет очень долгая ночка. Тьма постепенно наступает на пятки закату - над нами простилается звездное небо. Впереди уже бушует веселье, а я, театрально вздыхая, скрещиваю руки на груди и лениво прислоняюсь к стволу одного из деревьев. Тень полностью скрывает меня из поля зрения синигами, но зато... я могу без зазрений совести наблюдать за ними. Мой взгляд бродит по толпе, пока наконец не натыкается на знакомые лица.       Рыжеволосого Куросаки я узнаю мгновенно, а рядом с ним под руку стоит и улыбается миниатюрная младшая Кучики. Если Ичиго решил не запариваться по поводу праздника, то Рукия, как, все-таки, одна из хозяев дома, выглядит вполне подобающе - в такой кутерьме не разглядеть, но, кажется, она отдала свой выбор какому-то черно-белому платью из мира Живых.       Больше никого особо интересного я пока не вижу. Синигами болтают и смеются, явно наслаждаясь обществом друг друга. В этот вечер они все явно решили не вспоминать о недавних событиях... и именно поэтому у меня возникает жгучее желание слегка подпортить им настроение. А сделать это можно лишь одним способом...       Отлепляясь от цветущего дерева, я небрежным движением смахиваю с серебристого шелка невидимые пылинки, и выхожу в свет.       Сначала ничего не происходит, и меня это даже слегка разочаровывает, но потом... едва я ленивой скользящей походкой подхожу ближе, смех и болтовня в первых рядах начинают затихать. Еще спустя несколько мгновений замолкают и задние ряды. Повисает какая-то странная тишина. Я с трудом сдерживаю ухмылку, видя, как синигами сверлят меня самыми разнообразными взглядами: от яростных до восхищенных. Интересно, когда это из главного злодея я успела превратиться в героя?       Я не спеша иду в самый центр толпы, не без удовольствия замечая, как синигами на моем пути молча расступаются в стороны... то ли от страха, то ли из уважения. На самом деле, первый вариант устраивает меня куда больше. Зачем уважать ту, кто рано или поздно придет затащить вас к себе в Ад? А потом заставит сожалеть, что вы вообще появились на свет...       Так или иначе, постепенно синигами теряют ко мне интерес и, отворачиваясь, возобновляют свои пустые разговоры. Все новые и новые гирлянды загораются по периметру, освещая пространство вокруг. Я грациозно пробираюсь в самую середину, гордо смотря только вперед, как... откуда-то слева совершенно ясно слышится чей-то восхищенный вздох, поэтому я не выдерживаю и все же оборачиваюсь.       И лучше бы я этого не делала.       Источник этого вздоха я узнаю мгновенно - тут и думать нечего. С другой стороны, чуть поодаль и ближе к тени деревьев, стоит знакомая фигура... и, если честно, я даже не сразу узнаю в ней Коджи. Только после того, как он с - мать ее - спутницей выходит в свет, и мне сразу бросается в глаза привычный "художественный беспорядок" его темных волос и посох за спиной. От своей обычной черной мантии Оракул избавился - накинул свой старый серебристый плащ и остался лишь в широкой белоснежной рубашке с длинными рукавами, что в моей голове уж никак не вяжется с его привычным образом...       Пожалуй, поэтому мы оба так и застываем, ошеломленно таращась друг на друга.       Его изумленный взгляд медленно блуждает по моему лицу, останавливаясь на волосах, а потом спускается ниже, скользит по шелковому наряду и задерживается на Зампакто за поясом. И вот Оракул вновь смотрит мне прямо в глаза. В свою очередь я пристально рассматриваю его красивое лицо, словно сотканное из теней, слегка приоткрытый от удивления рот... и от всего этого мне становится как-то не по себе. В эту идиллию не вписывается только Эйко изумрудном платье, которая, видя, что происходит, не переставая нервно дергает Коджи за руку... вот только ему, судя по всему, абсолютно все равно.       Едва заметная ухмылка начинает расцветать на моем лице. Глаза Оракула озорно блеснули, а потом он улыбнулся. Сразу несколько нехороших мыслей начинают вертеться в моей голове... однако я запоздало, но все же вспоминаю, кто передо мной. Удивительный ореол, который отделил нас от окружающей реальности, померк, и вот я снова нахожусь в центре толпы синигами. Теплая улыбка Коджи гаснет, едва он улавливает перемену в моем настроении.       Я не успеваю гордо уйти или хотя бы отвернуться, кинув его наедине со своей златовлаской. Внезапно все перешептывания, болтовня и прочий шум резко затихают. Даже еще стремительнее, чем при моем появлении. Я недоуменно оборачиваюсь и... снова пораженно застываю на месте.       Толпа притихших синигами вновь расступилась. Мимо них легкой, но уверенной походной вышагивает высокая фигура в белоснежном хаори. Человек выходит под свет множества гирлянд, и мои глаза округляются, едва я все же узнаю его. Даже не удостаивая синигами вниманием, капитан Кучики невозмутимо идет вперед... но, пожалуй, это первый случай, когда я прекрасно их понимаю и не могу справиться с собственным изумлением.       Всего за полдня Бьякуя изменился чуть ли не до неузнаваемости.       Его черные волосы стали значительно короче - исчез серебристый кенсейкан на голове, вместо него появилось что-то другое, но в полумраке не разглядеть. Что меня поразило еще больше, так это то, что от своего любимого серебристого шарфика капитан Кучики тоже избавился. У его нового капитанского хаори с золотистой отделкой появился стоячий воротник с пушистыми кисточками того же оттенка. Я не сразу осознаю, что Бьякуя почему-то смотрит именно на меня.       И до меня даже не доходит, что он идет прямо ко мне.       Я все еще продолжаю пораженно таращиться на него, в то время как капитан Кучики спокойно останавливается рядом, а потом пробегает глазами по толпе. Толпа эта, кстати, ошеломленно следит за разворачивающейся прямо перед ними увлекательной картиной. Рядом не доносится ни звука. Бьякуя наконец опускает глаза на меня, и мой до сих пор изумленный взгляд пересекается с его.       Не обращая внимания на выражение моего лица, капитан Кучики невозмутимо кивает и как ни в чем ни бывало вежливым жестом указывает куда-то в сторону поместья, откуда он сам только что пришел. — Идем, нужно поговорить.       Еще несколько секунд мне понадобилось на то, чтобы понять, что он обращается именно ко мне. Мощное наваждение постепенно сходит на нет. Я усмехаюсь и, небрежным движением отбрасывая назад пряди белоснежных волос, первая направляюсь вперед. Бьякуя следует за мной. Краем глаза вижу, как мрачнеет лицо Коджи, а потом... он внезапно ныряет в самый центр толпы, но я не придаю этому значения.       Сотни взглядов провожают нас, мечась между мной и капитаном Кучики, но никто не произносит ни слова. Я понятия не имею, зачем ему вздумалось притащить меня сюда... но вот с такими поворотами мне это, пожалуй, даже начинает нравиться.       Бьякуя поравнялся со мной, когда мы покинули берег озера. Он молча держится рядом, а мне хочется дать самой себе пинка за то, что мне так не терпится увидеть поместье поближе. Собственно, к этому-то все и идет. За множественными цветущими деревьями, за большой аркой начинает мелькать задний двор и аккуратный сад странного оттенка. Гирлянд и всяких украшений становится все меньше - немногочисленные синигами провожают нас удивленными взглядами, а я лишь ухмыляюсь им в ответ.       Но вот когда мы приближаемся к самому поместью, ухмылка моя меркнет.       Впереди - открытая арка, ведущая в сад поместья. Цветущие деревья вокруг несколько редеют, и я наконец вижу, откуда-то взялся тот странный оттенок. Вход на задний двор представляет недлинный коридор настоящих роз, растущих в несколько плотных рядов. Внутренний - чисто белые, зато внешний - изящная цепочка насыщенно-алых. В свете оставшихся позади гирлянд кажется, что розы сияют изнутри.       Я все же сохраняю бесстрастное выражение лица, хоть и несколько сбавляя ход. Заметил этого капитан Кучики или нет, не знаю - может быть, потому что он просто поступает так же. Несколько парочек синигами, гуляющих по саду, удивленно оборачиваются, а потом тут же сворачивают куда-то в стороны. Я фыркаю.       Когда это я успела стать такой сентиментальной?       Бьякуя ведет меня по выложенной камнем дорожке куда-то в глубь сада. Вокруг вновь начали появляться несколько цветущих деревьев, но зато совсем рядом... я рассматриваю огромное поместье чуть дольше, чем следовало бы в этой ситуации, а потом, опомнившись, догоняю капитана Кучики. Тот сделал вид, что не заметил секундной прорехи в моей обороне.       Наконец он останавливается совсем рядом с каким-то небольшим домиком у очередного цветущего дерева. Где-то за моей спиной растут несколько одиноких алых роз. Оглянувшись вокруг, не обнаружив вокруг ни души, я поворачиваюсь к капитану Кучики и вновь рассматриваю его новый образ. Усмехаюсь. — И какова же надобность? — невинно интересуюсь я. — Не проще ли сразу было уйти в Руконгай? От этого района, вроде, не далеко...       Бьякуя, похоже, шутки не оценил. — Я позвал тебя, потому что это действительно важно, — серьезно говорит он. — Да неужели, — фыркаю я. — Ты еще скажи, что это, — я киваю на свой наряд, — у тебя оказалось по простой и счастливой случайности.       Капитан Кучики молчит несколько дольше, чем следовало бы. — Хорошо, — наконец соглашается он, — не по случайности. Но дело не в этом.       Я закатываю глаза, всем своим видом показывая, что ничего нового я больше не услышу. Бьякуя хмурится, и еще одна черная прядь падает ему на лицо. И вместо ответа он молча тянется к складкам своей новой формы и выуживает оттуда какой-то старый сверток. Я окидываю скептическим взглядом происходящее. — Уже второй гостинец за день, — снова фыркаю я. — С чего это ты так расщедрился?       Капитан Кучики игнорирует мою провокацию. — Я знаю правду.       В голове моей тут же звенит нехороший тревожный звоночек. — Какую еще правду? — как можно небрежнее отзываюсь я. — О Кэзуки, — Бьякуя аккуратно разворачивает странный свиток. — И о твоей жертве, которую он присвоил себе, потому и стал неприкосновенным героем. Тот бой принадлежал тебе, а не ему, ведь так?       Я пораженно замираю, лихорадочно соображая, откуда он мог узнать... однако внезапно до боли знакомое синее мерцание, исходящее от свитка, озаряет округу. Все мои чувства отключаются, а времени думать уже нет. Ужасные картинки из собственной памяти застывают у меня перед глазами. Неужели он притащил меня сюда... за этим? Вздрогнув, я резко хватаюсь за меч на поясе, принимая боевую стойку. В глазах полыхает алое пламя - я уже исчезаю в сюнпо, как капитан Кучики ловко ловит меня за руку.       Маневр безнадежно испорчен. Бьякуя крепче стискивает мое запястье. Я резко вскидываю голову... однако с изумлением замечаю, что он и не думает нападать на меня. Лишь терпеливо ждет, пока я перестану беситься. — Спокойно, — чуть мягче, чем обычно, произносит он. — Я не собираюсь использовать это на тебе.       Я хмурюсь и выпрямляюсь, не убирая руки с прохладной рукояти собственного Зампакто. — Что это?       Капитан Кучики наконец отпускает меня и поворачивает свиток ко мне. Синий свет неприятно режет глаза, но, вглядевшись, я вижу знакомые очертания Руны. Однако... это не просто Руна. Слишком много витков и других символов вокруг. Догадка бьет по мне даже слишком больно. В руках у Бьякуи - настоящая Рунная печать. — То, что едва не лишило тебя жизни.       Я скептически вскидываю бровь, не скрывая раздражения. — И ты позвал меня сюда, чтобы похвастаться этим?       Он хмурится и аккуратно сворачивает свиток. Синий свет меркнет, я незаметно перевожу дух. Почему-то мне кажется, что дышать стало как-то заметно полегче. Тем не менее, вместо ответа, капитан Кучики поднимает руку и протягивает мне еще что-то. В темноте я различаю какой-то странный символ на цепочке. — Это еще что? — Защитный амулет. — Какой еще амулет? — удивленно спрашиваю я. — Он сделан из осколка самой первой Руны, — терпеливо объясняет мне Бьякуя. — На самом деле такие Руны давно использовались синигами для подавления особо мощных и опасных способностей. Эта старая подвеска обладает огромной силой. Она легко нейтрализует действие любой Руны. Даже Печати.       Я начинаю медленно понимать, к чему он клонит. — Ты хочешь сказать... — Именно, — спокойно отзывается капитан Кучики. — С этим амулетом ни одна Руна больше не сможет воздействовать на тебя.       Мимо моего лица пролетает одинокий розовый лепесток, который осенним вальсом падает на траву. Я наконец осознаю, какую работу проделал Бьякуя ради меня... но кое-что все равно здесь не вяжется. — Погоди, — я едва заметно хмурюсь, — если амулет для меня... кому тогда это? — я киваю на свиток с Печатью.       Капитан Кучики делает шаг ко мне. Я и глазом моргнуть не успеваю, как он, бесцеремонно сунув мне свиток, аккуратно протягивает руки за мою шею, застегивая цепочку с амулетом. Я настолько устала удивляться, что, не двигаясь, жду, пока он закончит. — Абэ Рэйден обладает такой же силой, как и у тебя, — спокойно объясняет Бьякуя, и его дыхание щекочет мне шею, — но не он управляет ей, а она - им. — Закончив возиться с цепочкой, капитан Кучики отступает от меня чуть назад, и я ощущаю что-то вроде разочарования. Амулет, напоминающий странную закорючку, вырезанную из коры дерева, падает поверх моего серебристого медальона с аквамарином. — Есть шанс, что Печать подействует на него еще сильнее, чем на тебя.       Задумчиво смотря на него, я все же вынуждена признать, что он прав на все сто. Если у меня не выйдет достучаться до собственного Банкая, что я смогу противопоставить? С это проклятой Руной и правда может появиться хоть какой-то шанс... хоть мне и противно даже держать в руках что-то подобное.       Бьякуя словно улавливает мое настроение. — С амулетом Печать не причинит тебе никакого вреда, — уверенно повторяет он.       Я сдержанно киваю и вновь бросаю взгляд на свиток в своей руке - настолько странно вот так смотреть на то, что совсем недавно тебя чуть не прикончило... и еще при этом зарекаться, что ты сам будешь это использовать, чтобы убить кого-то другого. Знает же толк в иронии этот проклятый Готей 13! — Откуда ты узнал правду? — неожиданно для себя самой спрашиваю я. — Я давно подозревал, — невозмутимо отвечает капитан Кучики, — но ничего добиться от самого Кэзуки не мог. А более действенные методы обострили бы старые конфликты между нашими семьями, поэтому... — он задумчиво склоняет голову. — Однако в последнее время он как-то утратил весь свой авторитет.       Я удивленно смотрю на Бьякую, понимая, что он имеет в виду. Не сдерживаюсь и негромко смеюсь. — Ты вот сейчас серьезно? — Абсолютно.       Я снова усмехаюсь. — Надо же, кто бы мог подумать... — я сощуриваюсь. — Ну, и кто же еще знает? — Никто, — отзывается капитан Кучики. — Я решил пока не распространяться на эту тему.       Я почти благодарно киваю. Меньше знают - крепче спят. Не их собачье дело. — Как думаешь... — слегка сумбурно начинаю я, — у меня может снова получиться?       Бьякуя почему-то долго молчит. Настолько долго, что я вновь, словно из тумана, слышу издалека приглушенные звуки музыки. Смех, болтовню и прочее, запоздало напоминающее мне о том, что мы все же на празднике. Взошедшая Луна серебрит сочную зелень сада. — Не знаю, — наконец отвечает Бьякуя.       И ответ его мне не нравится. — Отлично, — фыркаю я, отбрасывая назад пряди белоснежных волос. — Тогда мои поминки организуем через две недели - надо же подготовиться заранее. — Он стал еще сильнее, — игнорирует капитан Кучики мое высказывание. — И будет весьма непросто совладать с этой силой - как раз потому, что зачастую она и управляет им. А такая сила в чистом виде очень опасна.       Я вздыхаю и поднимаю голову - наши с ним взгляды наконец пересекаются. Не то что бы я устала... но порядком выводит из себя вся эта сложившаяся идиотская ситуация. И связана она не только с моим отцом. Кое-кто другой тоже активно трудится, всячески усложняя мне жизнь. Неужели нельзя просто сидеть в сторонке, смотреть на все из первых рядов и ничего не вякать, а не вертеть хвостом перед синигами?       Не знаю, что именно в этот момент отражается на моем лице, однако внезапно Бьякуя совершает какое-то движение. Наклоняется и срывает маленький, едва распустившийся бутон алой розы. А потом ловко сажает его куда-то в мои белоснежные волосы. Все это происходит так быстро и неожиданно, что я только и могу ошеломленно смотреть на его лицо, оказавшиеся как-то уж слишком близко к моему... — Кхм... э-э-э... — раздается позади чей-то вкрадчивый голос.       Могу поклясться чем угодно, что мы отскакиваем друг от друга совершенно одновременно. Я резко оборачиваюсь, и мои глаза на мгновение вспыхивают алым. Капитан Кучики, как всегда, остается невозмутимым, однако в этот раз даже он несколько хмурится.       Позади, переминаясь с ноги на ногу, стоит Ренджи в привычной черной форме. Выглядит он так, словно отдал бы все на свете, только бы убраться отсюда. — Капитан Кучики, вас... ну, это...       Кто-то пихает Абарая из-за угла. В один-единственный миг я различаю то, что ни с чем не спутаю - белоснежный рукав рубашки и знакомые темные волосы. Ах, вот же чертов паршивец! — Я хотел сказать... — Реджи метает убийственный взгляд за угол, — что вас искал... — Похоже, он и правда на ходу придумывает, что сказать. Я презрительно фыркаю. — Вас искали, вот. — В самом деле? И кто же? — Бьякуя вскидывает бровь, всем своим видом показывая, что видит своего лейтенанта насквозь.       Абарай заметно смутился. Злость моя испаряется как-то сама собой, поэтому я скрещиваю руки на груди, и, усмехнувшись, наблюдаю за тем, что будет дальше. Так или иначе, момент все равно безнадежно испорчен. — Я.       Из тени домика наконец показывается предполагаемый виновник сего спектакля. Коджи невозмутимо вперед, однако мне и с первого взгляда видно, какие молнии мечут его изумрудные глаза. Я ухмыляюсь. — Зачем? — прохладно спрашивает Бьякуя, вновь поравнявшись мной.       Абарай бросает на нас заинтересованный взгляд. Оракул уже открывает рот, чтобы ответить, однако его опережают. — Коджи! — пищит чей-то высокий голос.       Считанные секунды спустя в тени показывается новая фигура. Ее изумрудное платье я узнаю мгновенно. Наматывая на палец золотую прядь, Эйко сначала в нерешительности останавливается, а потом уже ковыляет к Коджи. Тот даже не оборачивается, смотря только на алый цветок в моих волосах и на капитана Кучики, стоящего рядом. Просто адское сочетание. Я победно ухмыляюсь, а Коджи хмурится. Абарай наверняка ощущает, что вокруг стало как-то жарче. — Цирк уехал, а клоуны остались... — закатываю глаза я, выразительно глядя на всех троих.       Глаза Оракула вновь сверкают недобрым огнем. Он уже открывает рот, чтобы что-то ответить, однако и на этот раз его искусно обрывают. — Капитан Кучики!       Все мы оборачиваемся. По каменной дорожке между цветущими деревьями навстречу нам бежит какой-то синигами. Он явно запыхался, устал от жизни, или что-то там еще... впрочем, мне плевать. — Вас вызывают на экстренное собрание капитанов! — на одном дыхании выпаливает прибежавший.       Бьякуя хмурится, а потом согласно кивает. Зачем-то поворачивается ко мне, но, вопреки его ожиданиям, я не киваю - лишь фыркаю. — Береги себя, — говорит мне капитан Кучики.       И он своей грациозной походкой направляется за посыльным. А я, смерив взглядом троицу передо мной, разворачиваюсь и, спрятав заветный свиток за пазуху, тоже иду прочь, ощущая на себе пронзительный взгляд Коджи.