Иногда они возвращаются

Где играли звери, танцевали перья.

«Мельница»

      В просторной зале на мозаичном низком столике лежали свертки с одеждой. Там же были две коробки с обувью.       Рип хмыкнула и открыла ту коробку, что была побольше. Она всегда считала это своим недостатком — большой размер ноги при общем довольно-таки хрупком телосложении.       О, отличные кожаные ботинки военного образца со шнуровкой, на толстой подошве. У Шрёдингера были легкие замшевые туфли с серебристыми пряжками. Он поставил их на полу у кресла, а сам принялся шуршать целлофаном, доставая узкие кожаные штаны, белую футболку с оскаленным синим черепом и короткую кожаную куртку со множеством блестящих заклепок.       — Что это? — звонко расхохоталась ван Винкль.       — Увидишь! — ответил мальчик и, схватив наряд, вприпрыжку бросился в одну из комнат.       Девушка только покачала вслед ему головой. Так, а что же это милое создание приготовило ей?       Строгие брюки со стрелками, белоснежная рубашка с перламутровыми пуговицами и приталенным пиджаком. И брюки и пиджак были темными, с глубоким синим отливом. Широкий пояс с простой пряжкой, обтянутой кожей.       Да, в таком виде только на официальные мероприятия ходить. Или служить приманкой для древнего вампира на борту авианосца…       Что ж, посмотрим…       Похоже, итальянцам тоже была свойственна некоторая театральность. Ведь, в конце концов, Рип и Шрёдингер были доверенными лицами мафии и, значит, выглядеть должны были соответствующе.       Стрелок заметила на столе также ремни портупеи и холодный блеск рукоятки ножа, но не стала пока трогать их, а взяла свой костюм и пошла в боковую комнату.       Стоя у большого зеркального шкафа, Рип выправила воротник рубашки поверх пиджака и расстегнула три верхние пуговицы. Брюки оказались широкими и забавно топорщились, когда девушка затянула ремень. Ван Винкль одернула полы пиджака и повернулась боком. Неплохо…       — И нападем на Англию, на Англию, на Англию… — шепотом пропела она.       Тут же воспоминания захлестнули девушку. Стрелок содрогнулась и скривившись, согнулась, обхватив себя руками. Нimmel*…       Рип уперлась лбом в холодную поверхность зеркала и тихо всхлипнула. Дышала она со свистом, как если бы легкое ее опять оказалось пробитым. Зачем?.. Ох, зачем все это?       Ван Винкль уперлась руками в шкаф и посмотрела в глава своему отражению. Прямо в полубезумные, невозможно яркие синие глаза.       — Хочешь умереть, да? — блёклые губы растянулись в гримасе боли, обнажая острые клыки.       Девушка медленно сползла на пол, на пушистый пёстрый ковер и привалилась спиной к шкафу.       В этот момент она почти ненавидела ушастого оберштамфюрера за то, что он вытащил ее из того персонального Ада. Снова выкинул в этот мир, полный боли и страдания. Легче было бы умереть там…       Рип сидела, крепко зажмурив глава и сжав зубы, и постепенно черная бездна отчаянья отступила… Так нужно. Нужно жить. Просто жить.       Девушка глубоко вдохнула. Словно плотное покрывало спало у нее с души. Стали слышны мерно тикающие часы-ходики, приглушенный смех из залы…       Нужно жить, как бы плохо не было. Потому что жизнь, даже до краев наполненная грязью, в сто раз лучше смерти.       Стрелок поднялась и снова посмотрела в зеркало. Глаза у нее были сухие. «Поплачь — и станет легче», всегда говорила ее мама. Райнхильд горько усмехнулась и открыла дверь.       В зале Шрёдингер, стоящий босиком в своем новом наряде на столе, сразу встревоженно спросил ее:       — Что случилось?       — Все в порядке, — протянула Рип. — Сл мной все хорошо.       Это было правдой. За исключением тянущей боли в груди слева.       Теперь стало понятно, почему мальчик выбрал этот образ. В дополнение к вышеупомянутым штатам, футболке и курточке на белобрысой голове оберштамфюрера красовалась черная бандана, почти полностью скрывающая его кошачьи уши. Вообще Шрёдингер сейчас походил на отвязного подростка, рискового мажора-хулигана, которому все всегда сходит с рук. На штанах, как и на куртке позвякивали многочисленные цепи, выглядывала из-под мышки небольшая кобура, к поясу был пристегнут чехол с ножом.       — Nett**, — заметила Рип.       — Eccellente!*** — возразила стоящая у окна Бланш.       — Благодарю! — раскланялся обеим дамам Шрёдингер.       Потом, моментально переместившись, оборотень оказался рядом с Рип и обошел ее кругом. Взгляд у него был все еще обеспокоенным, но мальчик старался улыбаться.       — Здорово, Райнхильд! Ты прекрасно выглядишь!       Двери в коридор распахнулись и в залу вошел дон Себастиан и еще один мужчина, несущий целую охапку разномастного оружия.