Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Меня будит какой-то мерзкий шелест и ощущение того, что кто-то настойчиво щекочет мое лицо. Бормоча что-то нецензурное, я небрежно отмахиваюсь от непонятно чего как от назойливой мухи и переворачиваюсь на другой бок. Но в следующий же миг опять что-то начинает щекотать мне шею, чуть ли не забирается за шиворот, поэтому я резко сажусь, с недовольным рыком сбрасывая с себя покрывало.       Размеренно взмахивая блестящими крыльями, в воздух легко поднимается Адская бабочка.       Ах, что ни день, так что-то происходит! То битвы кровопролитные, то сны дурацкие, то драма остросюжетная в трагедию обращается. И кому приходится за всех отдуваться? Конечно же, мне. Никакой справедливости!       Снаружи доносится какой-то шум, и я бросаю раздраженный взгляд в окно. Там явно что-то происходит - галдеж все усиливается и усиливается, следовательно, будет какое-то очередное недособрание. И без меня оно никак не обойдется. Я с трудом подавляю очередной порыв раздражения и хмуро кошусь на Адскую бабочку. Гнев на Старейшую и не думает утихать - мне бы добраться до нее прямо сейчас... но это подождет. А я хорошо умею выжидать.       Ну, а того, кто попадет под горячую руку в мое плохое настроение, остается только пожалеть. Представление возможной взбучки даже слегка поднимает мне настроение.       Выкинув из головы вчерашнее и всякие дурные сны, я провожу ладонью по темным волосам, грациозным движением поднимаюсь на ноги. Аккуратно распутываю две цепочки на шее - медальон и амулет, - накидываю на ситаги свое слегка примятое черное косоде и, бросив еще один недовольный взгляд на Адскую бабочку, выхожу в коридор. И там - ни души, потому что все давно уже снаружи.       Мысли мои вновь обращаются к недавним событиям, и внутри с новой силой начинает клокотать ярость. И не на кого-то определенного - на всех сразу. Ох, будь моя воля, я б сравняла весь этот проклятый Готей с землей. Может быть, если меня доведут окончательно, я так и сделаю... Сразу после поимки моего достопочтимого папаши - и при условии, что эта поимка не окажется моей собственной.       Позади слышатся еще чьи-то шаги. Я небрежно оборачиваюсь.       Капитан Кучики постепенно догоняет меня. Золотая отделка его нового капитанского хаори игриво поблескивает в редких солнечных лучах. На вид он как всегда невозмутим, и поэтому мое собственное напускное спокойствие под незримым давлением его тут же испаряется. Я бы даже оценила всю иронию ситуации, если б мое отвратительное настроение. — Сама пунктуальность, — бросаю я, отворачиваясь.       Ответа не последовало.       Спустя несколько секунд Бьякуя поравнялся со мной. Краем глаза я замечаю на себе его задумчивый взгляд, но никаких комментариев тоже не последовало. Судя по всему, он просто понял, что я явно не в духе, и решил не проверять на прочность мою и без того расшатанную нервную систему. И, ничего не поделаешь, вот такая проницательность волей-неволей вызывает уважение. Я тоже ничего не говорю, снова погрузившись в свои невеселые размышления, и оставшийся путь до внутреннего двора мы преодолеваем в полной тишине. Единственный человек, с кем можно красноречиво и комфортно помолчать.       Раздражающий шум снаружи все нарастает и нарастает, и я с трудом подавляю порыв заткнуть чем-нибудь уши. Яркое солнце на мгновение слепит мне глаза, а потом уж я вижу полную картину происходящего.       Увидев капитана (и меня рядом с ним), разговоры среди синигами затихают. Абарай впереди беззлобно шикает на задние ряды, и наконец воцаряется относительная тишина. Куросаки, стоящий со своими друзьями чуть поодаль от всех, закатывает глаза. Я фыркаю. Неосознанно пробегаю глазами по собравшимся - нарочно в упор не замечаю золотоволосую пиявку - и среди них действительно нет Коджи. Игнорирую укол нехорошего предчувствия. Что опять задумал этот занудный романтик?       Кивком поприветствовав собравшихся, капитан Кучики выходит вперед. Я вижу, как временный синигами с каким-то странным энтузиазмом машет мне рукой, и вопросительно вскидываю бровь. Рукия пихает того в бок и что-то тихо, но яростно говорит. Ичиго небрежно пожимает плечами, за что получает еще один пинок. — Все здесь? — громко осведомляется Ренджи.       Синигами как дрессированные одновременно поворачивают головы, проверяя наличие соседей. Я почти терпеливо жду, пока это стадо закончит свои утренние ритуалы и наконец приступит к делу. — Ну, раз все... — Нет!       Я даже неосознанно скривилась, услышав знакомый противный писк. Абарай заглядывает в толпу и с долей удивления смотрит на Эйко. Маленькая синигами выглядит так воинственно, что я жду, как пар вот-вот повалит у нее из ушей. Но Ренджи даже не спрашивает, кого именно не хватает. Он еще раз пристально оглядывает толпу, а потом с таким жгучим подозрением косится на меня, что я не могу удержаться и с театральным удивлением невинно развожу руками.       Синигами недоуменно переглядываются, явно не понимая, о ком таком важном может идти речь. Лейтенант снова хмурится и теперь выжидающе смотрит на капитана Кучики. Тот снова сдержанно кивает. Ах, какова же ирония! Этот огрызок практически слился с местным гнилым коллективчиком, а они, судя по всему, даже забыли о его существовании. — Кто-нибудь видел Адского оракула?       А в ответ тишина.       Синигами качают головами, опять же почти синхронно, и мне не удается сдержать смешок. Откуда-то слева раздается шепот, который тут же прекращается. Так и не получив ответа, Ренджи уже открывает рот, чтобы еще что-то сказать, как внезапно из толпы раздается чей-то почти радостный голос: — Я видел!       Строй слегка расступается, и вперед на несколько шагов выходит какой-то высокий парень с насыщенными рыжими волосами. Он как-то глуповато улыбается еще и с таким видом, будто располагает информацией вселенского масштаба, а потом, заметив, что все ждут продолжения его ответа, начинает тараторить: — Ну... минут за десять-двадцать до начала собрания он был тут рядом, на поляне, вроде, общался с нашим лейтенантом, а потом куда исчез. Я думал, он умеет и в воздухе растворяться или быстро перемещаться типа как ну... ниндзя, — чересчур увлеченно рассказывает наш свидетель. — Но потом я хорошенько огляделся и снова его заметил. Он... ну, знаете, так опасливо еще огляделся вокруг, мол, вдруг кто заметит, и дал деру куда-то. Перемахнул через стену и был таков.       Абарай негромко выругался и благодарно кивнул синигами - тот засиял и послушно вернулся в строй. Я на мгновение прикрываю глаза и нарочито шумно вздыхаю. Зато Куросаки задумчиво чешет свою рыжую репу, явно не понимая, в чем, собственно, сейчас такая проблема. — Так давайте без него начнем, — говорит временный синигами. — Может быть, он что-то заметил или почувствоал и на разведку пошел... — Один? — снова подает свой писклявый голос Эйко.       Ичиго что-то отвечает ей, но я не слышу его, потому что Ренджи с мрачным выражением лица подходит к капитану Кучики. Не обращая внимания на вопли среди своих подчиненных, лейтенант снова со странной неприязнью дырявит меня взглядом, а потом тихо говорит Бьякуе одну-единственную фразу, которая сразу наталкивает меня на мысль: хорошего ждать не приходится. — Кажется, я знаю, куда он пошел, капитан. — И куда же? — На поиски Абэ Рэйдена.       Я не скрываю своего удивления. И, чтобы галдеж позади не мешал мне слушать, подхожу ближе, поравнявшись с Бьякуей. Абарай снова дырявит меня тяжелым взглядом, будто я - единственная виновница всех их бед, а потом снова смотрит на капитана Кучики. — Зачем? — невозмутимо допытывается тот. — Ну... — Ренджи снова косится на меня, и сейчас это не ускользает от внимания Бьякуи, — по своим личным мотивам.       Я даже не знаю, что меня сейчас бесит больше: тупая самоуверенность одного огрызка или факт, что Старейшая опять оказалась права. Или, может быть, другой факт, что именно в этом и правда виновата только я. Пусть и косвенно. Хотя, собственно, какого черта? Не мои проблемы, что кое-кто слегка повернут на своей сопливой романтике.       Капитан Кучики молчит, словно оценивает ситуацию. Абарай напряженно смотрит на него, и в данный блистательный момент у меня возникает лишь один вопрос: — То есть, ты его просто так отпустил?       Лейтенант аж задыхается от возмущения - вид у него такой, словно он прямо сейчас готов наброситься на меня с кулаками. Я лишь довольно усмехаюсь в ответ, с нетерпением этого и ожидая. Ренджи уже открывает рот, чтобы что-то мне высказать, но капитан Кучики обрывает его: — Довольно. — Вот именно! — с переигранным энтузиазмом поддакиваю я.       Бьякуя бросает в меня ледяной взгляд, но ничего не говорит. Недовольный Ренджи явно борется со жгучим желанием, высказать все в лицо или нет, но мне абсолютно все равно - даже на то, что именно ему рассказывает Коджи. А он рассказывает - тут сомнений нет. Взять хотя бы тот дешевый спектакль в праздник цветения Сакуры. Я прекрасно знаю, что сейчас скажет капитан Кучики на весь этот балаган, и подумываю о том, что, как бы меня это ни бесило, Старейшая ни свое, ни чужое время тратить впустую не будет.       А, значит, в этот раз огрызок просто превзошел сам себя - вляпался настолько, что мне уже персонально об этом сообщают. Едва ли Готей будет что-то делать - это как раз в их любимом стиле, то есть включать дурачков, отсиживаться в сторонке и ждать, как же все обернется или решится за них. Следовательно, все опять придется делать самой.       Не то чтобы я прямо горю желанием соваться к черту на кулички вслед за одним чокнутым, который сейчас пытается найти другого чокнутого, но... ай, плевать, будь что будет. Зачем я это делаю, я разберусь позже - когда увижу перед собой знакомую физиономию и смогу хорошенько врезать ей. За все сразу. — Ну что за кретин? — ни к кому толком не обращаясь, громко спрашиваю я, привлекая внимание окрущающих. — Вечно от него какие-то проблемы!       Грациозно обогнув удивленного Абарая и капитана Кучики, я легкой походкой обхожу толпу изумленных синигами. Я обещаю себе, что в последний раз вот так слепо иду на поводу у Старейшей - больше этого не повторится. В ответ мне раздается лишь пронзительная тишина, которая и так говорит сама за себя. Все вообще было просто чудесно, пока эту тонкую идиллию не нарушает зычный голос Абарая: — Стой, Имферна! Ты куда?       Я не удостаиваю его ответом. Легким движением достаю свой чёрный - как моя душа - Зампакто и прикасаюсь к прохладному лезвию. — Услышь меня, Воля Ада.       Меч в моих руках мгновенно начинает менять форму - и не только он. Я буквально чувствую, как спадают все барьеры, поставленные Старейшей внутри меня, и наружу выбирается знакомая, родная адская сила. Она тут же напоминает мне о себе слегка приглушенной жаждой свежей крови - я подумываю о том, что ждать ей придётся недолго. В любом случае Коджи достанется сполна. От меня или от отца, а, может быть, от нас обоих.       На плечи плавно опускаются вновь белоснежные пряди. Один рукав формы исчезает, появляется только незримая легкость - в теле синигами было слишком уж некомфортно. Ах, наконец-то можно повеселиться!       Ощущая знакомую тяжесть на левой стороне лица, я открываю глаза. Аккуратный обломок на своем месте - часть картины вокруг я вижу через знакомую призму, и все синигами с той стороны обращаются в сплошные и сплетенные между собой нити духовной силы. Так они выглядят даже куда приятнее.       Я оборачиваюсь с ядовитой улыбочкой.       К облику столетней давности окружающие относились вполне спокойно, а вот настоящий заставляет часть из них опустить глаза, других тактично отвернуться, а третьи вообще таращатся меня как на врага народа. Среди третьих, к слову, наша маленькая золотая синигами. И это при том, что я собираюсь в очередной раз вытаскивать из задницы ее легкомысленного дружка. Вот, как говорится, местное лицемерие и сошло на нет. Даже дышать стало как-то свободнее.       Усмехнувшись, я поворачиваюсь к капитану Кучики. Тот выглядит непроницаемым, как всегда, поэтому в этом мне видится, что возражений нет. Хотя, даже если б и имелись, это б меня не остановило. Было б вообще занимательно взглянуть на экземпляр, который попытался бы мне возвразить. Разве что... на лице Абарая теперь борются какие-то два противоречивых чувства, которые я не могу понять. — Ты пойдешь... за ним? — как-то тихо спрашивает он.       Я подавляю неожиданный порыв ярости. Злись - не злись, все равно ничего не изменится, а заряд эмоций мы прибережем для красочной битвы. — Конечно, — с жутковатой улыбкой отвечаю я, сверкнув алым глазом и выразительно повернув серебристую косу так, чтобы она отражала свет. — Это ведь так по-вашему. Делать вид, что ничего не происходит, пока кто-то выполняет за вас грязную работу. Самая характерная черта знаменитого Готея 13.       Капитан Кучики смотрит на меня, словно пытаясь угадать, что я выкину дальше. А я выкину - никаких сомнений. — И напутствие тем, кто решит сунуться следом за мной: не думайте, что я буду тратить свое драгоценное время на поиски ваших кусочков по всему лесу.       Речь вышла очень даже эффектной. Абарай отводит взгляд. Куросаки, который явно не удивился, ехидно подмигивает мне. И, так и не услышав ответа, я довольно исчезаю в сюнпо.       Как назло, в лесу царит удивительное спокойствие. Мой глаз не улавливает ни единого подозрительного колебания духовной силы, которая выдала бы объект моих поисков и виновника всего переполоха. Мое ангельское терпение постепенно начинает сходить на нет. И, чем дольше продолжается это бесполезное наматывание кругов по окрестностям, тем сильнее я начинаю злиться - на Готей, на Коджи, на Старейшую да и на весь этот проклятый мир.       Но это еще полбеды. Как ни пыталась бы, я по-прежнему не могу понять мотивов этого идиота. На кой черт было именно сегодня бросаться искать Абэ Рэйдена? У него там после вчерашнего что-то переклинило? Каким таким волшебным образом "личные мотивы" могут привести именно к моему папаше? Или он решил, что я оценю его выдающиеся суицидальные наклонности и чудом передумаю? Ну что за кретин... как земля таких еще носит...       Я завершаю очередной круг и оказываюсь на месте, где начала поиски еще черт знает сколько времени назад. Время медленно, но верно катится к послеобеденной жаре, и настроения мне это не прибавляет. Пожалуй, единственная хорошая новость: из синигами и вправду никто за мной не сунулся. По крайней мере, я не видела ни одного... пока что.       А жаль. Было б хоть какое-то развлечение, не то что сейчас...       Вообще логичнее было бы искать логово папаши - что-то мне подсказывает, что Коджи далеко не так прост, как кажется на первый взгляд, и в рукаве у него еще немало козырей. И ни одного он еще толком не раскрыл - ах, умелый игрок, но мы и не таких раскалывали как орешки. С другой стороны, папаша мой тоже не так прост - и едва ли стал бы прятаться у всех на виду. Скорее всего, он соорудил себе отличное убежище - удобное, незаметное, но вот место...       Я хмурюсь, в пятитысячный раз оглядывая окрестности. Сквозь призму по-прежнему не видно ничего интересного. Обычные нити духовной силы, опоясывающие Общество Душ - истинной силы в них нет, лишь отголоски. Найти бы хоть какую-то зацепку, и потом дела б пошли на лад, но...       Гнев пузырится внутри, и у меня возникает просто непреодолимое желание что-то нибудь разнести - или кого-нибудь, не так важно. Зарычав, я резко вскидываю голову. Ярко-голубое безоблачное небо и ясное солнце словно смеются над моими бесплодными попытками. А самое смешное во всем этом - мой геройский порыв. Какого черта я вообще тут делаю? Делать мне больше нечего, как шататься тут без дела - лучше реально потратить время на тренировки, как в старые добрые времена... кто знает, может с моим теперешним состоянием освоить Банкай не покажется таким уж нереальным?       Зеленая травка щекочет ноги даже сквозь обувь - я бросаю раздраженный взгляд вниз. Пышная лесная растительность тоже пестрит яркими красками - да так, что глаза режет. Ну, вне сомнений, пейзажи Ада никак не сравнятся со всем этим - здесь словно кто-то разлил все краски и явно забыл разбавить их хотя бы водой. Смотреть противно. Не хватает чего-то темного, зловещего...       Я вздрагиваю от неожиданности, едва прямо у моих ног ленивой ленточкой проносится полоска знакомой реацу, уносясь прочь. Я могу поклясться чем угодно, что мгновение назад ее тут не было - не могла же она... и догадка прошибает меня словно громовой разряд. На губах уже расплывается широкая кровожадная улыбка. Не могла же она... взяться из-под земли. Или очень даже могла.       Я резко вскидываю голову, внимательно окидывая взглядом окрестности. Общая картинка не поменялась, но... исчезнув в сюнпо, я возникаю чуть дальше и тут же бросаю взгляд вниз. Призма мгновенно улавливает в высокой траве что-то еще - тонкие, темные стебельки, поднимающиеся откуда-то снизу. И все становится яснее чем день. Я улыбаюсь еще шире.       Что ж, одна проблема решена - папашу я нашла. Осталось только спуститься, дождаться, пока сюда явится Адский огрызок, навалять обоим, а потом с чистой совестью вернуться обратно. А можно сразу начать с самого веселого. Довольно ухмыльнувшись, я с удивительной изящностью исчезаю в сюнпо.       Подземная пещера напоминает давно забытые катакомбы - словно кто-то вырыл ее для какой-то важной цели, а потом отказался от своих идей, и все здесь так и осталось в том первоначальном виде. Острые неровные своды, мелкие камни, комья грязи, глины и прочие прелести, которые так и норовят свалиться на голову. На самом деле, он не таким себе представлял убежище опасного преступника, беглеца из самых глубин Ада да и просто весьма загадочного человека. Загадочного потому, что его поведение было, как минимум странным, а каким Рэйден был до - он не знал. Едва ли Имферна горела желанием посвящать кого-то в свою прошлую жизнь, и он точно не был исключением из этого правила. То, что произошло вчера вечером, в очередной раз это доказало.       Внизу удивительно тихо. Зловещую тишину прерывает лишь неровный стук капель - вода размеренно омывает стенки жутковатой пещеры. Пробираясь через все это безобразие, он невольно задумывается, что влезать в такую передрягу было решением слегка поспешным и спонтанным, но теперь уже никуда не деться. Пути назад нет, так что придется доводить дело до конца. А если у него не получится, возможно, Воля Ада порадуется, что он таким образом облегчил ей жизнь. Выступил в роли своеобразного мстителя, вот только за кого и за что - хороший вопрос.       В полумраке он наступил на какой-то камень и поскользнулся - умудрился ухватиться за стену, предотвращая позорное падение. Мерное свечение от посоха не может полностью детализировать окружающую обстановку - он вообще сомневается, что увидит что-то дельное. Другая сторона вопроса - это уже факт, что нормально сражаться в таком месте просто невозможно. Сила Имферны призывает адские цепи прямо из-под земли - а тут она повсюду, даже над головой. Расклад явно не в его пользу.       Вновь мелькает мысль, что он бредет навстречу верной гибели. Даже звучит как-то слишком пафосно, в отличие от того, что его может там ждать. Вернее, кто. Ходят по всему миру слухи, что герои обычно носят плащи - только вот он до героя не дотягивает. А плащ... да ну его в болото. В то самое, которое сейчас вокруг. А для роли своеобразного мстителя ему явно не хватает четкой цели - и вновь всплывает идиотский вопрос, что же привело его сюда.       Откуда-то дальше доносится странный звук, будто бы... кто-то усмехнулся, наблюдая за происходящим. Он резко останавливается, взмахивая посохом. Свечение становится ярче, и мир вокруг светлеет - светлеет настолько, что впереди вполне реально разглядеть, как злополучный подземный коридор кончается. Расширяется, образуя уже приличное пространство - и именно там, безошибочно, кто-то есть.       Снова смешок. Его поджидали.       Внезапно пришло какое-то удивительное спокойствие. Две темные фигуры впереди, в глубине пещеры зашевелились - их было именно две, и он немного засомневался. Имферна была права: герой из него по-настоящему подпольный. Что ж, ирония в такой жизни - неотъемлемая ее часть. Раз бежать обратно нет смысла, то оставаться на месте - тем более. Поэтому, выпрямившись, он изящно взмахивает посохом, прогоняя невидимые тени вокруг, и решительно направляется вперед.       Он может поклясться чем угодно, что черты лица стоящего впереди человека в полумраке пещеры искажает ухмылка. Но кто стоит с ним рядом - не ясно, потому что его раньше не было видно. Что ж, видимо Абэ Рэйден еще припрятал пару тузов в рукаве - трудно признаться, но на его месте Имферна поступила бы так же. Вряд ли в качестве козыря оказался бы какой странный тип - она придумала бы что-то поизощреннее. В этом они очень похожи. И дело не только во внешности. Какой толк думать об этом сейчас?       Он останавливается, пытаясь получше разглядеть стоящих напротив. То, что один из них, мужчина с белоснежными волосами и шрамом на подбородке, - Абэ Рэйден, не вызывало никаких сомнений, но вот кто второй? Еще один прихвостень? Додумать ему не дали. — Так-так-так, — нараспев произнес отец Имферны. — И кто это к нам пожаловал?       Он не отвечает, мысленно и морально готовясь к битве. Он - тоже не пустое место, Адский оракул, и парочка занятных трюков у него в арсенале тоже имеется. В частности, один, на который он и поставил все - свою жизнь. Вот другое дело - зря или нет. Внутренний голос с язвительной интонацией подсказывает, что да.       Абэ Рэйден улыбается еще шире, отчего его шрам становится еще заметнее в тенях от свечения алмаза на посохе. Непонятный тип по правую руку от него хочет сделать шаг вперед, но грешник взмахом руки останавливает его. — Признаться честно, я ожидал здесь увидеть кого-то другого, — нарочито дружелюбно произнес Рэйден, словно говорил со старым другом. — Но вместо нее ты тоже сойдешь. Для начала.       Он никак не отреагировал на это замечание, хотя в голове прозвенели тревожные звоночки. Вот почему найти преступника оказалось так легко - его реацу буквально сочилась из всего живого в лесу, так и заманивая за собой. Значит, это была ловушка для Имферны, которая из принципа не любит работать в команде и явилась бы сюда одна. Собственно, как и он сам на данный момент, так что разницы нет. Они оба - редкостные идиоты, купившиеся на странное затишье перед бурей.       Рэйден прискорбно покачивает головой, замечая, как меняется выражение лица Адского оракула. Тот не сразу понимает, чем отец Имферны так театрально разочарован: его молчанием, его бездействием или... — Знаешь, — наконец задумчиво говорит Абэ Рэйден, и это выражение тут же сменяется злорадной улыбочкой, — я абсолютно не удивлен, что моя дочь отвергла такого сопляка.       Он вздрагивает от такого неожиданного заявления, а потом уже перестает оглядываться назад в свои многочисленные сомнения. Ярость ослепляет его словно яркий солнечный свет в этой тьме, и он, не думая ни о чем, в том числе и о последствиях, перестает сдерживать себя. Какая разница, начнется все сейчас или минутами позже? Он резко взмахивает посохом, призывая свою необычную силу - в тот же момент беглец из самых низин Ада с хохотом вскидывает руки. И земля вокруг вздрагивает.       Странный прихвостень в тени тоже как будто растворяется в воздухе. Алмаз на посохе ярко вспыхивает на короткий миг, и этого ему вполне достаточно, чтобы расценить обстановку. Первая приближающаяся фигура - того типа - внезапно замедляется, и Адский оракул пользуется неожиданным преимуществом. Вспышка ведь была не только ради показухи - она дала владельцу посоха определенную власть над духовной энергией вокруг, а настолько закрытое пространство только усилило эффект.       Он рукой останавливает нападающего; пальцы сжимают рубашку на чужой груди - видит угловатое лицо, наполненное удивлением, но времени рассматривать еще одну шестерку Рэйдена у него нет. Он призывает свою силу, и противник замирает на месте, не в силах пошевелиться. Потому что все до единой духовные частицы в его теле замедлили свое движение, остановились полностью. Все же, закрытое пространство делает свое дело слишком хорошо - слишком неожиданно хорошо. С лица приспешника даже не успевает исчезнуть шокированное выражение.       Откуда-то впереди раздается громогласный хохот Рэйдена, словно он специально не стал атаковать вместе со своим прихвостнем - ждал, пока увидит что-то интересное. И все-таки дождался. А ему становится тошно от мерзкого звука, который издает этот человек - Адский оракул в очередной раз задумался, что Имферна чаще всего поступает и ведет себя так же. Эти двое даже слишком похожи, вот только... если отец Имферны вызывает у него искреннее отвращение (после всех пережитых тут приключений), то она сама - чувство совершенно другое. Это даже удивительно.       Он думает, что бы сейчас предпринять в ответ своему могущественному противнику. Но этого не требуется, потому что противный хохот Абэ Рэйдена резко обрывается. Верхние своды пещеры сотрясает мощный взрыв, и одна часть начинает рушиться, засыпая все камнями и комьями земли, темной водой из недр этого подземного мира. Яркий полуденный свет слепит глаза. Адский оракул едва успевает отскочить в сторону поближе к тоннелю, Абэ Рэйден делает то же самое, только в противоположном направлении.       Плохой из него получился Мститель. Он вскидывает голову, щурясь от ослепительного солнца - слишком режет глаза, чтобы что-то толком разглядеть, но эту фигуру и горделивую осанку он узнает из тысячи. Белоснежные волосы, лениво скрещенные на груди руки и высоко поднятая голова. Абэ Рэйден громко усмехается, узнав пришелицу. У Адского оракула мелькает мысль, что с прошлой встречи грешник стал еще безумнее.       Глаза постепенно привыкают к яркому свету.       Имферна не спеша спрыгивает вниз, сохраняя откровенно скучающее выражение, и его губы невольно дрогнули в улыбке. Что бы ни происходило, Воля Ада везде и всегда в своем репертуаре - это почти как нерушимые законы природы, которые никогда не изменятся. Зато Абэ Рэйден широко улыбается, словно ждал этого появления. — Ну здравствуй, дочурка.