Иногда они возвращаются

Только стоит ли мне вернуться,

Только стоит ли мне воскреснуть?

«Мельница»

      Только убедившись, что оберштамфюрер не следует за ней, Рип позволила себе остановиться и тяжело оперлась на ствол мушкета.       T'eufel! Ведь она поступала в СС с условием, что ее прошлое никогда не выплывет наружу.       Хотя, мелкий прав. Чего тут стыдиться?       Девушка выпрямилась, и тут пронзительный крик разорвал тишину ночного леса.       Ван Винкль бросилась назад, именно оттуда раздавался звук, и, вылетев на залитую звездным светом поляну, увидела Шрёдингера.       Хрупкую мальчишескую фигуру обвивали кольцами черные змеи.       А одна, самая крупная, разевая пасть, готовилась вонзить ядовитые зубы в плечо оберштамфюрера.       Рип вскинула мушкет и выстрелила. Пуля, эллипсом обогнув вскинутую в защитном жесте руку мальчика, разнесла гадюке голову.       Шрёдингер воспользовался возможностью и, сбросив с себя змей, кинулся к ван Винкль.       — Скорее! Он нас выследил!       Оба понеслись вперед сквозь чащу.       Рип бежала пригнувшись и сжимая мушкет правой рукой за середину ствола. Ветви деревьев хлестали ее по спине и девушка смутно порадовалась, что у нее больше нет длинных волос…       Внезапно земля под ногами кончилась и ван Винкль, скользя на пятой точке, съехала в овраг.       Рядом ойкнул Шрёдингер.       — Ноги! Мои ноги, я их чую! — дурным голосом заорал ненормальный мальчишка и, вскочив, побежал по руслу сухого ручья.       — Стой! — закричала Рип.       Куда там! Оборотня и след простыл.       Стрелок поднялась, потирая расцарапанные коленки и, сделав глубокий вдох, принялась заряжать свое оружие.       Петля вокруг них затягивалась. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И когда Он настигнет их…       Охваченная огнем — поистину адским! — палуба и поднимающаяся из этого огня безликая Тьма…       Нет! Не будет этого! Не опять!       Зарядив мушкет, девушка двинулась вслед за оберштамфюрером.       Шрёдингер не перемещался, она бы это почувствовала. Мальчик был где-то рядом.       В овраге было тихо, только похрустывала под ботинками ван Винкль галька. Рип миновала большой валун и взору ее открылась ужасающая картина.       Шрёдингер лежал, раскинув руки, а над ним, щеря клыки, стояла здоровенная ящерица.       Рип приходилось видеть таких… некоторые богатые люди в Южной Америке заводили подобных тварей вместо сторожевых собак.       Ящерица повернула плоскую морду и зашипела, показывая раздвоенный язык.       — Ну нет, — бросила ван Винкль, ловя зверушку на мушку.       Тварь метнулась в сторону, пытаясь скрыться за камнями, но Волшебная пуля настигла ее, разбросав красные ошметки по всему левому склону оврага.       Девушка нагнулась над лежащим мальчиком. Видимых повреждений не было, но его широко открытые глаза без всякого выражения смотрели в небо.       — Оберштамфюрер! Шрёдингер! — принялась трясти его за плечи Рип.       Никакой реакции.       Ван Винкль заметила, что камни под оборотнем расступаются, медленно поглощая его.       — Шрёдингер! — она попыталась поднять бесчувственное тело, но земля не пускала, все больше засасывая мальчика.       — Шрёдингер!! — взвыла Рип. — Не уходи…       Времени на раздумья не оставалось.       Девушка поймала на клык кончик языка и, когда хлынула кровь, прижалась губами к приоткрытому рту оберштамфюрера.       Последнее средство. Если и оно не поможет…       Рип почувствовала, как ее руки, обнимающие Шрёдингера за плечи, начинает охватывать вкрадчивый озноб.       Он поднимался выше, пока не коснулся ее шеи и тьма охватила ее.