amami

проходит больше полугода. больше шести месяцев, но ким минсу думает, что больше 438 тысяч часов. потому что он считает каждый. потому что ему кажется, что они с сонджуном сильно отдаляются друг от друга. разумеется, оба знали, что легко не будет. с их сложными характерами просто дружить, но отношения — это совсем другое. чтобы с треском не провалиться, нужно было учесть каждую мелочь, и это больше было похоже на подписание третьего контракта, нежели на переход к новому уровню отношений. минсу смотрит на сонджуна и думает, что тот учёл не всё. не всё, потому что они в общежитии без камер, стаффа и одногруппников, но сидят по разные стороны дивана. словно в прежние времена, хотя… нет. даже в прежние времена сонджун придумал бы, как подшутить над минсу, взять его на руки и попытаться выкинуть с балкона. выбесить своим видом в одних трусах, подраться из-за пульта или втайне сфоткать младшего с глупым лицом. что-нибудь сонджун бы всё равно сделал, потому что он не тот человек, у которого бывают загоны в настроении. вечно счастливые и придурковатые пак сонджун и ким минсу молча пялятся в экран телевизора и смотрят новости. — да всё равно. минсу едва ли осознаёт, что говорит это вслух. он незначительно машет рукой и отводит взгляд в сторону окна. заходящие лучи солнца такие горячие, так почему же… минсу так холодно? холодно от того, что сонджун бросает быстрый короткий взгляд в его сторону и снова переключается на экран телевизора. — что такое? — всё же говорит он спустя минуту молчания, которая становится почти осязаемо напряжённой (именно поэтому он сдаётся). — на этой точке мы ещё никогда не были. — какой ещё точке? — точке отправления. минсу поворачивается к сонджуну лицом: — даже во время нашего с тобой знакомства, в ту первую секунду, мы были ближе, чем сейчас. сонджуну не нравится этот тон. этот взгляд минсу; то, что его ладонь побелела до костяшек, сжимая тонкую ткань майки, и даже это небольшое, но всё же расстояние, между ними, на этом крохотном диване — ничего из этого. сонджуну. не нравится. старший не считает минсу мелочным — просто сам он никогда бы на таком не зациклился, а у младшего есть одна скрытая потрясающая способность — создавать тайфуны в тихих маленьких гаванях и говорить вслух всё, о чём он думает. сонджун не всегда озвучивает все свои мысли вслух, и именно поэтому, наверное, они всё ещё не кричат друг на друга сейчас. — чёрт, минсу, не начинай это снова, ладно? снова. за эти полгода сонджун и минсу ругались по мелочам столько раз, что сосчитать зёрнышки кофе в той диковинной банке второго шкафчика на кухне было бы легче, чем это. из-за цвета брюк сонджуна для их клипа, из-за времени будильника на утро перед важным мероприятием, из-за извечных посиделок сууна в их комнате (почти каждый день, вплоть до момента, пока вонджун не забрал его однажды, когда скандал начался прямо перед макнэ, и больше не пускал). минсу понимал, что все эти их ссоры на абсолютно пустом месте — знак того, что они родились уж точно не друг для друга; сонджун лишь ежечасно думал, что же именно он делает не так. или не делает. и вот сейчас этот скандал, почему-то, такой особенный. потому что сонджун говорит «прекрати» с таким бессилием — на слабом выдохе и с синяками под глазами, а минсу всё ещё думает над тем, что молча смотреть в экран телевизора — их край. мерс? бога ради. этих двоих скорее уж убьёт молчание, чем эта болезнь. — ты ведь сейчас — именно в этот момент, пак сонджун, — тоже это чувствуешь, верно? старший устало потирает лоб и закрывает глаза. впервые у него никаких аргументов в рукаве, никаких сил на споры, и даже, как и всегда, заткнуть этого придурка поцелуем кажется самой глупой идеей. всё так ни к месту. ни к этой ситуации. потому что они впервые не кричат, а используют этот ледяной тон в адрес друг друга, и, когда сонджун понимает это, его сковывает страх. холодные голоса. ни намёка на скандал. сонджуну напоминает это… нет. — чувствую что, минсу? — ничего. абсолютно ничего. пустоту в груди и пропасть размером намного больше, чем этот чёртов диван между нами двумя. минсу делает такие короткие паузы в предложениях. всё, что он говорит, — удары хлыста. в любой другой день сонджун и думать бы не стал над такой темой — шутливо отмахнулся бы, сгрёб минсу в охапку, повалил на ближайшую горизонтальную поверхность и не меньше трёх раз доказал обратное. так почему сейчас… сонджун и сам не понимает, почему сейчас не хочется закатить глаза на очередной бред из уст минсу. «ты что несёшь, больной придурок?» «под градусом, ким минсу?» «давай, пожалуйста, не будем так безбожно скандалить, ты, маленький глупый засранец». сонджун настойчиво умоляет свой разум сказать хоть что-нибудь из этого, а лучше — выпалить всё разом. но взглядом минсу так сильно просит правды (в конце концов, за полгода они научились читать друг друга по одним только глазам — что-то хорошее у них всё-таки было). нет драмы, нет предисловий — сонджун смотрит на минсу и кивает. а младший, от чего-то, знал, что так и будет, но чёрт бы побрал эти грустные глаза. от адреналина в крови в сознании минсу пролетает вся прошедшая жизнь: детство и купание в море с ребятами из двух ближайших кварталов; школа и первые плохие оценки; отрочество и та ситуация с этим любовным треугольником, в которой именно он поступил как последняя сволочь. первое фото, первая сигарета, первая тату. первая девушка, первый поцелуй, первый секс. и тот первый раз, когда он увидел пак сонджуна. будущая корди-нуна привела их всех вместе, сразу троих. минсу и сону сидели на полу в тренировочном зале и ели мясо, что неожиданно принёс им сам стафф с офисного этажа (были там трейни не больше пяти раз). счесть этот поступок подозрительным? это мясо, чёрт возьми, на него не надо смотреть и думать, почему оно здесь. а потом появляются эти трое. вонджун в странной одежде и с длинными волосами — в целом, весь вид его кричит о принадлежности к какой-нибудь провинции, но в глазах такая уверенность, что минсу яро начинает перебирать в голове последние новости кей-поп индустрии, пытаясь припомнить случай с уходом из группы участника. рядом с ним стоит суун: минсу сразу отмечает то, как разительно взгляд этого мальчика отличается от рядом стоящего длинноволосого парня. хотя бы по тому, что смотрит он в пол и мнёт длинные рукава свитшота на пару размеров больше. у него очень милое лицо и пухлые щёки, но если этот мальчик выглядит красивым, минсу рядом с ним смотрится холодным и благородным принцем с идеальными чертами лица. и сонджун. этот дичайше бесявый, на первый взгляд, самовлюблённый индюк. минсу разглядывает его кожаную жилетку и хмурится (от зависти, но признавать это отказывается). ким с ужасом осознаёт то, что этот парень со злым лицом прямо напротив него каждой своей мелочью соответствует всем его вкусам и предпочтениям. его футболка, его обувь, его кепка. его манера держаться перед незнакомцами, его сдержанный взгляд и даже угол наклона его головы. две палочки в ладони минсу с треском ломаются на четыре. он злится на самого себя. — знакомьтесь, мальчики, это новенькие трейни нашей компании. директор решил, что дуэт из вас двоих будет суховат, да и у группы шанс стать успешнее намного выше, поэтому с этого момента вас пятеро. никого больше не прибавится, и если… «да-да-да, всё это — бесполезная хрень, пока мясо стынет». минсу нагло хватает новые палочки и продолжает есть, а после — слышит тихий смешок напротив себя. этот крутой. младшему хочется повесить на сонджуна большую табличку «парень, который мне не нравится». но, с вероятностью в сто пятьдесят процентов из ста, минсу, в этом случае, соврёт. через какое-то время, когда они все вместе оказываются на полу и без нуны с офисного этажа, старший будто специально садится максимально близко к киму. — я сонджун. — минсу. — у вас здесь мило. — разумеется, в этом крысином подвале. — а ты забавный. — не забавнее, чем брюки этого новенького в зелёном. — и определённо точно ты перевернёшь мне жизнь. — как и ты мою. минсу всего лишь отвечает дерзостью на высказывания сонджуна, но слишком быстро, чтобы заметить, что вместо последнего нужно было сказать что-то другое. но потом сонджун доказывает ему, что они — родственные души, и минсу не жалеет, что ответил именно так. вместе до агентства, вместе из него и вместе после. прогулки по ночам выходных, обсуждения общих интересов, вылазки в новые друг для друга места. какие-то идиотские взаимные шуточки, на которые сону в стороне вечно только закатывает глаза; личные фразочки, непонятные остальным; минсу, который постоянно тайно фотографирует сонджуна, и сонджун, который любит таскать на спине минсу. когда суун всё ещё толком не может запомнить имя сону, эти двое уже скрепляют свои родственные души замком дружбы на башне намсан. вечные улыбки. объятия со спины. и не влюбиться в пак сонджуна? попросите кого-нибудь другого. минсу достаточно было взглянуть на этого человека лишь раз, чтобы понять: он в этом чувстве навсегда. а теперь… в этом дне, через долгое время после их начала, они сидят друг напротив друга уставшие и разбитые, с пустотой под рёбрами. скажите им про то, что они спустя час знакомства смеялись в унисон, а после — попробуйте доказать. уставшие. и разбитые. — если ты вдруг решишь ко мне вернуться, просто знай, что я всегда буду здесь. минсу понятия не имеет, говорит он это вслух или истерично кричит в собственных мыслях. входная дверь громко хлопает. сонджун ушёл. а минсу остался один. совсем один. и дни просто текли для него. он понятия не имел, чувствовал ли сонджун то же, что и он, — эту крошащую в пыль собственные лёгкие воронку. минсу не мог этого понять по выражению его лица, не мог так просто у старшего об этом спросить — вот почему сигареты снова стали его спасательным кругом. каждый раз он курил как в последний и не останавливался до тех пор, пока не давился мучительным непрекращающимся кашлем. у минсу ничего не получалось: любая тренировка срывалась его ошибками, выступления перезаписывались максимальное количество раз из-за него одного, и вообще, ким минсу всё чаще замечал, что в любой беде только он сам всё чаще становился эпицентром. вот почему его стала жечь изнутри злость на сонджуна. прошло уже пару месяцев, а минсу так ни разу и не видел его разбитым, несобранным, уставшим. словно старший от их расставания получил всю выгоду, а минсу стал тем, кому досталось последнее место в аду. а из-за того, что с того момента они так и не разговаривали, минсу было уж совсем хреново, ведь они даже друзьями не остались. и всё из-за него, всё, чёрт возьми, из-за него. как он посмел влюбиться в сонджуна? как он посмел напиться так в хлам, что неосознанно его поцеловал? ошибка за ошибкой, все принадлежат ему. минсу каждый день проклинал себя за то, что выбрал сонджуна лучшим другом. влюбись он в своего самого главного соперника и врага, сейчас было бы легче от этой нехватки общения со старшим. потому что каждый раз, когда ким минсу видел, как старший с кем-то говорит, он мечтал сию же секунду быть на месте этого собеседника. минсу не мог даже просто смотреть на руки сонджуна, потому что когда-то эти же самые ладони крепко держали его бёдра, медленно доставляя наслаждение. и уж тем более младший ненавидел случайно сталкиваться с паком взглядами, ибо это было мучительнее всего. в такие моменты минсу цеплялся за воспоминания как утопающий за плот, и своими грустными глазами пытался показать старшему то, что он чувствует. всё ещё чувствует. — 10 миллионов вон, мда, — непринуждённо говорит вонджун в какой-то из вечеров, так же непринуждённо перелистывая какие-то бумаги в руках, — ничего себе. — ты о чём вообще? — спрашивает сонджун, сидящий на полу перед телевизором. минсу полулежит на диване на коленях сону, пока тот хихикает о чём-то с макнэ, сидящем на кресле рядом. — штраф за отношения до подписания нового контракта только через год. — лидер и вида не подаёт, зачем он всё это говорит, но минсу ощутимо дёргается на коленях чхве, которому до одного места все эти подстёгивая вонджуна. сонджун неслышно сглатывает слюну. — ну и дела. а пак решает пойти другим путём: — разве ты не достаточно богат, чтобы перестать вести себя как дерьмо и заплатить грёбаный штраф? тут и говорить не надо, что сонджун отвечает ему вызовом. суун чувствует себя жутко неудобно из-за этого: с каких это пор его чувства стали для ребят в группе предметом насмешек? вонджун же закусывает изнутри щёку: — посмотрим, что будет, если я открою рот. я ведь не в отношениях. — и я, — отвечает сонджун. минсу понимает сууна. минсу больно. и ночью ким минсу просыпается от жажды, поэтому идёт на кухню, чтобы выпить стакан воды, но его хватают за руку и захлопывают дверь снова. в их некогда общей комнате. минсу узнал бы это прикосновение из тысячи клонированных сонджунов. — я думаю, вонджун знает что-то. — это и идиоту понятно, — младший не хочет грубить, но так получается. младший не хочет злиться на сонджуна, который всё это время счастливо улыбался со всеми остальными ребятами, притворяясь (или же нет?), что его жизнь — самая распрекрасная на свете, и стала она такой после того, как он оставил минсу умирать на обочине. так уж получается. — что же мы будем делать? — спрашивает сонджун и садится на пустую кровать так спокойно, будто никогда не занимался на ней с напротив стоящим любовью. «давай сбежим». — тебе не понравятся мои мысли. и сонджун впервые за полгода смотрит на минсу, и смотрит отголосками прошлого взгляда: — у меня нет 10 миллионов вон, ким мин. младший щурится: — и сердца, по-видимому. — прости? — как ты смеешь… — минсу тяжело дышит и переходит с шёпота на голос, — отталкивать меня и называть так, как называл только ты, одновременно? — ох чёрт, действительно, прости, — сонджун пропускает сквозь пальцы волосы и поднимается с холодной постели, понимая, что ему не ответят на его вопрос. — дурная привычка. — мне не нужны твои грёбаные извинения, мне нужен ты! — минсу срывается и от того его сильно трясёт. он пачкает слёзами 6 предыдущих месяцев, что они оба учились терпеть. — ты, ты, ты! ты! скажи мне, как у тебя вышло так спокойно отпустить то, что между нами было? что мы так долго строили долбаными годами! как можешь ты быть таким спокойным, когда я хочу заорать: «неужели ты меня не видишь?» неужели ты, пак сонджун, не видишь, как мне больно? всё это время! какого чёрта тебя волнует, расскажет вонджун о нас компании или нет? неужели я дешевле 10 миллионов вон, неужели я заслужил это? неужели ты так ненавидишь меня? невысказанные слова сонджуна стоят у него в горле тяжёлым комом, мешающим ему дышать. как ты, ким мин, можешь думать, что я забыл о тебе? как ты, ким мин, можешь думать о том, что я счастлив в то время, когда ты умираешь? разбавленный чай с лимоном, будто по ошибке и рассеянности заваренный менеджером, как ты всегда думал, — это я. закрытая на утро форточка, оставленная на ночь открытой, потому что ты, глупый ребёнок, как всегда забыл про неё и можешь так заболеть — это я. подарки от «фанатов» — твои любимый мерч с любимой группой — как они могут знать это лучше… меня? и неужели ты не замечал, что твой любимый энергетик на твоей полке в холодильнике никогда не заканчивается? разве ты помнишь, чтобы кто-то другой так заботился о тебе? неужели все они, все 7 миллиардов людей на планете, знают тебя так же, как я? это только наше, только общее, так как ты мог не заметить, что это не прекратилось после нашего расставания? — знаешь, разрекламированный до чёртиков дорогущий luminarc сону в этой квартире бьётся чаще, чем наши дешёвые кружки, купленные на рынке на распродаже сотню лет назад. я это к тому, что если, сонджун, я выгляжу так, будто меня можно бросить и я останусь целым — это, чёрт возьми, не так! не всё в реальности происходит так, как нам казалось со стороны, будет происходить! знаешь ли ты, сколько раз, ким минсу, я сидел возле спящего тебя самыми холодными ночами? в неудобной позе, вот почему моя шея постоянно болит. но не сильнее сердца, ким мин. горячий разум всегда тормозит холодное сердце — я не знаю, почему ушёл в тот день полгода назад. я не знаю, почему мы оба без слов решили, что это конец — признаться, в тот момент меня действительно волновала цена наших опасных отношений, и я стал замечать странные поглядывания вонджуна. я испугался. что мы скажем ребятам, что скажем менеджеру, что нам скажет компания? как я скажу родителям, что у меня есть парень? как моя мама будет относиться к тебе, предполагая, чем мы занимались, когда каждый выходной приезжали ко мне домой? это грёбаная реальность, а не диснеевский мультик, где у всех всегда всё хорошо. и я слажал. я отступил. я струсил. — как бы я хотел, пак сонджун! чтобы ты любил меня так, словно ты плющ, обвивший мою душу. чтобы ты душил меня своими искренними чувствами, сдавливал мне сердце изнутри своими длинными пальцами. словно ты… простой мотив, подаривший только нам двоим целую музыку, которая дала начало всему что есть и будет между нами. сонджун не успевает ничего сообразить, когда открывает рот, а из него невидимой красной нитью вылетает: — люби меня. прочно обвивая запястье минсу. минсу, который неверяще глотает слёзы и щурится, в непонимании глядя на старшего: -…что? — люби меня так, как, возможно, никогда больше не будешь любить, люби в этот момент, — сонджун садится перед младшим на пол, утягивая за ладонь его к себе на колени, — люби так, как будто… как будто это ты. люби меня. до тех пор, пока на нас не опустится ад. минсу хватает секунды, чтобы осознать, что это не очередной его сон. минсу хватает секунды, чтобы прижаться к груди сонджуна и до боли сжать его в объятиях, почти ломая рёбра. — я так скучал по тебе. ты здесь, рядом со мной, смотришь на меня. и это всё ещё ты. — я действительно думал, что ты бросил меня навсегда. я думал, нас больше нет и никогда не будет. — я никогда не хотел бросать тебя, — сонджун притягивает минсу к себе снова и снова, вдыхая родной запах свитера и тепла младшего, — это была просто глупая ошибка, секундное помутнение рассудка. я пожалел уже спустя сутки, но… я всегда был таким… ты же знаешь. я думал, что так хотела судьба, что придётся смириться с этим. к тому же, я никогда не отличался умением делать первый шаг. — ты такой глупый придурок, всё ещё, — минсу улыбается, и сонджун отмечает этот день как самый счастливый в его жизни в своём сердце. навсегда. он опускается к щекам минсу и дотрагивается губами до влажных щёк. — не надо. немедленно прекрати плакать. это тебе не идёт. минсу стрирает слёзы рукавом пушистого свитера до красных следов. — и… нет, ким мин, серьёзно? ты снова куришь? — не тебе мне это говорить! — почему же это? — суун рассказывал мне, что ты ездил домой и напивался до тошноты! и не один раз! сонджун вздыхает, а потом смеётся: — мы снова ругаемся и кричим друг на друга. — думаю, это наша особенность. в нас слишком много страсти, — минсу отвечает старшему тёплой улыбкой, прижимаясь щекой к его шее. — к слову о криках, ребята, — вонджун появляется в проходе уже открытой двери и опирается на проём одним плечом, — вы действительно тупые, если думаете, что можете сатанистически орать в три часа ночи и не получить за это от меня. — будешь угрожать штрафом снова? — сонджун крепче сжимает ладонь на талии минсу, а тот стыдливо опускает глаза на чужую рубашку, будто его поймали за чем-то более серьёзным, а не простыми объятиями. сонджун же больше не намерен отступать. ему не страшно — он это окончательно решил — ему теперь не страшно. — я сказал это с целью помирить вас, дети. и вы успешно купились, как я погляжу, — вонджун надевает наушники и, закрывая за собой дверь, добавляет, — так что направьте свои страстные ругательства в какую-нибудь другую сторону. — какой ты добрый, хён, — дерзко огрызается минсу. лидер многое себе позволяет такими двусмысленными шутками. — только сегодня, — заканчивает вонджун и закрывает дверь. — такой придурок, — шикает в его сторону сонджун. — это ты придурок, — снова начинает притворно злиться минсу, а сонджун даже не понимает, на что именно из тысячи причин. — такой, что у меня слов нет. — тогда не к словам, а к действиям, парень «я-курю-потому-что-некому-дать-мне-по-заднице». — ты реально такой придурок, — улыбается минсу и наконец целует старшего.

***

«люби меня так, словно разбитая вдребезги бутылка — это наша прошлая дружба, а дымящаяся сигарета — наши зарождающиеся чувства. люби меня так, словно мы прошли этот путь ради того, чтобы оказаться в этом дне. люби меня так, чтобы мне было больно от того, как это душит меня изнутри. люби меня, мой сигаретный дым, мои ссоры на пустом месте, мои холодные ладони, мои тихие стоны и мои горячие поцелуи. amami. люби меня».

150111 ∞ 160307 fine della storia.