Иногда они возвращаются

Солнце взойдёт в огне,

Позовет в дорогу далече.

«Мельница»

      Народ оборачивался им вслед.       — Мама, мама, смотри! У того мальчика кошачьи ушки!       Шрёдингер прижал уши и негромко зашипел.       Ван Винкль было еще хуже. Статная, с длиннющим старинным ружьем на плече, и к тому же в костюме, больше подходящем героине немецкого фильма для взрослых, девушка шла, старательно прижимая постоянно топорщащуюся юбку.       Солнечный свет заливал чистые улицы и толпящихся людей. Повсюду звучала итальянская речь, изредка попадались англоговорящие туристы, как те маленькая девочка с родителями, которая заметила интересную особенность Шрёдингера.       Рип щурила яркие глаза и отворачивались от солнца.       — Оберштамфюрер, мне нужен зонтик…       — Оберлейтенант! Смотрите! — затормозил внезапно оборотень, смешно скосив глаза к носу.       Ван Винкль тоже остановилась. Оказывается, Шрёдингера заинтересовал стенд с газетами и журналами.       На газете был обозначен год — две тысячи пятнадцатый…       Девушка схватила газету, не веря своим глазам.       — Шрёдингер! Как это возможно?! Толстый продавец вскочил и залопотал что-то по-итальянски. Стрелок выразительно посмотрела на него, поглаживая ствол своего ружья и мужчина, замахав руками, отстал. Наши герои же направились к ближайшей скамейке, стоящей в тени раскидистого платана. Рип развернула газету, Шрёдингер наклонился, заглядывая ей через плечо. Ни тот, ни другой итальянского не знали, но…       — Как это возможно? Я не понимаю…       Оборотень пожал плечами.       — Временной парадокс.       Девушка отдала ему газету и прикрыла глаза рукой.       — Печёт, да?       — Да. Очень.       — Хочешь, я тебе из газеты шапочку сделаю? Я умею. Меня Кэп научил.       Ван Винкль с улыбкой наблюдала из-под ресниц, как оберштамфюрер, сосредоточенно шевеля черными ушками, складывает газетный лист.       — Готово! — и мальчик нахлобучил своё изделие на голову Рип.       — Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Но все же будет лучше, если мы зайдем в какое-нибудь помещение.       Они встали, Шрёдингер взял под руку пошатнувшуюся девушку и оба направились к ближайшему магазинчику.       На звук тихо звякнувшего колокольчика, висящего над дверью, вышел хозяин, невысокий старик с добрыми глазами.       — О! Девушка плохо! — заговорил он на ломаном английском. — Ай-яй-яй! Солнце, жарко, да?       Вдвоем со Шрёдингером они усадили ван Винкль на стул.       Укрытой от прямых солнечных лучей Рип сразу стало легче.       — Нам бы зонтик, — робко сказал продавцу мальчик.       — О! Вам повезти! Мой лавка — универсальный! — широко развел тот руками.       Стрелок и сама же заметила у прилавка полку с несколькими зонтами. Ей настолько полегчало, что девушка встала и взяла один посмотреть.       — Это зонт не для такой! — лукаво протянул старик, многозначительно скосив глаза на прислоненный к стулу мушкет Рип.       Продавец зашел за прилавок и вынул оттуда большой зонт-трость с крюком на конце. Повернул рукоять и… извлек тридцатисантиметровый стилет.       — Ого! — округлил глаза Шрёдингер.       — Но у нас нет денег… — вздохнула девушка.       — Не проблем! Я взять плату ваш нож.       Дядин кинжал! Ван Винкль совсем забыла про него, а тот все это время преспокойно продолжал висеть у нее на поясе.       В итоге донельзя довольный хозяин еще и доплатил немаленькую сумму, хотя за это надо было благодарить Шрёдингера. Оборотень с таким жаром расписывал придуманную на ходу легендарную историю древнего клинка…       Выйдя на улицу, Стрелок раскрыла своё приобретение. Плотная бежевая ткань, крепкая рукоять и затаившийся смертоносный сюрприз. Великолепно!       — Думаю, спрашивать у прохожих о битве за Лондон бессмысленно?       — Угу, — кивнул Шрёдингер.       — Ты поэтому убрал нашивки со своей формы?       — Да…       Ван Винкль вздохнула.       — Ладно… разберёмся.