Иногда они возвращаются

А если бы он вернулся опять,

Что ему я сказать бы могла?

«Мельница»

      Шрёдингер ушел, растворился в воздухе, оставив после себя лишь улыбку, как английский Чеширский Кот.       Ван Винкль никогда особенно не нравился этот оборотень, только притворяющийся миленьким мальчиком, а на самом деле… Впрочем, каков он на самом деле, она не знала. Может, именно это Рип и не нравилось.       Да, но он был ее соратником. Ее товарищем. Единственной ниточкой, что еще связывала девушку с тем, настоящим миром.       Она должна найти его.       Рип нахмурилась, закинула мушкет на плечо и направилась на второй этаж дома. Ружье это хорошо, но ей понадобится еще какое-нибудь оружие.       Подцепив на атласный пояс дядин парадный кинжал, девушка полезла проверить ящики старого трюмо и неожиданно ей на руки скользнул большой латунный крест. Она машинально сжала его и тут же ее захлестнули воспоминания.       Недовампир… жалкая уродка…       Ван Винкль зарычала сквозь зубы. Левую половину ее груди опять охватило огнем.       Нет! Это все осталось в прошлом!       Стальные пальцы скомкали податливый металл и девушка зашвырнула крест в угол.       Решив, что кинжала ей хватит, Рип вышла наружу и направилась в сторону леса. Уже совсем стемнело, взошел на горами красный тонкий месяц, похожий на прищуренный глаз.       Стрелок поняла, что если она дождется в этом мире полнолуния, то это будет последняя ночь в ее не-жизни. На этот раз действительно последняя.       Рип вступила под сень зловеще шелестевших деревьев и осторожно, медленно, пошла вперед.       Райнхильд всегда боялась темноты. Еще больше темноты родной спальни ее пугала лишь темнота, воцаряющаяся с заходом солнца на улице.       Рип ван Винкль не боялась ничего и никого. За одним исключением…       Вдруг чуткое ухо девушки уловило впереди тихий шорох. Она сняла с плеча заряженный мушкет и начала взводить курок, когда откуда-то сверху на нее что-то бросилось и прижало к стволу дерева.       Ван Винкль дернулась, пытаясь вырваться, но теплая маленькая ладошка закрыла ей рот и знакомый голос прошептал:       — Шшш! Райнхильд, тише!       Девушка затихла и в прозрачной для вампирских глаз темноте увидела бредущего через лес большого черного быка. Бык шел, тряся головой с двумя огромными рогами и пуская с отвисших губ тягучую слюну.       Дойдя до места, где затаились двое наших героев, зверь остановился, вскинул морду и заревел.       У Рип от этого рева по спине побежали мурашки. Она попыталась еще сильнее вжаться в ствол давшего им защиту ясеня. Шрёдингер тоже сильнее прижался к ней, ван Винкль чувствовала, как колотится сердце мальчика.       Наконец, замолчав, бык уронил голову и двинулся дальше.       Когда его рев раздался еще раз — еле слышный, где-то в отдалении, Шрёдингер отпустил Рип и отошел, улыбаясь.       — Фух, чуть не заметил!       Девушка с трудом отлепилась от дерева и тоже облегченно перевела дух.       — Ты как, лучше себя чувствуешь? — спросила она.       Ушастый оберштамфюрер радостно кивнул:       — Да! Я нашел свои руки, — и он помахал ими в воздухе для наглядности.       — Постой, — прищурилась ван Винкль, — Как ты меня назвал? Откуда… откуда ты узнал это имя?!       Мальчик вжал голову в плечи:       — Я читал ваше личное дело… Штурмбанфюрер оставил его однажды на столе открытым.       Синие глаза Рип потемнели от злости, в зрачках полыхнуло багровое пламя.       — Оберлейтенант! В этом нет ничего такого, чего бы стоило стыдиться! И то, что я это узнал… Я никогда, никогда-никогда не поставлю вам это в вину! Поверьте!       Огромные глаза с вертикальными зрачками смотрели умоляюще.       Ван Винкль выдохнула сквозь зубы и, перехватив мушкет поудобнее, бравой походкой зашагала вглубь леса.