И в аду есть Свет

Грохот был оглушительным — таким, что Ягами инстинктивно открыл рот и вскинул руки над головой. Каждая мышца напряглась, низ живота скрутило. Казалось, все замерло в ожидании. За спиной Лайта упал кусок стены, отчего тот вздрогнул, и — Ничего больше. Тишина. Грудная клетка ходила ходуном, кровь пульсировала в висках, по ощущениям — восприятие Ягами особенно обострилось за последнее время, — ему только что пару раз наступили ногой на живот, и тем не менее, ничего не случилось. Кира медленно перевел вопросительный взгляд на L. — Что это бы… «Ло» так и повисло в воздухе известковой пылью и воем боли: целый кусок бетона рухнул вниз, придавив ноги детектива. Камень с треском раскололся надвое, сложившись углом под собственным весом. На полу расплывалась кровавая лужица. Сначала Ягами будто парализовало: он не моргая смотрел на увеличивающееся бардовое пятно; а потом вдруг сорвался с места и в беспамятстве кинулся в сторону детектива. Он не должен умереть. Не сейчас! Лайт со всей силы стал давить руками и корпусом на камень, пытаясь сдвинуть. L, который, в свою очередь, стремился вытащить ноги, напрягая их и подтягивая на себя, шипел, иногда переходя на вой. Комната наполнилась скрежетом и подобием стонов: медленно, но бетон поддавался. Штанины Лайта тем временем пропитывались кровью, становились скользкими, что сильно усложняло дело. — Какого черта! — выдавил сквозь зубы Ягами и сильнее надавил на бетон. К мешанине звуков добавился грохот: чудом часть камня удалось перевернуть, и по нему пошла трещина. Крошки бетона посыпались на пол, утопая в красной субстанции, L судорожно втянул воздух сквозь зубы и хлопнул ладонью по осколку потолка: Лайт подозревал, что это лишь была реакция на прилив боли, а не рассчитанный удар, но эффект был на лицо — за считанные секунды трещина расползлась во все стороны. Бетон развалился с характерным звуком. Лайт подполз к стене и сел рядом с врагом, избегая смотреть на ногу детектива. Тот тяжело дышал. Кожа L стала еще белее, сети сосудов проступили по всему лицу, глаза налились кровью, а на лбу выступила испарина. Он даже не пытался встать, только сжимал в ладони, словно эспандер, отломившийся камешек. Да так сильно, что руку расчертили ленты вен. Грудь детектива вздымалась, как кузнечные мехи, полусознательный взгляд был направлен на Киру; весь его вид больше напоминал вид лихорадочного больного, чем главы клана. Когда их найдут? Их вообще собираются освобождать? Пристально посмотрев в глаза детективу и подавив трепет в груди от этого взгляда матовых — совершенно матовых — черных глаз, Лайт все-таки решился осмотреть повреждение L. На секунду он решил, будто картина кровавого месива будет вызывать в нем меньше эмоций, чем это откровенное острие взгляда. Тяжелый запах, медный кровавый привкус — все это ощущалось реально, болезненно терпко и тонко, и Лайт выдохнул медленно, почти беззвучно. Ситуация оставалась отвратительно ужасающей, о чем еще раз напомнил тихий стон детектива: с каждой секундой тот выглядел все бледнее, хотя казалось, что его кожа и так с самого начала была рисовой. Ягами понял: если не остановить кровь, L умрет, что сейчас, мягко говоря, было совсем не к месту. Обессилившими руками, с трудом сгибая пальцы, пленник оторвал широкую полоску ткани от своей штанины, чтобы перетянуть ногу чем-то вроде жгута. Ткань была мокрой и скользкой из-за крови, от чего еще труднее рвалась, но парень вцепился в нее как в спасательный круг и криво оторвал кусок. Он старался не смотреть на лицо детектива, не зная, от чего вывернет быстрее: от взгляда матовых глаз или того, как L раздирает собственные ногти, скребя ими по полу. Чтоб его. Движения пальцев врага были все медленнее, Кира быстро глянул на лицо L, ожидая столкнуться с ним взглядом, но глаза того закатились, пересохшие губы были приоткрыты. Детектив почти отключился. Черт. От новой волны паники Лайта самого повело. Одним движением он сделал узел на ткани и осел. В глазах двоилось от кровавого запаха, отчаянья и нахлынувшей усталости. Он уже не видел обломков бетона и повязки, а собственные руки казались очень большими и тяжелыми, но Ягами собрал остатки сил и положил ладонь на грудь детектива: тот дышал, хотя глаза уже были закрыты, кисти рук безвольно лежали на полу. Лайт лег на спину, его собственные глаза непроизвольно закатились — сознание уплывало. Последним, о чем он подумал, было: «Если нас не найдут через час, он умрет». И окончательно отключился.