Война взаперти

Оставив бесплодные поиски, Лили второй день кряду безвылазно сидела в комнате. Необоснованная надежда на скорое возвращение Деррика грела и нашептывала не съезжать. После долгих рыданий и бестолковых кружений по улицам Лили убедила себя, что одиночество во враждебном городе непременно ударит по Деррику, а значит, он оценит ее близость и сам приползет обратно. Ему не протянуть одному и трех дней, факт. А когда Деррик вернется, Лили сразу его убьет. За последние двое суток она не только металась и паниковала, но и много думала. И пришла к выводу, что в былых жертвенных устремлениях нет никакого смысла. Незачем спасать человека, который не желает этого, да еще вдобавок открыто плюет на чувства близких. Собственно, такое существо и человеком назвать трудно. Замкнутое, зацикленное на себе. Напрасно Лили пыталась что-то отыскать в его пустоте: там не за что зацепиться. Но если предначертанное случится, то он избавится от мучений, а Лили наконец примирится с собой. Она чувствовала, что внутренний разрыв, появившийся после встречи с Дерриком, сросся, но пока это был лишь наметочный шов. Его следовало закрепить. Лили начала представлять, как воплотит сюжеты кошмаров в жизнь, но всякий раз убеждалась, что они слишком сложные и изощренные. В то же время хотелось помучить Деррика: ведь боль не получится отставить в сторону, от нее не сбежишь в мечты. Волей-неволей придется оказаться в реальности. Обе одинокие ночи Лили снился Деррик, почему-то светлым и нежным. Открывая глаза, она вспоминала, как он обнимал ее, какие у него теплые руки, как пахли волосы — и злилась еще сильней. Подлый, эгоистичный ублюдок. Ласково обращаться с девушкой, сблизиться и равнодушно оставить ее — можно ли поступить безобразнее? По сути, Деррик ничем не лучше Джейка. Все они, так называемые мужчины, только и желают обмануть и уйти. Было синее утро, и Лили как раз плавала в мыслях о подлости мужского рода, когда в дверь постучали. Впервые за двое суток. Сердце зашлось — Лили подумала, что Деррик вернулся. Всю ненависть разом смело потоком радости и надежды. Спеша открыть, Лили успела вообразить, как кинется обнимать Деррика, но на пороге оказался отнюдь не он. Когда она это поняла, то сразу же попыталась захлопнуть дверь, но Маргарет вовремя выставила башмак вперед. — Что, сопли жуешь? Я так и знала, — заметила она, проходя внутрь и осматриваясь. Лили замерла на месте. И как Маргарет нашла ее нынешний адрес? От удивления и злости нужные слова не находились, даже дышать стало трудно. — Убирайся! — наконец выдавила из себя она. — У меня есть новости про Деррика. Тебе интересно? Не дожидаясь ответа, Маргарет плюхнулась на диван. Лили присела рядом, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. Тысяча мыслей и побуждений, поднявшихся изнутри одновременно, окончательно обездвижили ее. — Я проследила за ним, — сказала Маргарет. — Знаешь, в последнее время ничем другим не занимаюсь, спасибо твоему муженьку. Так вот. Когда Деррик от тебя ушел, его немного побили, а потом его подобрал прохожий. Я заплатила этому человеку, чтобы он продержал Деррика у себя столько, сколько нужно. Ненадежно, но мне показалось, что так будет лучше. Кажется, твоему другу мы осточертели, а вот незнакомец — совсем другое дело. Он же доверчивый и простодушный, наш Деррик. — Никакой он не «наш», — ввернула Лили. — Но уж точно и не твой. Я все еще не слышу слов благодарности. Ты ведь, наверное, уже и распрощалась с ним, а? — Не твое дело! — Вообще-то мое. Глянь-ка объявление, — и Маргарет вытащила из кармана обрывок газеты. Лили пробежала страницу глазами. Прочитала еще раз, отказываясь верить. «Ищу сына… Деррик Тодд, если ты жив…» — Как? Неужели?.. — Это я написала, — скромно сказала Маргарет. — Ты? — поразилась Лили. — Но зачем? Внутри все смешалось. Секунду назад она не понимала, радоваться ли тому, что мать Деррика неожиданно нашлась сама, а теперь не знала, что думать о подложном объявлении. — Хотела вас развлечь и заодно увести подальше от Джейка, — объяснила Маргарет. — До Севера его лапы не дотянутся, можешь быть уверена. Сейчас он так занят, что даже не сразу понял бы, куда вы подевались, ну а потом рыть старые газеты придется долго, к тому времени вы бы окончательно потерялись где-нибудь. А ведь мысль дельная. И как Лили самой в голову не пришло провернуть нечто подобное? Она могла бы и раньше предположить, что Деррик не всегда будет послушным. А если заинтересовать его, то он пойдет добровольно — куда требуется. И раз уж никакой матери нигде нет, ее действительно стоило придумать. — Но ты мне все портишь, — продолжила Маргарет с нажимом. — Какого черта ты рассорилась с Дерриком? Без тебя я зря трачу на него время. Я сломала голову, чтобы как-то его увлечь и направить ваши шатания. А теперь все идет насмарку. Вот еще героиня-спасительница выискалась. А ведь если подумать, то она поступила очень подло. Впрочем, чего от нее ждать? Едва ли она способна считать чужака человеком. — Послушай, а тебе не кажется, что это жестоко? Такой обман? — спросила Лили. — У Деррика ведь никого нет, он наверняка станет мечтать, как увидится с мамой. Маргарет только фыркнула: — Да кого волнует, о чем он станет мечтать? Он все равно до цели не дойдет. — И то правда... Спорить было не о чем. Продравшись через хлипкий частокол жалости и эмпатии, Лили признала, что считает поступок Маргарет выгодным и удобным. Новая заманчивая цель разом положит конец блужданиям Деррика, придаст сил и желания жить. А заодно и благоразумия. Теперь уж, наверное, он не откажется от компании. На душе посветлело от одной мысли, что есть шанс наладить отношения и продолжить путешествие вдвоем. Даже можно не убивать Деррика. Конечно, если он будет с Лили, то спешка ни к чему, пусть пока живет. — Слушай, а на что тебе сдался Деррик? — поинтересовалась Маргарет. — Ты любишь его? Неожиданный вопрос сбил Лили с толку. Она покраснела. — Не знаю. Нет. — Тогда зачем он тебе? Сидишь тут, сопли на кулак мотаешь. Невелика потеря — случайный попутчик. — Мне нужно его убить. — Что? — Маргарет вскочила с дивана. — Какой прок в его смерти? — Я должна убить его, чтобы выжить! — отрезала Лили и добавила гораздо тише: — И еще потому, что хочу этого. — М-м? Видимо, мне не понять. — Маргарет покачала головой и провела рукой по глазам. Вид у нее был крайне растерянный. — А почему бы тебе не переключить свое желание на Джейка? Лили вздрогнула, но не от неожиданности или страха. Она испугалась собственного спокойствия. Мысль о смерти Джейка, или Маргарет, или первого встречного почему-то больше не вызывала никакого внутреннего протеста. Лили чувствовала, что при необходимости способна на все. И это осознание, как ни странно, сближало с Маргарет — такой же беспринципной и жестокой. Теперь Лили понимала ее, прощала за прошлые грехи и даже немного жалела. Вот уж не повезло — влюбиться в подлеца. Гораздо лучше оставаться холодной и сохранять ясный рассудок. «Но если кто-то посмеет ранить тебя, не стесняйся ответить в десятикратном размере», — нашептывала другая. Нет, это были мысли самой Лили. — Я боюсь, — пробормотала она, опустив глаза. О внутренних метаморфозах рассказывать не хотелось. — Странная ты стала, — протянула Маргарет. — Ладно. Пошли за Дерриком. Надеюсь, он притих и больше не будет чудить. Попробуем уговорить его вернуться к тебе. — А если он не согласится? — Согласится, он же не идиот. Его без тебя хорошо потрепало. А нет — что-нибудь придумаем. У нас новый союзник, как знать, вдруг он поможет? Лили молча пошла обуваться. Руки тряслись, даже не получалось застегнуть башмаки. «Ты любишь его?» — трепыхалось в голове голосом Маргарет. Нет. Это чувство должно называться иначе. Любовь не созвучна смерти. — Только ты со своими убийствами погоди, ладно? — вмешалась в мысли настоящая Маргарет. — А то мне прямо обидно, что моя затея с Севером не хочет работать. Бедняжка, а ведь она старалась для Лили: придумала объявление, разместила в газете, потом подсунула Деррику. А еще прятала их у себя дома, когда серые возжаждали крови. И с дружками Эдди помогла справиться. И сейчас узнала, где Деррик, с кем-то договорилась. — Знаешь, — сказала Лили, улыбаясь, — я думаю, что ты не такой уж плохой человек. Может, попробуем дружить, как раньше? Маргарет споткнулась в дверях.

***

Они пробирались по улицам, все более неприглядным, минуя ветхие горбатые дома, через дождь и желтую грязь, пока не свернули в квартал, выглядевший даже хуже предыдущих. Здесь жилье, собранное из строительного мусора, соседствовало с заброшенными кирпичными зданиями. Крыши поросли травой, стены щерились надписями, в окнах с разбитыми стеклами виднелось сохнущее белье. — Это Двадцать девятая улица, — возвестила Маргарет. — Тут живет наш новый друг. Над ними распахнулись створки ставен, и кто-то вылил наружу содержимое помойного ведра. Лили успела отскочить в сторону в последний момент. — Эй, вы там совсем, что ли? — заорала Маргарет. — А вы кто такие? — осведомился владелец ведра. — Первый раз вас тут вижу. Вынюхиваете? — А есть что? Так я в полицию доложу! Окно с шумом захлопнулось. На головы подругам посыпались остатки сухой белой краски. — Жуткое место, — сказала Лили. — Наш друг такой же? — Нет, но он странный. Ну честное слово, разве станет нормальный человек незнакомого парня на улице подбирать? Лили только хмыкнула. Что поделать, если высшие силы обделили Маргарет добротой. Они нашли двухэтажный дом, местами подлатанный и неумолимо проседающий вниз. Маргарет по-хозяйски прошла в распахнутую дверь и ступила на узкую скрипучую лестницу. Лили поспешила за ней, озираясь и брезгливо морщась. В подъезде было темно и пахло плесенью. — Его зовут Ральф, — сказала Маргарет, остановилась перед номером «11» и постучала. Лили закрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее, и вовсе не от недолгого подъема. Подумать только, сейчас она наконец увидит Деррика. Нужно собраться, чтобы предстать перед ним спокойной и милой, а то он еще испугается. Внутри послышалась возня, и через несколько секунд дверь открыл сонный растрепанный мужчина. Лили сразу расслабилась. Давно она не видела такого безобидного человека: очки в проволочной оправе, рассеянная улыбка, вязаный жилет с прыгающими животными. Он был похож на слегка тронутого библиотекаря. — А, Маргарет? — бросил он. — Проходите. Я как раз думал, как вернуть тебе деньги. Они протиснулись внутрь, и Лили сразу врезалась в пирамиду из пустых бутылок. На полу валялись скомканные бумажки и подушка не первой свежести. — Где Деррик? — спросила Маргарет. Ральф пожал плечами: — Ушел. Лучше оглохнуть, чем услышать такое. Лили почувствовала, что сползает по дверному косяку, но Ральф успел ее подхватить. — Как так? — рявкнула Маргарет. — Я его отпустил. Лили оттолкнула Ральфа. Первый шок прошел, и теперь злость придала ей сил. — Да ты хоть понимаешь, что ты наделал? — завопила она, схватившись за голову. — Он болен! Ему нельзя оставаться на улице, а никто его не приютит. — Деррик сказал, что ему надо идти, — возразил Ральф с невозмутимым видом. — Я не стал препятствовать. Он взрослый человек и отвечает за себя. — Мы договаривались о другом, — напомнила Маргарет, прищурившись. — Мы не договаривались о невозможном. Как, по-вашему, я должен был поступить? Привязать его к кровати? Накачать снотворным? А кто бы рецептик выписал, ты? Вот он какой, этот безобидный мужчина. Расчетливая, циничная сволочь — впрочем, как и весь их род. Предал доверие и еще шутить вздумал? Он должен поплатиться. Лили схватила бутылку, замахнулась на Ральфа. Тот с неожиданной для сонного человека прытью увернулся, перехватил ее руку и сильно сдавил запястье. Лили взвизгнула от боли и уронила оружие. — Вот это было опасно, — прокомментировал он. — Но я вам не Деррик. Я бы не выжил здесь, если бы не умел постоять за себя. — Хорошо, — сдалась Маргарет. — Ну а что-нибудь разузнать тебе удалось? О прошлом, как я просила? — Нет, — спокойно ответил Ральф, глядя ей в глаза. — Ты лжешь! — Какая разница? Все равно я не хочу ничего говорить. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Лили попыталась снова зацепить бутылку, но Ральф погрозил ей пальцем. Его расслабленный вид сбивал с толку. Он был похож на кота, который прикидывается спящим перед мышью. Подыскивая менее заметное оружие, Лили принялась разглядывать мусор на полу. Под ногами лежал лист бумаги, напоминающий цветную картинку из книги. Заинтересовавшись, Лили подняла его, развернула и ахнула: на рисунке был Деррик, мягкий и неуловимый. Прямой нос. Светлые пятна глаз. Незнакомое выражение на неотличимо похожем лице. За спиной у нее удивленно хихикнула Маргарет. — Тебе понравился Деррик, да? — спросила она, обращаясь к Ральфу. — Но, понимаешь, и мы ему не враги. Мы тоже его любим и боимся за него. Нам стоит объединиться. Ральф усмехнулся и скрестил руки на груди: — Сдается мне, что от друзей не убегают куда глаза глядят. — Мы просто немного повздорили, — сказала Лили, подлаживаясь под тон Маргарет. — И все же. Он кому-то из вас ребенка сделал? Жениться обещал? Он вам что-то должен? — А если да? — предположила Маргарет с надеждой. — А врете тогда. Я знаю всю его жизнь, в том числе и с кем у него были отношения. Подруги растерянно переглянулись. — И он явно не из тех, кто хлопает дверью для эффекта. Он не выглядел неуравновешенным или чрезмерно экзальтированным, — продолжил Ральф. — В какой-то мере он даже показался мне флегматиком. — Флек… эк… чем? — переспросила Маргарет. — Да черт с вами! Не верю я вам, вот и все. — Он сунул руку в карман, достал две смятые купюры и положил на стол. — Держите свои деньги и убирайтесь. Я не желаю ввязываться в охоту на людей. Лили сжала ладони в кулаки и закричала: — Хватит нас за дур держать! Живо говори, где Деррик! — Я не знаю, клянусь. Он не посчитал нужным сказать, куда идет. — Ну что ж. — Она глубоко вдохнула. — Тогда имей в виду, что именно ты будешь виноват в смерти Деррика. Ему нельзя оставаться одному на улице, ты разве не понял? Дурья башка! Он с Юга. Выделяется. И у него нет здесь друзей, ни одного. Уверена, что если к концу недели его где-нибудь не прибьют, то он замерзнет насмерть. Она увидела, как Ральф смотрит на нее во все глаза, и поняла, что сумела тронуть его. — Слушай, приятель, — осторожно ввернула Маргарет, — я смотрю, ты живешь очень скромно. Наверное, разные были времена? Ты случайно не знаешь, где обычно собирается здешний сброд? Ребята, которым некуда пойти. У них же должны быть тепленькие места в городе? Мы бы поискали там Деррика. Ральф очень долго молчал, переводя взгляд с одной гостьи на другую. — Если мы возьмемся за дело втроем, то и справимся втрое быстрее, — добавила Лили. — А я думаю, что тут каждая секунда на счету. Тебе приходилось мерзнуть или быть битым? — Приходилось, — сказал Ральф. — Тогда чего мы сидим и болтаем? Ты ведь поможешь нам? Снова долгая пауза. Лили заметила, что у Ральфа дрожат губы. Наконец он вздохнул и ответил: — Нет. — Но как же… — Идем, Лили, — резко перебила ее Маргарет. — Мы попусту теряем здесь время. Она окинула Ральфа уничтожающим взглядом, хмыкнула и развернулась на каблуках; а когда подруги оказались на улице, сразу ускорила шаг и заявила на ходу: — Этот тип что-то знает, я нутром чую. — Тогда почему мы ушли? — не поняла Лили. — Я была уверена, что вот-вот дожму его. — Еще чего! — рассмеялась Маргарет. — Маленькая ты пока. Он с самого начала плохо к нам отнесся, а твое поведение только все испортило. — Как? Опять я виновата? — Ну а кто же? Мне он почему-то не отказал, когда я с ним договаривалась. — Тогда ему просто было жаль Деррика, — проворчала Лили. — А сейчас они успели провести какое-то время вместе. Это не я усугубила ситуацию, а мы обе продули Деррику. Невольно вспомнилось, как тот ухитрился покорить Эда Брауна — грубого и неотесанного парня, способного на высокие чувства разве что к пузырю спирта. Должно быть, и Ральфу предложил свою кровь. Кого не подкупит простота и самоотверженность? — Кулаками махать в любом случае не стоило, — заметила Маргарет. — Ну да ладно. Нам надо срочно придумать, как вытащить из Ральфа все, что он знает. — Может, ударить? Пытать? — предложила Лили. Маргарет скривилась и пихнула ее в плечо: — Нет, ты серьезно? Как ты себе это представляешь? — Он довольно худосочный. Я думаю, если наброситься вдвоем… — Перестань фантазировать, — перебила ее Маргарет с раздражением. — Я предлагаю вот что. Я уверена: и часа после нашего ухода не пройдет, как Ральф бросится на поиски. Ты видела, как его поразили твои обвинения? Прямо в сердце! — Значит, мы можем за ним проследить? — Именно. Но торопиться не будем. Зайдем… проберемся к нему, скажем, ночью, и ты убьешь Деррика. Лили вздрогнула: из чужих уст это прозвучало донельзя цинично и жутко. — Э… по правде, я уже не хочу его убивать, — призналась она. — Я хочу поехать с ним на Север. — Ты меня с ума сведешь! — простонала Маргарет. — Что мы с живым Дерриком делать будем? Похитим в мешке? Черт, как я его ненавижу! Если бы не он, тебя бы не пришлось уговаривать убраться из этого города. Двадцать девятая улица кончилась, потянулись более аккуратные дома, нередко с ухоженными палисадниками. Подруги миновали булочную, из которой доносился запах выпечки. Лили вдохнула его вместе с сыростью и произнесла: — Убью, если он откажется быть со мной.

***

Деррику снилось лето: бесконечное поле, ломкость травы и красный шар солнца, катящийся вниз. Но сразу после пробуждения тепло оказалось иллюзией. Он продрог, в горле першило, кости ныли. Наверное, он проспал не больше часа, иначе замерз бы насмерть. Деррик вздохнул, попробовал спустить ноги со скамейки, на которой лежал, но вместо этого скатился на землю. Сонное оцепенение, ставшее привычным, снова принялось за него. И зачем только очнулся? Говорят, смерть от холода — самая легкая. Деррик с удовольствием провалился бы обратно в лето. А может, еще не поздно? Закрыть глаза — и солнце вернется. Так он и поступил, и тьма приветливо взяла его за руку. Стало странно и почти уютно, как во время легкой дремы, когда внешний мир отступает, а сознание плодит спутанные безопасные образы. Лета среди них не было — одна лишь слякоть — но зато во всем сквозила приятная отстраненность. Затем пришел покой, и Деррик приготовился раствориться в нем, но в следующий миг почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Его пронзила судорога. Возвращаться в реальность не хотелось, поэтому Деррик решил прикинуться мертвым. Но, как назло, его продолжали тормошить и даже бесцеремонно перевернули на спину. Деррик нехотя открыл глаза и увидел совсем близко склонившегося Ральфа. — Как мне повезло! — воскликнул тот, схватил находку за ворот и прижал к себе. — Я опередил чокнутых девчонок. Черт, да ты весь горячий! — Ты зачем здесь? — прохрипел Деррик, с трудом припоминая, как складываются слова. Удивляться не было сил. — Это ты зачем! Почему ты ушел от меня, если идти некуда? — набросился на него Ральф. — Я думал, что ты разумный парень, который просто попал в беду. А ты, похоже, жить перехотел. Ну и поволновался я, пока бегал по городу и тормошил всякую рвань! Я же давал тебе адрес, ты его потерял? Деррик отвел глаза. Сквозь голые кроны деревьев безжалостно улыбалось льдисто-серое солнце. — Да, где-то выронил. — Ну и балбес! Ладно, главное, что я тебя нашел. Сможешь на ногах стоять? — Прости, я не пойду с тобой, — сказал Деррик. — Очень мило, что ты за меня переживаешь, но оставь меня в покое, пожалуйста. — Да ты не так понял, — Ральф явно начал терять терпение. — Я больше не прошу, чтобы ты мне позировал. Просто поживешь у меня, пока не поправишься, а потом мы что-нибудь придумаем. Можешь целый день спать, стоять на голове или смотреть картинки с голыми тетеньками. Согласен? — Тогда я тем более не могу, — заупрямился Деррик. — Так утруждать незнакомого человека! Мне и здесь нравится. — Хватит чушь пороть, — донеслось до него будто сквозь слой ваты. — У тебя немного деньжат не найдется? Он смиренно позволил поставить себя на ноги. Небо съехало вбок, в ушах зазвенело. — Пожалуй, найдется, — признался Деррик, ощупав подкладку куртки. За все время, проведенное на улице, его ни разу не попытались обобрать. Вероятно, потому что он выглядел как последний оборванец. — Ну так давай их мне! — воскликнул Ральф и дернул куртку на себя. — Ты платишь за аренду комнаты, и между нами все красиво и благородно. Деррик рухнул в его объятия и полузадушенно просипел: — Сказал же: я с тобой не пойду. — Да что не так-то? Ты мне не доверяешь? — Просто из-за меня у тебя будут неприятности. — Хорошо, — согласился Ральф странным, напряженным голосом. — А если ты тут помрешь, я буду винить себя. Ведь чувство вины тебе знакомо, да? Что ему надо? Мало, что ли, своих проблем? Конечно, он знает, куда уколоть, ведь он слышал об Олли. Если б у Деррика остались силы, он бы вскочил и убежал от этой наглой и безжалостной доброты. — Пойми, что ты несешь ответственность не только за себя, но и за всех, кому ты небезразличен, — добавил Ральф и закинул руку Деррика себе на плечо. — Но тебе-то что за дело? — Я уже слишком много сил на тебя потратил. Попробуй-ка поищи конкретного бродягу, пусть и приметного, в разных концах города! Деррик хотел ответить, но неожиданно для себя закашлялся. — Ну вот, — заключил Ральф. — Ты очень болен, так что идем со мной, и не спорь. И Деррик подчинился. Ног он совсем не чувствовал, поэтому Ральф кое-как дотащил его до дороги, а потом они взяли такси. Деррик впервые в жизни оказался в автомобиле, и его сразу укачало. Пока он сдерживал тошноту, Ральф развлекал его рассказами о том, как сбился с ног во время поисков и как опрашивал всех окрестных бродяг и знакомых художников, малюющих за деньги портреты в парках. Они вышли на Двадцать девятой улице и расплатились с водителем деньгами Деррика. Нужно было пройти еще около квартала — для экономии, как выразился Ральф. Но не успели они сделать и ста шагов, как дорогу перегородили двое мальчишек лет шестнадцати — похоже, обитатели соседних домов. — Привет, Ральф, — сказал первый, ковыряясь в ухе. — А кто это с тобой, новый дружок? — Не припомню, чтобы у меня был какой-то старый, — миролюбиво отозвался Ральф. — Ты его на помойке нашел, да? Совсем одиноко тебе? — Плохи дела, — поддакнул второй паренек. — Он же тебя чем-нибудь заразит. — Я вас обоих сейчас сломанной челюстью заражу, — пообещал Ральф. Тут Деррик снова закашлялся. — Да у него туберкулез! — воскликнул первый мальчишка и с опаской попятился назад. — Напоминаю, что у меня тоже, — сказал Ральф. — Но это не помешает мне вас отлупить. Он снял очки и спрятал в карман, потом усадил Деррика на землю и поднял валявшийся рядом обломок кирпича. Но выпрямиться не успел: кто-то из мальчишек ловко запустил в него камнем и попал прямо в затылок. Ральф свалился на Деррика. — Черт, — простонал он. — Экономия — зло. — Ха-ха-ха, придурок! — заливались подростки. — Ах вы преступники малолетние! Кто хочет разобраться, подходите, я готов! — Ральф встряхнулся и поднялся на ноги. — Очень ты нам нужен. Иди домой, выпей лекарство. И дружка своего угости! — Мальчишки наградили обоих неприличными жестами и бросились наутек. Ральф погнался было за ними, но вспомнил про гостя, махнул рукой и вернулся, потирая затылок. Несмотря на неприятную ситуацию, Деррику стало смешно. — Я думал, они нападают только на чужаков, — заметил он. — Я здесь тоже чужой. А ты лучше помалкивай, пока мы не зашли в дом. — А откуда ты? — Ниоткуда, — улыбнулся Ральф. — Отсюда. Я выразился образно. Деррик хотел уточнить, что это значит, но промолчал, чувствуя себя идиотом. Каким бы хорошим человеком ни был Ральф, общий язык им точно не найти. — А ты правда болен? — спросил Деррик, пока радушный хозяин возился с непослушным замком. — Ха-ха-ха, нет, — ответил тот и распахнул дверь. — Это я придумал, чтобы ко мне меньше лезли. Местные жутко боятся чем-нибудь заразиться, особенно в свете новостей про Безликую болезнь. Хотя сами — рассадники вшей и инфекций. Деррик вошел следом, не разуваясь, и опустился в кресло. Тепло помещения разморило его. Он совсем было расслабился, но затем вздрогнул от резкого звона: Ральф швырнул на стол тарелку с объедками. — Гипотетически я мог бы тебя заразить, между прочим, — он усмехнулся, взглянув на Деррика. — Но ты тогда не стал бы предлагать помощь? — Наивная душа! Ты знаешь, что некоторые больные люди специально ищут, кого бы заразить? — осведомился Ральф сердитым тоном. — Но ты ведь не из таких? — А из каких? — Не знаю. Лицо Ральфа смягчилось. — Ну и дурень же ты. Пойду наберу ванну, а ты пока жуй, если можешь. Он вышел, а Деррик переместился за стол и обреченно уставился в тарелку. От вида еды тошнило. Он закрыл глаза и представил, что его уже нет. Ведь он вполне мог замерзнуть сегодня в парке. Но мысль о смерти утратила заманчивость покоя. Сейчас в каморке Ральфа сидел какой-то новый Деррик и с удивлением осознавал, что хочет жить, выздороветь, отблагодарить всех, кто был добр к нему, и попасть на Север. Не так уж и мало дел. Ральф вернулся, схватил Деррика за шиворот и потащил в ванную. Тот не возражал и принял помощь, однако образцовое послушание не понравилось Ральфу. Он, похоже, решил, что Деррик не старше шести лет, и принялся читать нотации: как не стоит разговаривать с незнакомцами и доверяться им во всем. Раскладывая убогое подобие дивана, Ральф твердил, что нельзя безмятежно спать в подозрительном доме. Деррик молча слушал; потом его уложили, измерили температуру и подсунули микстуру, предварительно наказав не пить непонятные лекарства. — Все, что я с тобой сделал, ты должен был не допустить! — завершил нравоучительную речь Ральф и облизал ложку за Дерриком. — Фу, гадость какая. И тут в дверь забарабанили. Ральф вздрогнул, побледнел и выронил микстуру. — Я узнаю этот стук, — прошептал он. — Хуже просто не придумать. Прячься скорей! И прежде, чем Деррик успел понять, что стряслось, он оказался под диваном, задыхающийся от пыли и заваленный кучей хлама. Послышался скрип открывающейся двери, потом зашаркали шаги, и раздался женский голос, больше похожий на рокотание грома: — Итак, соседи мне доложили: ты тут устроил притон. Что за алкогольный склад? Гостей водишь? — Ничего подобного, — принялся оправдываться Ральф. — Как видите, у меня никого нет. — И денег у тебя до сих пор нет, а? Я уже две недели жду оплату. Думаешь, я не смогу подыскать жильца получше? — Деньги есть! Одну минутку. Деррик понял, что сейчас его карманы обчистят, но оставалось только смириться. Не мог же он вылезти и испортить Ральфу игру. — Как ни приду, всегда одно и то же — мазня и бутылки, — проворчала хозяйка смягчившимся тоном. Видимо, деньги умаслили ее. — Ой, а эта картинка красивая. Где ты такого мальчика нашел? — В голове. — Ну смотри мне. Еще хоть полслова от соседей услышу — даже проверять не стану, сразу на улицу вылетишь. У меня уже есть на примете порядочные люди, которые будут рады сюда переехать. — Клянусь, я целыми днями только сижу взаперти и пишу. Да вы второго такого отшельника во всем квартале не найдете! — Это и подозрительно. Женился бы… Деррик зажал нос обеими руками, задержал дыхание — он был близок к тому, чтобы расчихаться. Перед лицом мельтешил унылый пыльный носок. Проклятая хозяйка никак не уходила и принялась читать лекцию о том, как обустроить личную жизнь. В тридцать лет давно пора заводить деток, но для этого надо начать зарабатывать. Почему бы не бросить живопись и не заняться настоящим делом? Отчаявшись дождаться конца воспитательной беседы, Деррик попробовал хотя бы отодвинуться от разлагающегося носка. Рука зацепилась за что-то тонкое и острое — игла? Деррик осторожно нащупал находку, подцепил и приблизил к глазам. Использованный шприц. — Ладно, — между тем заявила хозяйка, — у меня дела, еще на рынок сходить надо. Но ты подумай над моими словами. — Конечно-конечно, — заверил ее Ральф и вытолкал за дверь. Когда шаги стихли, он шумно выдохнул и залез под диван доставать Деррика. Тот выполз навстречу со шприцем в руке. — Ты зачем мусор собираешь? — резко спросил Ральф. Деррик пожал плечами. — Просто любопытно стало, откуда взялась эта штука. — Из-под дивана, откуда ж еще? Все, давай обратно под одеяло. Не осмелившись задать вертевшийся на языке вопрос, Деррик улегся, как и велели. Глаза сами начали закрываться. — Тут до меня всякий сброд жил, а убираться я не любитель, — зачем-то добавил Ральф. — А давно ты тут? — Уж и не помню. Несколько лет. — А родители у тебя есть? — А как же. — Везет тебе, — сказал Деррик. — А почему ты решил стать художником? — Потому что я им родился. Странно. А Деррик, похоже, никем не родился. Фермер из него вышел неважный, но он даже не задумывался о том, какое занятие ему по душе. Раньше его жизнь принадлежала Олли, и это было счастливое время. А ведь Олли тоже никогда не сомневался в своем призвании. Все творческие люди, что ли, такие? — Ты лучше придумай, как отделаться от Маргарет и ее подружки, — вставил Ральф, нарушив ход мыслей Деррика. — Я чувствую, что они сюда еще наведаются. Конечно, я их сразу за дверь выставлю, но… — Они могут и через окно наведаться. — Правда? Ничего себе бабенки. — Ральф поскреб подбородок. — Но не своруют же они тебя? Хотя ты такой худой, наверное, тебя и муравей на спине утащит. Тебе надо хорошо питаться. — Лучше мне уйти, если Лили знает, где я, — осторожно сказал Деррик. Ему не хотелось посвящать Ральфа во все тонкости отношений с Лили, хотя, возможно, после недавней пьяной исповеди тот уже знал абсолютно все. — А чего она от тебя хочет? — Сам не пойму. — Мне показалось, что она влюблена в тебя, — заметил Ральф с лукавой улыбкой. — А тебе такое приходило в голову? — Нет. — Ха-ха-ха, бедная Лили. Ладно. Отдыхай и ни о чем не думай. — Ральф поправил ему одеяло. — Если страшные женщины влезут в окно, я их прогоню, обещаю. Деррик невольно улыбнулся. Ему стало легко, тепло и спокойно — почти забытое состояние. Комната уплывала назад и вбок, на ее место вставала знакомая с детства обстановка — плетеный стул, комод, старое зеркало, кресло с маминой вышивкой на спинке. Деррик болел, но не опасно, и кто-то трогал его лоб приятной прохладной ладонью. Нравилось думать, что это Олли, но краем неспящего сознания Деррик чувствовал: дом — лишь видение. Зеркало разбилось, вышивка сгорела, ничего нет и возвращаться некуда. Он поднял руку и нащупал на лбу мокрое полотенце. Рядом, спиной к нему, сидел Ральф и что-то штриховал на бумаге. Деррик окликнул его, тот повернулся — и оказался Олли. Тридцатилетним, с голубыми глазами и в очках с толстыми стеклами. — Чего не спишь? — удивился взрослый Олли. — Хочешь предложить свою кровь? Спасибо, оставь себе. Деррик беспомощно вздохнул. — Не прикидывайся моим братом, — попросил он. Достаточно он насмотрелся подобных видений, чтобы перестать принимать за чистую монету. Почему ему понравился Ральф? Потому что это добрый и отзывчивый человек. Путать живых с мертвыми неправильно. Пора перестать. Олли раскрыл ладонь, и вместо карандаша в ней оказался использованный шприц: — Я здесь уже несколько лет живу. Понимаешь? — Нет, — ответил Деррик, чувствуя смутную тревогу. — Как всегда, слишком невнимательный, — Олли вздохнул, встал и шагнул в тень. Деррик хотел рвануться за ним, но ватные конечности не позволили и пальцем пошевелить. — Объясни, ради чего ты умер? — вытолкнул из себя Деррик, едва поднимая кирпичи-слова. — В отличие от меня, ты был талантлив. — Может, и ты талантлив — откуда тебе знать? — ответил за Олли Ральф, и видение рассыпалось. Похоже, все это время он сидел у изголовья Деррика и слушал горячечный бред. Даже бумага и карандаш слились воедино во сне и действительности. — Просто ты отдал брату все, а теперь страдаешь без него, — продолжил Ральф. — Попробуй пожить для себя. — Но зачем? — А почему должно быть какое-то «зачем»? Жизнь не выражает ничего, кроме себя самой. Это были слова Олли — почему их сказал Ральф? Неужели Деррик еще не проснулся? Он напрягся изо всех сил, попробовал встать с кровати — и наконец открыл глаза по-настоящему, в каморке на чердаке, которую хозяйка обещала сдать порядочным людям. Ральфа рядом не оказалось; зато на полу скрючилась Лили и плакала навзрыд.