amami

минсу умело сворачивает в руках бумажку, а, открывая ладонь, показывает сууну розу. сонджун смотрит на его руки и кое-что для себя понимает. прошло четыре месяца. теперь минсу цвета благородного вина с кислинкой, а у сонджуна чёлка. теперь у них меньше времени на сон, потому что этот промоушен самый важный. теперь сону пьёт больше кофе и ложится спать позднее всех, вонджун чаще репетирует танцы, а суун меньше улыбается. теперь их менеджер даёт им больше личного пространства. будто дети, которые выросли. теперь минсу меньше разговаривает с сонджуном, а сонджун сильнее скучает по минсу. сону торчит в зале с менеджером всё своё свободное время — они смотрят канал с английскими комедиями, мало что понимают, но всё равно смеются на всю квартиру. вот только смех сону звучит надрывно и фальшиво. лидер теми часами, что не торчит в тренировочном зале агентства, сидит в своей комнате в полной тишине и чёрт знает что делает. суун тратит себя на развлечения с минсу. старший учит его фокусам, новым танцам или рэпу; они ошиваются в зале, коридоре, кухне, на крыше дома или в комнате, комнате минсу и сонджуна. и последнего бесит это просто до чесотки. они смеются, слушая песни, которые минсу когда-то делил с сонджуном; суун хвалит дурацкие рисунки минсу, называя их «своеобразными шедеврами», хотя сонджун считает, что макнэ заплывает лестью; гуляют по улицам и переулкам, которые когда-то сонджун «подарил» минсу. плагиат. «это безобразный плагиат на нашу с тобой дружбу, ким мин». сонджун смотрит на бумажную розу в руках минсу и понимает всё. младший — чёртов фокусник. ему так же легко приручить к себе сонджуна, как смухлевать с бумажной розой. и так же, как эта бумажная роза после полетит в мусорку, когда-то в списке ненужных минсу людей окажется и сонджун. — я научу тебя, — говорит минсу. — здесь нужны ловкие руки и хитрость. готовую розу ты заранее цепляешь вот сюда, смотри внимательно. раздражает. «зайди в интернет и посмотри видео-уроки сам, грёбаный ты ли суун». минсу улыбается, когда бумажки из рук макнэ продолжают падать на его кровать; сонджун так злится на его звонкий смех, что встаёт и молча выходит из комнаты, оглушающе хлопая дверью. он дико бесится и не может успокоиться. кофе остывает быстрее, чем он сам. менеджер косо смотрит, но говорит только: «завтра рано вставать». за окном падает первый снег, и это, разумеется, в день, когда сонджуну наплевать на это. он забирается на стул с ногами и греет руки о тёплую кружку. даже сейчас сонджун с абсолютной точностью может сказать, что вот с этой стороны не его отпечатки — сам он так никогда не держит кружки, а значит это снова ким минсу. не пускает в свою жизнь, зато касается своими губами его кружки. отлично. — ты чего не в комнате? сонджун хочет громко проорать сону в ухо: «отвали», — но сдерживается, сохраняя спокойное лицо. — забери сууна, — без церемоний заявляет он. — ты должен понять его, — старший садится по другую сторону стола. — минсу сказал тебе? — с этой двоякой интонацией. — да, — только и отвечает сонджун. — с ним он чувствует себя… лучше. — зато я без минсу чувствую себя как… тихо шипит сонджун; часть кофе выливается на руки и майку. чтобы не ругнуться на всю квартиру, он быстро встаёт с места, подходит к раковине и швыряет в неё кружку с недопитым напитком. та разбивается на крупные осколки. -…дерьмо забытое. сонджун остывает. он смотрит на крупные осколки и думает, что он — грёбаный наркоман. признание и смирение. как член какого-то совета против наркотиков, попробовавший пару раз. какая разница, кем ты был до этого, если теперь зависимый. но снег за окном такой же холодный, как минсу. чёртов. ким. минсу. — на что ты—? — отойди, — сонджун обходит сону и возвращается в свою комнату. сууна почему-то уже нет. ха. минсу сидит на своей кровати с тетрадкой и ручкой на коленях. — ты там разбил что? — минсу взглядом прослеживает пятна на футболке сонджуна. — свою кружку? — именно. сонджун стягивает майку и кидает её на пол. — мою кружку, минсу. почему ты всё ещё трогаешь её? почему не пользуешься своей? — чего психуешь? — минсу улыбается и ухмыляется одновременно. — кто ты такой, — пак подходит ближе к кровати младшего, — чтобы отталкивать меня? минсу изнутри больно прикусывает себя за щёку. — не кричи на меня. — это истерика, — дрожащим голосом отвечает сонджун. — вот так. младший не понимает, что от него хотят. что происходит. его отталкивают, и тогда он скитается по любимым переулкам и улицам один. а тут его хотят притянуть обратно. когда он почти смирился с тем, что назад дороги нет. — так это была метафора? всё твоё поведение четыре месяца назад. сонджун не понимает. — что? — я всего лишь спрашиваю, кто такой ты, чтобы отталкивать меня? сонджун с ухмылкой принимает точно такой же вопрос. — это ты скажи мне, кто я такой. и минсу от всего этого хочется то ли проораться, то ли разрыдаться. но он только говорит: — ровно столько шагов, сколько ты сделаешь от меня… ровно столько же шагов я сделаю назад. сонджун ничего не говорит, только дышит тяжело, но беззвучно. — и это потому… минсу встряхивает длинной чёлкой и смотрит прямо в глаза старшего: — что я в тебя влюблён. минсу не улыбается этой чуть дурацкой и кривой улыбкой, не выдыхает в шутку в лицо сонджуна сигаретный дым и не потягивается по-кошачьи, оголяя полоску живота. он не задумывается и не грустит, не портит причёску сонджуна длинными пальцами и не ругается, когда наступает на коробки дисков, что сам же на полу и раскидал. минсу не фальшивит, пытаясь петь, не танцует глупые танцы и не смотрит на сонджуна серьёзным взглядом, просто так, без причины. не делает все те вещи, по которым сонджун плывёт моментами, то ли от ненависти, то ли от ещё какого-то чувства, но нет, минсу не делает ничего из этого. наоборот, всё это замещает одной фразой: «влюблён в тебя». и сонджуну хватает. хватает, чтобы без раздумий опуститься на краешек кровати младшего и медленно его поцеловать. сегодня ким минсу вкуса ментола и вишнёвой жвачки. сонджуну нравится. со временем он ещё больше к этому привыкнет. со временем у них всё получится. скрыть можно даже бумажную розу в ладони, если умеешь. будет сложно, но они вряд ли остановятся. точно не остановятся, сонджун уверен. не тогда, когда они так далеко свернули с прежнего пути, что разворачиваться уже и смысла нет. сонджун чувствует, как минсу не отвечает на поцелуй, поэтому отрывается. младший всё ещё в шоке и всё ещё смотрит на него остекленевшим взглядом. — ты… — не говори ничего. я тебя уничтожу, если скажешь ещё хоть что-то. у минсу мурашки от низкого властного голоса старшего. сонджун мягко толкает его на кровать и ложится сверху. прежде, чем снова поцеловать его, старший тихо смеётся, когда минсу сам кладёт ладони на его горячую шею и тянет к себе вниз. у ким минсу крышу сносит, а пак сонджун теряется во времени и пространстве. младший тает даже от того, что чувствует оголённый торс сонджуна сквозь ткань собственной футболки, а старшему до дрожи в кончиках пальцев нравится прикусывать пухлые губы минсу. «страдай за то, что я страдал». да они оба всё это время страдали. минсу от своего молчания, сонджун — из-за собственных непонятных чувств. сознание и здравый смысл возвращаются к старшему тогда, когда он чувствует, как минсу ладонью спускается по его прессу всё ниже к уровню ширинки. — стой-ка, — сонджун резко отрывается от минсу и приподнимается над ним на руках, — ты что делаешь? — а как далеко ты мог бы зайти, — смотрит на него минсу, и старшему бросаются в глаза лишь его истерзанные и припухшие губы, — со мной? — минсу, я едва ли… я же только признался тебе. — ты только осознал то, что я тебе нравлюсь, но это чувство, — минсу щёлкает сонджуна по лбу пальцем, и тот слегка хмурится, — оно было с тобой всегда, ненормальный. — ты так уверен? — сонджун уже и сам в этом не сомневается, но старательно делает вид, что сопротивляется перед этим слегка нагловатым ким минсу. будто он может. — не делай этого, — тянет минсу, и сонджун едва сдерживается, чтобы не улыбнуться. да, каждый загон ким минсу, ему определённо нравится всё в нём, — это лицо. типа ты невиннее меня. — кто же тебя знает? ты никогда ничего не рассказывал мне о своих… — возьми меня. и атмосфера между ними снова становится такой волшебной. — бери. дарю, пак сонджун. и старшему уж точно не дарили подарков дороже, чем этот. он встаёт с кровати и минсу готов умереть — вот значит как. выходит, они будут играть не по правилам младшего — исключительно то, что желает пак сонджун. он снова устало откидывается на кровать, закрывая глаза, но внутри всё переворачивается, когда он слышит щелчок замка на двери, а через секунду гаснет и свет. от неожиданности минсу дольше привыкает к темноте. пак снова возвращается на место; плавно опускается всем телом на минсу, и младший готов поклясться, что опыт танцев в 9 лет тоже сыграл своё дело, потому как уже становится труднее дышать накалённым воздухом. сонджун слегка прикусывает кожу на его шее и выдыхает шёпотом в район ключиц: — будь тише. лёгкая пороша постепенно превращается в невысокие сугробы, когда минсу прикусывает пальцы и крепко зажмуривает глаза. неожиданно поднимается сильный и гудящий ветер, когда капля пота спускается с подбородка сонджуна к его ключицам. фонари отключаются, когда минсу не сдерживает своё обещание быть тише. но и старший его не сдерживает. минсу вырисовывает на мокрой коже сонджуна свои очередные выдуманные узоры, когда они лежат на узкой кровати младшего, скрытые от остального мира только одним поворотом замка на двери. сонджун перебирает длинными пальцами мокрые волосы цвета вина с кислинкой. — что, если нас засекли? — я даже сейчас слышу, как орёт эта тупая комедия сону и менеджера. это вряд ли. — а если всё же да? — минсу кладёт подбородок на плечо сонджуна. — что тогда? — ничего, — говорит сонджун и поворачивается к нему лицом, — разве тебе не плевать? мне вот сейчас на всё плевать. — даже на меня? — хочешь умереть? и такой пак сонджун нравится минсу больше всего. они засыпают тогда, когда снег становится тёплым. как минсу. и младший тает в надёжных руках сонджуна так же, как те искристые сугробы на улице.