Против ветра. Сломанные игрушки

Это был первый раз на памяти Гарри, когда он проснулся не от стука тети Петуньи в дверь чулана. Нет, бывало, он просыпался сам — раньше, чем все обитатели дома — и тогда еще какое-то время лежал, дожидаясь дребезжания будильника на втором этаже, затем шороха и осторожных тетиных шагов, чтобы не разбудить дядю и Дадли. Потом Петунья спускалась, останавливалась около его двери, прислушивалась и стучала, если Гарри не выходил сам и ничего не говорил. Но сегодня его разбудил крик. Кричала тетя. Гарри еще ни разу не слышал крика тети Петуньи. Она могла говорить с племянником резко и визгливо, могла немного повысить голос, но и только. И он не мог вспомнить ни единого случая, когда она закричала бы на Дадли или дядю Вернона. Если быть честным, то Гарри в этом доме вообще был единственным, кем и дядя, и тетя постоянно были недовольны и кого они начинали ругать при первой же возможности. Иногда даже за то, чего Гарри не делал. Дадли мог устроить истерику с воплями и ревом на весь дом, но и тогда тетя обнимала бы его, бормотала что-нибудь ласковое и всячески пыталась успокоить. Дядя топтался бы рядом, соглашался с ней, предлагал Дадли пойти посмотреть мультики, прогуляться или купить новую игрушку. Но они никогда не рассердились бы на своего обожаемого сыночка. Да им просто не на кого было кричать, если Гарри был в чулане! Гарри прислушался. Кажется, тете отвечали два голоса — мужской и женский. И сердито бормотал что-то дядя Вернон. Можно было выйти и заглянуть в гостиную хоть одним глазком, но если бы Гарри заметили, то это не сулило бы ничего хорошего. Гарри оделся и сел на кровати, тоскливо глядя на дверь. Может, кто-то из учителей пришел на Тисовую улицу, чтобы поговорить об успеваемости или поведении Дадли? Может, тетя разозлилась поэтому — как же, кто-то посмел оклеветать ее Дадлика? Теперь в гостиной говорили шепотом — ничего не разобрать. — Безобразие! — неожиданно воскликнул дядя. — Это просто возмутительно! Дверь чулана вдруг распахнулась. Голоса смолкли. — Пойдем, — сухо сказала тетя, окидывая Гарри неприязненным взглядом. — Это к тебе. — Ко мне?! Тетя фыркнула. — Поторапливайся, — резко сказала она. Все еще ничего не понимая, Гарри послушно прошел за ней по коридору и остановился в дверях комнаты. Незнакомцев было двое — красивая молодая женщина с рыжими волосами до плеч и мужчина в круглых очках. Гарри мог поклясться, что никогда раньше не встречал их, но в то же время было в их внешности что-то смутно знакомое. При появлении Гарри они оба развернулись к нему и улыбнулись почти одинаковыми улыбками — теплыми, ласковыми, немного неуверенными. — Я Лили, — мягко сказала женщина. — А это Джеймс. Мы так рады видеть тебя, Гарри, милый. Их имена должны были сказать ему о чем-то? Гарри обернулся и вопросительно посмотрел на тетю Петунью. — Это твои родители, — пояснила тетя, недружелюбно глядя на Лили и Джеймса. — Моя сестра и ее непутевый муж. Что-то оборвалось у Гарри в груди и резко упало вниз — такое ощущение обычно появлялось, если сильно раскачаться на стоящих в парке качелях. Не то чтобы Гарри часто удавалось посидеть на них — обычно они были заняты соседскими мальчишками, которые, стараниями Дадли, Гарри недолюбливали. — Родители? — выпалил Гарри. — Но они же... ведь они... И только тогда он понял, что до сих пор никто еще действительно ни разу не говорил ему, что случилось с его родителями. Гарри просто привык считать их мертвыми, вот и все. Тетя сказала, что шрам он получил в автокатастрофе. Гарри решил, что именно тогда его родители погибли. Почему бы еще его отдали тете, в самом деле? — Я думал, вы мертвы, — пробормотал он, ошеломленный, все еще не веря, что это действительно происходит с ним, и его главная мечта сбылась. — Мертвы? — переспросила Лили. — Что вы погибли в автокатастрофе. Она все еще смотрела непонимающе. — Когда я получил свой шрам, — нетерпеливо произнес он, и глаза Лили широко распахнулись. — Не было никакой автокатастрофы. Ты не рассказывала ему?! — обвиняюще спросила она Петунью. — Гарри хоть знает, что он волшебник? — Волшебник? — Не произносите в моем доме это слово! — вскипел дядя Вернон, до этого молча стоящий у камина. — Не смейте. Когда мы взяли мальчика, мы поклялись, что выбьем из него всю эту дурь! — Выбьем? — Джеймс достал из кармана какую-то палку и ткнул ей в сторону дяди. — Дурь? — Его глаза были сужены от злости. Дядя отшатнулся. — Джеймс! — воскликнула Лили. — Вернон, прошу вас, не ссорьтесь. — Уберите это, — процедила тетя. — Сейчас же. Не смейте угрожать нам в нашем же доме. Джеймс сердито посмотрел на нее, поймал взгляд Лили и палку все же убрал. — Не говорите о нас в таком тоне, — сердито сказала Лили. — Ну же, Петунья, неужели ты все еще злишься на меня? — Что это? Все обернулись на Гарри, заставив его залиться краской. Он прикусил губу, но Лили ободряюще кивнула ему, и он неуверенно произнес: — Эта палка... — Это волшебная палочка, сынок, — сказал Джеймс неожиданно мягко. Злость мгновенно исчезла с его лица. — Мы волшебники. И ты тоже. Но... о чем мы вообще говорим? Иди же сюда, Гарри, дай нам обнять тебя. Гарри только сейчас осознал, что это действительно были его родители. Именно такие, какими он всегда себе их представлял — красивые, добрые, терпеливые. Теперь он понял, кого они ему напоминали. У них с Лили были одинаковые глаза, а Джеймс... — Ты просто маленькая копия Джеймса, — ласково сказала Лили, словно отвечая его мыслям. — Я так долго ждала этого дня... увидеть тебя, обнять... Она раскрыла объятия, и Гарри сорвался с места, подбежал к ней... Он хотел броситься ей на шею, но потом не решился, остановился в последний момент, замер, не зная, куда деть руки. Лили сама обняла его. — Мама... — прошептал он. — Вы заберете меня отсюда? Лили внезапно разрыдалась. — Конечно, дорогой, — произнесла она сквозь слезы. — Конечно. Прости меня, прости, что не пришла раньше. Джеймс подошел и обнял их обоих. Это было такое прекрасное чувство, что Гарри готов был сделать что угодно, лишь бы оно продлилось чуть дольше. У него вдруг тоже защипало в глазах. Наконец Лили усадила его на диван рядом с собой, вытерла слезы. Джеймс присел на корточки, беря руку Гарри в свою. Гарри поймал странный взгляд тети — не презрительный и не раздраженный, как обычно, нет. Было в нем что-то еще, отчего Гарри вдруг сделалось неуютно. Он отвернулся, посмотрел на Лили, и неуверенная улыбка тронула его губы. — Ты, наверное, хочешь узнать, как оказался здесь, — сказала Лили, тепло улыбнувшись в ответ. — В волшебном мире шла война... Она говорила и говорила: про темного волшебника по имени Волдеморт, про какой-то Орден, про многолетнюю борьбу и смерти, про то, как это Волдеморт пришел в их дом, чтобы убить Гарри и его брата. — У меня есть брат? — Ты не?.. — Лили укоризненно посмотрела на тетю Петунью и тяжело вздохнула. — Его зовут Джастин. Он младше тебя всего на год... я уверена, вы быстро подружитесь и уже скоро будете играть вместе. Джас мечтает увидеть тебя. Гарри от всей души понадеялся, что Джастин не будет похож на Дадли. Он представил, что скоро у него появится первый настоящий друг... его брат... Как же это было здорово. Они будут играть вместе. Тем временем Лили продолжала — она рассказала о предателе Питере, которого Поттеры считали своим другом и который и провел Волдеморта в их дом, о том, как Волдеморт хотел убить Гарри с братом и послал в Джастина убивающее заклятье, и как оно отразилось обратно... Как понял Гарри, среди волшебников Джастин был знаменитостью. — На самом деле, Джастина очень тяготит его слава. Журналисты буквально преследуют его... Кроме того, не все последователи Того-Кого-Нельзя-Называть, — так Лили почему-то называла Волдеморта, — оказались за решеткой. Некоторые из них остались на свободе. Было несколько покушений на нашу семью — к счастью, неудачных... Дамблдор предупреждал нас об этом. Затем она долго рассказывала про Дамблдора — великого волшебника, единственного, кого когда-либо боялся Волдеморт. Гарри невольно больше любовался внезапно обретенной матерью, чем слушал ее, хотя и старался запоминать то, что она говорит. — ...и Дамблдор окружил наш дом очень мощной защитой, чтобы все мы — я, ты, Джеймс и Джастин — были в безопасности. Защита держалась на редком артефакте, нам с трудом удалось достать его. Но что-то пошло не по плану... я так и не поняла до конца, то ли мощности артефакта не хватило, то ли мы неправильно все рассчитали, но в результате оказалось, что защита может выдержать лишь троих человек, проживающих под одной крышей. Мы были в отчаянии. И тогда нам пришлось отдать тебя... Нам пришлось отдать тебя. Гарри вздрогнул. — Отдать? — переспросил он незнакомым тонким голосом. До сих пор он был уверен, что его потеряли, что Лили и Джеймс просто не знали, где он, не могли найти его... что его украли, в конце концов. Что его считали мертвым. Может, думал он, они лежали в больнице или находились в плену... Да что угодно, он был готов услышать любую причину, по которой его родители не были рядом с ним все это время. А оказалось, что они отдали его. Сами. На глазах у Лили снова выступили слезы. — Ты должен понять нас, Гарри, — сказала она почти умоляюще. — Вас с Джастином чудом не убили, стоило нам на несколько часов отлучиться из дома, оставив вас с другом детства. Да, Тот-Кого-Нельзя-Называть погиб, но многие Пожиратели еще были на свободе, они хотели отомстить за своего Лорда... Убийцы, садисты... Мы не могли так рисковать. На дом Петуньи также была установлена защита — мощное кровное волшебство. Петунья — наш единственный близкий родственник, ведь все твои бабушки и дедушки мертвы... У нас не было выбора. Да, это было очень больно и тяжело, но нам пришлось... — Лили осеклась, посмотрев в его побледневшее лицо. Гарри молчал, не зная, что можно ответить на такое. Ему казалось, что весь его мир рухнул, и что теперь сам он лежит, погребенный под осколками, и не может даже пошевелиться. Он не чувствовал себя таким несчастным, даже когда думал, что его родители мертвы. Но нет, они были живы. Им просто «пришлось отдать» его. — Мне очень жаль, Гарри, — сказал Джеймс. — Но я не понимаю, почему Петунья не рассказала тебе, — поспешно произнесла Лили — кажется, она была рада сменить тему. — Я ведь просила тебя, Петунья. Гарри только сейчас вспомнил про Дурслей. Тетя и дядя все еще были здесь — стояли у выхода из комнаты, переглядываясь. Дядя держал тетю за локоть, словно старался защитить ее или удержать от чего-то, и сверлил Лили и Джеймса гневным взглядом. — Теперь ты собираешься обвинить во всем меня? — спросила тетя. — После того, как вы бросили его, отдали нам, как ненужную вещь? — Лили открыла рот, но тетя Петунья не дала ей ничего вставить. — Хочешь знать, почему я ничего не говорила Гарри? Да потому что вы могли и не появиться. Ребенку лучше было считать себя сиротой, чем знать, что он не нужен своим собственным родителям. — Не говори так! — крикнула Лили, вскакивая на ноги. — Не смей говорить так! — Но почему тогда вы ни разу за все семь с половиной лет не появились здесь? Ведь вы собирались навещать его, — сказала тетя Петунья, кривя губы в презрительной усмешке, так ей несвойственной. — Мы не могли! Профессор Дамблдор сказал, что защита неустойчива. Если бы Гарри перестал считать это место домом, она пала бы. Если бы кто-то из нас, близких родственников Гарри, появился на Тисовой улице, магия, — Дурсли вздрогнули, — почувствовала бы нас, защита перестроилась, и еще неизвестно, к чему все это могло привести. Ты думаешь, я хотела оставлять здесь своего сына? — Вы могли присылать ему подарки на праздники, — обвиняюще произнесла тетя. — Писать письма, отправлять их со своими дурацкими... совами! — ее голос на последнем слове стал выше. — И никто не заметил бы, что совы зачастили в ваш район? Пожиратели легко могли вычислить, куда они направляются, и тогда... — Можно было отправить подарки обычной почтой. — Вы не знаете всех тонкостей, — сказал Джеймс, нервным жестом взъерошив волосы. — На письмах мог остаться магический след. При желании... — Это все глупые отговорки, — отрезала тетя, в то время как дядя резко произнес: — Не употребляйте подобные слова в моем доме. Гарри задался вопросом, почему Дурсли вообще до сих пор еще не выставили их всех на улицу. Они ведь ненавидели все необычное, странное... — Если бы вы хотели, вы связались бы с Гарри, — безжалостно продолжала тетя. — Можно было, наконец, позвонить ему по телефону. Или тогда вас тоже могли бы вычислить? Джеймс слегка нахмурился, как будто услышал незнакомое слово, а лицо Лили приняло растерянное выражение. — Я не подумала об этом... — пробормотала она. — Я не... Зачем ты так со мной, Петунья? Тетя молчала. — Ненормальные, — пробурчал дядя. — И к воспитанию детей относитесь... ненормально. Гарри внезапно подумал — и эта мысль огорчила его еще больше — что дядя с тетей, пусть даже их и нельзя было назвать приятными людьми, никогда не расстались бы с Дадли по собственной воле. Да тетя скорее умерла бы, чем оставила сына на чьем-либо попечении — вдруг с ним что-нибудь случится? Она боялась даже надолго отпускать его гулять с друзьями. — Замолчите сейчас же! — воскликнул Джеймс, тоже поднимаясь на ноги. — Вы еще должны объяснить мне, почему мой сын выглядит таким худым и бледным, почему его одежда... — Вы даже не оставили денег на его содержание, — зло сказала тетя. — Покажи мне свою комнату, Гарри, — произнес Джеймс, не слушая ее. — Я пыталась дать тебе деньги в тот вечер, когда принесла Гарри. Ты выгнала меня, недослушав, сказала, что тебе ничего от нас не нужно. — Теперь Лили даже не вытирала слезы, текущие по ее лицу — казалось, она вообще не замечала их. — Верно. Мне и сейчас не нужно. Но если бы ты хотела, ты бы нашла способ. Ты всегда была безответственной, Лили, — голос тети Петуньи неожиданно стал мягче, но в нем прорезалась какая-то застарелая горечь. — Привыкла, что тебе всегда все прощают, помогают, подсказывают, как поступить. Но ты выросла, и наши родители давно уже мертвы. Теперь у тебя есть свои дети, и ты сама должна принимать решения. Жизнь — не дурацкая беззаботная сказка, где есть волшебство, феи, русалки и прочая чепуха. Не слишком-то эта твоя магия помогла тебе с Гарри. И сейчас ты не можешь просто махнуть своей палкой, чтобы решить все ваши проблемы. Тем временем Джеймс разглядел за плечом дяди Вернона приоткрытую дверь чулана. — Ты жил здесь? — спросил он и, дождавшись кивка Гарри, обошел дядю по дуге, как будто тот был также ему неприятен, как сам Джеймс был неприятен Вернону. Джеймс потянул дверь чулана на себя и побледнел так сильно, что Гарри даже испугался. — Ты и вправду жил здесь? — переспросил Джеймс почти шепотом. Лили подошла к нему, заглянула через его плечо, и ее лицо исказилось. — Мой сын жил... в чулане? Господи, Петунья, я и думать не могла... Джеймс, все еще очень бледный, молча посмотрел на тетю с дядей, затем взял Лили за руку и потянул ее за собой. — Пойдем отсюда. Гарри, мы уходим. Гарри послушно соскочил с дивана, шагнул к Поттерам, но потом вдруг замер и нерешительно спросил: — А вы не решите отдать меня еще раз? Если что-нибудь... Лили порывисто обняла его. — Гарри, милый, конечно, мы никогда больше не отдадим тебя. Ты должен понимать, что была война, мы очень боялись за твою жизнь, за жизнь Джастина, — она говорила сбивчиво, глотая окончания слов. — Мы просто не могли... я не хотела отдавать тебя, сынок, я никогда этого не хотела... я помнила о тебе каждый день, каждую минуту, я так часто плакала, что, кажется, уже всем надоела, — она сделала попытку улыбнуться. — А если случится еще одно покушение? — настойчиво поинтересовался Гарри. — Или снова начнется война? — Что ты говоришь, Гарри? Не будет больше никакой войны, она закончилась, этот кошмар уже позади, — заверил его Джеймс. — А если все-таки будет? Вы отдадите меня? — Клянусь, что нет, — пробормотала Лили. — Это все Дамблдор, это он уговорил нас... Мы хотели найти другой выход, но никому из нас не удалось придумать ничего больше, кроме как... — Пойдемте домой, — мягко сказал Джеймс. — Мы никогда больше не отдадим тебя, Гарри. Даю слово. Гарри послушно дошел за Поттерами до двери. Он остановился, последний раз огляделся по сторонам. Потом спохватился: — А мои вещи? Лили снова подошла к чулану, заглянула внутрь и сказала: — Мы купим все новое, дорогой. Или ты хотел бы взять что-нибудь на память?.. — При этом она бросила в сторону тети огорченный взгляд. Гарри отрицательно покачал головой. — Сейчас я достану портключ... — наигранно весело сказал Джеймс. — Это такое средство передвижения у волшебников. Берешься за него и перемещаешься в нужное место. Естественно, если заранее все настроить, — он заговорщицки подмигнул Гарри. Пока Джеймс рылся по карманам, а Лили рассматривала развешанные по стенам фотографии Дадли, Гарри украдкой разглядывал тетю Петунью. — И я никогда больше вас не увижу? — вырвалось у него против воли. Он никогда особенно не любил тетю — разве что в самом детстве, когда еще надеялся заслужить ее хорошее к себе отношение примерным поведением. Но почему-то сейчас он подумал, что она все же взяла его к себе, воспитывала, кормила за свои деньги, хотя давно уже могла отдать в приют, как частенько предлагала тетушка Мардж. И еще тетя Петунья, кажется, понимала, что именно сейчас чувствовал Гарри, потому что она едва ли не впервые посмотрела на него почти сочувственно. Дядя Вернон пробурчал что-то и ушел на кухню, а тетя подошла к Гарри и, поколебавшись, неловко положила руку ему на плечо. — Если когда-нибудь тебе будет некуда идти, — сказала она так тихо, что Гарри подумал, будто ослышался, — можешь вернуться. Я не говорю, что мы будем рады видеть тебя, но приютить тебя под своей крышей я смогу. Гарри никогда не ожидал от тети подобных слов. — Спасибо, — пробормотал он, не зная, что еще можно сказать. Тетя фыркнула, бросила на Джеймса презрительный и немного боязливый взгляд и отошла в сторону, снова становясь той тетей Петуньей, которую Гарри всегда знал. — Нашел! — радостно воскликнул Джеймс. — Гарри, Лили, подойдите ближе. Гарри подошел, ухватился за протянутую ладонь. Тетя торопливо написала что-то на бумажке и сунула ее Лили. — Это наш номер телефона, — недружелюбно произнесла она. — Позвоните, когда мальчик устроится на новом месте, чтобы я убедилась, что вы не потеряли его по дороге. Гарри был уверен, что она сказала это скорее для того, чтобы позлить Лили и Джеймса, но ему все же было приятно понимать, что тете, оказывается, не совсем плевать на него. Портключом оказалась большая красивая пуговица. — Дотронься до нее на счет три, — объяснила Лили. — Раз, два... В последний момент Гарри еще успел сбивчиво поблагодарить хмурую тетю Петунью, а потом он ухватился за пуговицу, и мир завертелся у него перед глазами.