Chapter 11.
10 января 2016 г., 20:15
Когда опускается занавес, Бэкхён уже знает, что за кулисами его ждет конверт, прикрепленный на зеркале. Ему без надобности удостоверяться в этом. Он уже все видел. В зале. За крайним к центру столиком в правом крыле. Он ждет.
Сегодня для него Бэк подобрал кое-что особенное и необычное.
На днях они с Тао решили устроить ночной киносеанс со всеми вытекающими дома у китайца; купили выпивку и кучу гадостей и, как настоящие суровые мужики, завалились смотреть… «Бурлеск». Китайская Панда безаппеляционно заявил, что хочет посмотреть что-нибудь связанное с кабаре, словно в жизни ему его мало. Типичную голливудскую историю золушки, перенесенную в стены бара, они смотрели уже не раз и не два. И, наверное, даже не двадцать, а куда больше. Но Бэк знал, что китаец просто фанючит на голос Шер и балдеет от красной помады Агилеры. Да и сам он наизусть знал каждый саундтрек из фильма. Так что два друга смачно хрустели попкорном под высокие ноты американских див, а в середине фильма настолько втянулись, что уже вовсю подпевали, наверняка мешая соседям спать. Но им было откровенно наплевать. Знаменитый танец экспресс они отплясывали вместе с героинями; Тао даже умудрился сломать старенькому стульчику ножку, и набить себе синяк. Было смешно смотреть, как Цзы смеется и плачет одновременно. Хотя за свой громкий хохот Бэк поплатился горсткой попкорна, которую минут десять после вытряхивал из недр кофты. Но даже тогда друзья не переставали смеяться.
Под конец фильма они более или менее успокоились, доели безвкусный начос, который почему-то обожает китаец, а после окончания, совершенно не в тему наготовили вкусный горячий какао и устроились на утепленном балконе, закутавшись в пледы. До самого рассвета они болтали о всякой дурацкой фигне, типа новой баскетбольной площадки через два квартала или обновленном дизайне бутылки их любимой газировки с лаймом.
В ту ночь Бэкхёна обволакивало особое тепло; ему нравилось проводить время с Тао вот так. Этот мальчишка хоть и был младше, но Бэк чувствовал в нем опору. Он стал для него единственной ниточкой, живительной соломинкой. Он любил его, как любят родных братьев и сестер. Он доверял ему, себя, свою жизнь, свои секреты.
Уже около пяти, когда первые скромные ледяные лучи солнца поднимались туманным облаком над Сеулом, Бэкхён потеплее укрыл уснувшего на мягком стареньком матрасе Тао, и направился в зал, где они оставили после себя жуткий бардак. Спать не хотелось, а убираться было бы глупо - в такой-то час. К тому же будить Цзы шебуршанием фантиков не хотелось. Бэкхён отыскал пульт среди мусора на столе, чтобы выключить черный экран, на котором все еще на стоп-кадре мерцали титры, но неожиданно решил пересмотреть фильм еще раз. Это желание спонтанным маленьким бенгальским огоньком зажглось где-то в желудке, приятно грея своим слабым теплом. Подушечки пальцев кольнуло сладким предвкушением, отдаваясь дрожью на хрупких плечах, спрятанных вязкой темно-синего свитера.
Как можно осторожней, Бэкхён сгреб мусор на столе на один край, достал еще один плед и, сварив себе кружку горячего какао, устроился на диване, обложившись плюшевыми подушками, перед этим предусмотрительно проверив донсена. Тот по-прежнему сладко спал, улыбаясь во сне.
Бэк чувствовал умиротворение и спокойствие, он тонул в мягкости подушек, пледа и бежевого дивана, и даже морозные лучи согревали волшебной утренней пылью. Громкость осталась на трех процентах, так чтобы не потревожить сон китайца.
Причина, по которой они из раза в раз пересматривали «Бурлеск» оставалась загадкой даже для них самих; было что-то в фильме цепляющее. У каждого человека есть такой фильм, лично-особенный. Для каждого он свой; который полностью поглотит, навсегда застрянет в сердце ярким желанием пересматривать знакомые кадры снова и снова.
У них с Тао такой фильм был один на двоих. Бэкхён почти наизусть знал каждую реплику героев, а на моментах песен тихо напевал слова себе под нос, забыв про остывающий шоколадный напиток, как вдруг его осенило. Главная героиня исполняла песню в костюме, состоящем полностью из бусин жемчуга, и бинго! Как это бывает в мультиках, над головой Бэкхёна зажглась лампочка. По телу разлетелись мириады бабочек, щекочущих кожу изнутри.
К Бэкхёну пришла замечательная идея, как удивить человека, который, кажется, тоже становится очень важным для него.
https://pp.vk.me/c7002/v7002844/1156a/0huwwdXLPIk.jpg
В гримерке как всегда шумно. Все носятся в поисках своих нарядов, выясняя, у кого на сегодняшний вечер есть заказ, а у кого нет. Бэк уверен – у него есть. Он спокойно проходит к своему столику и замирает. Внутри взрываются мыльные пузыри, как это бывает перед показом новой концертной программы, но сейчас все ощущается гораздо сильней. И страшней. В хорошем смысле. У него сердце колотится на кончиках пальцев, а в ушах шумит обезумевшая кровь.
Он слышит шепотки и чувствует завистливые взгляды, когда облачается в мерцающее жемчужное платье, состоящее практически из одних нитей перламутровых шаров. Оно сделано на заказ, единственное в своем роде «Как и ты, Бэкхён, наш дорогой Бриллиант». И от этого бегут мурашки.
Плечи чуть приоткрыты, но парочка жемчужин все же тянутся поперек плеча, словно спадающие рукава, грудь закрыта переплетением, замыкающимся в невысокий стоячий воротничок, а живот расчерчен реберным узором. Юбка длинная, кругляшки возятся по полу, длинными нитями оплетая сочные бедра и аккуратные лодыжки. Поверх бисерной юбки прикреплены белоснежные мягкие перья, образуя коротенькую юбочку, прикрывающую белье. На ножки Бэк заранее подготовил такие же чарующие туфли, обшитые сверкающими стразами, перышками на пятках, словно лебединые крылья, и головокружительной высоты каблук. Лицо нежного молочного цвета сверкает пудрой, на веках - угольные завитушки, сделанные Тао. Он все эти дни упорно учился рисовать тонкие чернильные линии ради нескольких секунд. Наверняка Чанель даже не заметит, но… Бэкхён хочет быть для него идеальным.
И пускай завистливые взгляды провожают его, твердая походка и шуршание бусин придаст ему уверенности; пускай пальцы подрагивают от предвкушения. Крылышки бабочек предательски порхают внутри, он слишком счастлив, уверен в себе. И в Чанеле.
***
♪ BTS – I Need U (Acoustic Ver.) Когда с тихим щелчком за Бэком закрывается дверь, Пак Чанёль все еще стоит у окна, сквозь тонкую дымку тюли задумчиво всматриваясь вдаль огромного мегаполиса, сверкающего множеством ярких огней. У Бэкхёна подрагивают крылышки бабочек в животе от вида темного высокого силуэта. Дыхание сбивается, теряя ровный сердечный ритм, и, чтобы не упасть, приходится опереться спиной на темную деревянную поверхность двери. Сердце гулко стучит, выбивая дробью символы чужого имени о ребра, но Бэк не замечает. Он не может оторваться от прекрасного профиля, и прикрывает глаза, чтобы избавиться от наваждения. Неведомое зыбкое чувство накрывает его с головой, но он совершенно не пытается дать определение столь непривычным ощущениям. Танцор делает первые шаги по направлению к мужчине, слушая, как бисерные нити юбки шуршат во тьме при каждом его шаге; они холодят горящее тело, но, к сожалению, безвластны над пылающим разумом. Пак наконец-то обращает задумчивый взгляд на парня, и на его лице Бэкхён замечает легкую ласковую улыбку, от которой его сердце пропускает удар, а кончики пальчиков приятно покалывает. Он не контролирует свои эмоции, когда губы изгибаются в ответной улыбке. Плавно и почти бесшумно мужчина направляется к нему навстречу. От запаха парфюма кружит голову. Его глаза блестят черным глянцем и ослепительным теплом. Бэк нервно сглатывает, не находя в себе сил отвести взгляд. Он медленно тонет в черных глазах, пока тонкие пальчики медленно скользят по лацканам брендового пиджака. Дрожь пробивает все тело от макушки до пят, стоит только крепким обжигающе-горячим рукам скользнуть по обнаженной талии, забираясь пальцами под нити платья. Бэкхён отводит взгляд, цепляясь им за ключицы мужчины, лишь бы скрыться от сжигающего пламени глаз. В голове взрываются бомбы, и он не может уцепиться ни за одну мысль, попросту потому, что их нет. От близости мужчины его неслабо ведет: от теплых прикосновений, что обжигают обнаженную незащищенную спину, от теплого дыхания и неповторимого аромата горячей кожи. Тихий шепот рушит его на алмазную пыль, дрожь медленно пробирается внутрь пылающего тела, становясь его сущностью. Он успевает бросить короткий взгляд на лицо мужчины, захлебываясь судорожным вздохом, прежде чем чувственный поцелуй сносит остатки разума волной лазурного цунами. Руки судорожно обвиваются вокруг крепкой шеи, губы подчиняются чужим властным губам и непроизвольно раскрываются, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Бэкхён тонет, тонет… Их поцелуй до ужаса чувственный, они медленно и безумно нежно касаются губ друг друга, мимолетно. Ресницы юноши дрожат, его губы опаляет чужое дыхание. Он не чувствует ни земли под ногами, ни своего тела, разум плывет на волнах переполняющих его чувств. Он слышит только стук их сердец. И никто из них не задумывается, что таких поцелуев между клиентом и, что уж лукавить, проституткой быть не должно. Но они продолжают целовать губы друг друга, мягко и трепетно, упоительно до дрожи и мелких мушек перед глазами, лишь слегка посасывая. Сильные руки неторопливо ласкают плавные изгибы, время для них замерло. Застыло под магией момента. Двое постепенно перемещаются на просторный диван, жемчужное платье валяется где-то у дверей. Сейчас на хрупких плечах надета чужая рубашка, оголяя фарфоровые молочные бедра, и острые линии плавно изогнутых ключиц. Тонкие хрустальные пальцы скользят по чужим щекам, шее, не смея спускаться ниже на обнаженную грудь. Пак сидит, откинувшись на спинку дивана, одной рукой прижимая певца к себе за хрупкую талию, свое наваждение, свое сокровище, а другой скользит ладонью по нежной прохладной коже, и ловит губами вздохи между поцелуями. У обоих невыносимо кружится голова от частых глубоких вздохов; они потеряли счет времени, но даже под угрозой смерти не смогли бы оторваться от губ друг друга. Они опухли и уже давно потеряли всякий контур границ, но поцелуй до сих пор сквозит тягучей, карамельной нежностью. Их глаза лишь изредка встречаются, пока парни делают перерыв, восстанавливают сбившееся дыхание. В какой-то момент Пак не выдерживает вида заалевшего прекрасного юноши, урывками теплого воздуха ласкающего его губы, и, крепче сжимая тонкую талию, притягивает к себе. Их поцелуи изредка соскальзывают, чтобы зацепить зубами скулу или мягкую раковину уха, но неизменно возвращаются к желанным мягким губам. Они не несутся галопом по дорогам своей страсти. Они медленно плывут по спокойной реке желания. Обволакивающего и опасного. Поглощающего. Когда губы немеют окончательно, а легкие словно забиты песком, Чанёль трепетно касается лба парня воздушным поцелуем, скользит губами на веки, целуя милые завитушки, и укладывает юношу себе на грудь, поправляя чужие соблазнительные бедра, покоящиеся на его коленях; оплетает своими руками, пристраивая голову на чужую макушку, и прикрывает глаза. Он бы отдал все свои деньги, лишь бы провести с этим парнем остаток своих дней. Так, сидя на мягком диване, обнимая это чудесное создание, слушая его мерное дыхание и гулкий стук сердца, сжимая тонкие пальчики в своей ладони и изредка касаясь их шершавой кожей губ. Чанёль впервые не срывается в бездну безумия, не хочет пошло разложить прекрасную Птичку на простынях. Всю ночь они лишь касаются друг друга, нежными спиралями и завитками, лаская, чертят вензеля по коже. Особенно Пак не может контролировать себя, когда вырисовывает пальцами узоры на длинной молочной ножке, спускаясь до самой стопы, а потом яростно впивается в легкую улыбку на губах и упивается мягким смехом. В груди распускаются белоснежные цветы, и раненой птицей в голове бьется глупая дурацкая фраза. Хочется кричать «не уходи», «будь со мной», «я…» о последней фразе он не хочет даже думать, и поэтому лишь пытается заглушить свои мысли пошлыми звуками поцелуев. - Бэк… - безумие настигает их под самый рассвет, после нескольких бокалов вина. Его мальчик все же невероятно смотрится на белых простынях, и его черные волосы слишком соблазнительно рассыпаются по белому как снег покрывалу. Мальчишка стонет оглушающе тихо, перед глазами плывут круги; Пак не может оторваться от раскрытых в немом крике губ, толчки слишком плавные и сводят с ума, но ускоряться он совершенно не желает. Мальчишка дрожит так, что Чан, даже не присматриваясь, видит это. Его кроет, когда упругие бедра подаются навстречу до пошлого шлепка, а с губ срывается его имя, настолько сексуально и трогательно одновременно, что, кажется, словно он умер и воскрес подобно Фениксу. Капли пота расчерчивают высокий лоб, а хрустальные пальцы беспомощно цепляются за прутья кровати. - Чанёль!… Чанёль!… - любимый голос…. Чанёль толкается сильней, сходя с ума от пульсации, словно они горят… плавятся…. Он больно впивается в плавные изгибы бедер, насаживая мальчишку до звездочек перед глазами, до беспамятства. И чувствует, как становится невообразимо хорошо, когда тугая струя наполняет распаленное тело, и белесые капли орошают его пресс. Его разум умирает на доли секунды, затапливая черепную коробку эйфорией. Они безумцы, потому что тонут и не сопротивляются... тонут друг в друге. Волна оргазма не отступает какое-то время и Чанёль в беспамятстве шепчет признания. Но парень под ним не слышит этого шепота. Лишь спусти долгие минуты, он оцепляет неслушающиеся пальцы от деревянной спинки и вплетает их во влажные волосы нависающего мужчины, притягивая того ближе. Его глаза лихорадочно блестят, так, что у Чанёля щемит сердце, и он с обреченностью понимает: те слова вырвались не просто так, а вполне осознано. Тонкие губы вновь целуют его, на этот раз так, что хрупкие ребра трещат под натиском объятий, а глаза зажмуренные, лишь бы избежать реальности, так быть не может. Так быть не должно. Слишком сильные чувства раздирают его грудь.***
Поднимаясь по лестнице в чудесную обитель хакеров, Чанёль сокрушался, что сегодня надел белое пальто. Как ему давно стало понятно, лучшая экипировка для посещения пристанища Лэя и Сехуна – это старые, а еще лучше древние, вещи, которые не жалко. Конечно, все можно постирать, и даже пальто после химчистки будет казаться совершенно новеньким, но мало ли что можешь осесть на тканевой поверхности? Обитель этих двоих это вам не шутки. - Прекрасный дом, - бормотал себе под нос плетущийся рядом Кенсу. – Чудесная атмосфера и хозяева - просто идеальный пример гостеприимности, - брезгливо оглядывая окурки на ступенях, бурчал Кенсу. - Чанель, почему мы не могли просто пригласить их в офис? - Потому что Сехуна невозможно туда заманить абсолютно ничем. Потому что парни работают исключительно на своих компьютерах. Потому что я надеюсь, что сегодня тот светлый день, когда Лэй решил приготовить что-нибудь съедобное, - с надеждой сказал Чанёль. - Все, понял, больше вопросов не задаю, - прозвучало достаточно обреченно. К удивлению парней, в квартире хакеров их не приветствовал ни как всегда улыбающийся Лэй, ни Сехун, бурчащий, что его оторвали от очередной игры, ни, черт возьми, очередная гора коробок из-под пиццы, которую хозяевам просто напросто лень выкинуть. На самом деле, Паку и его помощнику первые несколько минут казалось, что они просто ошиблись квартирой. Или пролетом. Или подъездом. Или домом… городом… планетой! Да хоть Вселенной, черт возьми! Потому что Кенсу и Чанёля встретила чистота. Абсолютная. Вымытый пол, недавно почищенный коврик и не до конца выветрившийся лимонный запах чистящих средств. Все это невольно наводило на мысль, что что-то случилось. Иначе, почему берлога хакеров, царство мусора и рассадник микробов внезапно стал напоминать нормальное жилье? - Эй, есть кто-нибудь живой? – спросил Чанёль, давая знак Кенсу заглянуть в гостиную. На вопрос среагировали мгновенно. Из кухни вылетел Лэй, чуть не запнувшись о брошенные им же кеды, и гневно указал кухонной лопаткой на Кенсу: - Ни шагу в уличной обуви!!! Сехун, ты совсем оглох? Почему входная дверь не заперта? Заходите, берите что хотите! Когда ты успел заняться благотворительностью, мелкий оболтус!? – и, повернувшись к Чанёлю, немного ошарашенному таким «радушным» приемом, улыбнулся: - Добрый вечер, босс! Какими судьбами? - Да все теми же, - медленно переваривая происходящее, ответил Ёль. – Но… что случилось с вашей квартирой? Она выглядит так, словно тут живут нормальные люди. Лэй сокрушенно покачал головой, а потом выдал что-то похожее на мини-заклинание. Или, по крайней мере, прочитанное задом наперед слово. - … Вот! Что является одной из важных угроз для человечества? - Природные катастрофы? - Терроризм? – ну, Кенсу всегда был на своей волне. - А вот и нет! Плесень, друзья мои, – с видом вузовского философа заключил хакер. - Она пробирается в наши дома, становится нашим невидимым врагом.… Знаете, сколько жизней она загубила? – Чанёль с До недоуменно переглянулись, одним лишь взглядом спрашивая друг у друга, сошел ли их друг окончательно с ума или просто его мозг поработила вышеупомянутая плесень. Возможно, Пак и его помощник честно бы ответили Лэю, что не знают ответа на заданный вопрос, и пали бы жертвами многочасовой лекции о плесени, о которой хакер вычитал в интернете, но, на счастье двух шокированных мужчин, из комнаты выглянул Сехун, прерывая не успевшую начаться революционную речь Лэя. - Да просто сосед по лестничной площадке пригрозил вызвать санэпидем службу, если мы не уберем мусор. Ну, и Лэй полез на сайты – выяснять, чем можно уничтожить то, что мы развели. Наткнулся на статью о новом виде плесени… итог вы видите перед собой, – разводя руками, пояснил Се. - Зато теперь тут чисто, - Ёль указал на очевидный плюс, радуясь, что пальто можно будет не везти в химчистку. - Макнэ этого не ценит, ему и так хорошо живется, - Исин вдруг вспомнил, что должен быть гостеприимным хозяином: - Вы не голодные? Я тут мясо запек… - Мы голодные! – мгновенно среагировал Чанёль и поспешил на кухню, не забыв скинуть обувь и безбоязненно повесить пальто. Устроившись на стуле, парень дождался, когда перед ним поставят тарелку с все еще дымящимся куском аппетитного на вид мяса, и вонзил в него вилку. Конечно, фуагра и всякие там дефлопе во французских ресторанах – это неплохо, но нет ничего лучше, чем простой кусок хорошо приготовленного мяса. Чанёль был неравнодушен к домашней еде, но самому было ужасно лень готовить, особенно после трудового выматывающего дня. Исин солнечно улыбнулся, активно размахивая полотенцем, и пригласил за стол мнущегося в дверях Кенсу: - Присаживайся. Сейчас пообедаем, а уже потом займемся делами, - и, повернувшись обратно к плите, рявкнул так, что запихавший себе в рот кусок побольше Чанёль чуть не свел счеты с жизнью: - О Сехун! Поднял свою задницу со стула и пошел есть! После такого ласкового обращения Се появился на кухне через 10 секунд. Как в армии получил свою дымящуюся порцию, наставления от Лэя «и-только-рискни-насвинячить-и-уронить-еду-на-пол», после чего отбыл обратно в комнату. А сам Лэй, устроившись на колченогой табуретке, совершенно неожиданно переключился из режима наседки в режим великого компьютерного гения, и вспомнил про дела. После этого спокойно поесть парням не удалось, потому что как только Исин услышал про послания в закрытой системе, тут же понесся в комнату, сходу запрыгивая на стул и начиная что-то судорожно набирать на компьютере. Чанёлю и Кенсу не оставалось ничего, кроме как последовать за неугомонным хакером. - Я слышал о подобном… - пальцы Исина порхали над клавиатурой, словно как у пианиста-виртуоза. – И, конечно, айпи-адрес не закреплен? - Само собой. Тогда бы мои парни вычислили его в два счета. Сехун оторвался от поглощения мяса и насмешливо пробубнил: - Ну да… твои специалисты просто высший класс. Зарплату получают отличную, и за что? За виртуозное раскладывание пасьянсов и просмотр порнухи? – при этом растянутые щеки парня смешно двигались. - Сехун-а, а не хочешь ко мне в отдел? – растягивая на лице широкую улыбку, которую бывалый О классифицировал как предсмертный подарочный оскал, проговорил Кенсу. – Покажешь всем, как надо работать! Я, конечно, буду драть с тебя три шкуры… но зато у моего отдела будет на кого равняться. Се на провокацию не повелся, лишь сделал глоток из чашки и серьезно заметил: - Если ты разрешишь мне работать дома, я прямо сейчас готов подписать договор. - Не бери его на работу, Кенсу, - покачал головой сердобольный Исин. – Если его не пинать, он тебе любую программу месяц писать будет. Зато желчи от него натерпишься… - И как ты с ним только живешь? – подхватывая волну, спросил Кенсу. - Я убираю квартиру, кормлю его и плачу за интернет. Поэтому со мной он – вежливый макнэ. А еще у меня есть лопаточка и код от его кредитной карты. Все трое засмеялись, глядя на усмехающегося Сехуна. Он вовсе не обижался, потому что знал, что за его талант хакера эти трое будут прощать ему все. - А теперь о делах… - уже серьезным тоном начал Лэй. - Сообщения в закрытой системе, неотслеживающийся код и классика – скрытый айпи. Сехун, ничего не напоминает? - Напоминает, - Ухмылка Сехуна не обещала ничего хорошего. – Я уже встречал такую тактику. Правда, это тебя вряд ли успокоит, босс. - Рассказывай, я готов ко всему. Сехун ребячески крутанулся в кресле, чудом не задев локтем чашку, что так опасно стояла на краю стола. За такие виражи ему прилетел нехилый подзатыльник от всполошившегося Лея; потирая пострадавшее место, макнэ продолжил: - На моей памяти, так действовало управление «К» нашего чудесного правительства. Я, конечно, не в курсе, чем ты таким занимаешься и можешь ли привлечь внимание федералов… Но новости неутешительные – либо ты реально насолил правительству, либо… за тебя взялся какой-то серьезный дядя, у которого достаточно денег и связей, чтобы использовать программы и специалистов настолько высокого уровня. В любом случае, я тебе не завидую. Сейчас Чанёль в полной мере понял смысл выражения «из-под ног выбило землю». Пак был готов ко всему – к налету международной группы хакеров, к претензиям корейской мафии, к козням конкурентов, к предательству партнеров, но Ёль и подумать не мог, что это будет как-то связано с Бэкки. Грудь залил липкий страх. В каждом пришедшем письме отправитель упоминал о его мальчике, и если сначала ему казалось это бредом и шуткой какого-либо обиженного клиента кабаре, который, страстно желая Бэкхёна, нанял умелого хакера, чтобы попугать Чанёля таким вот дурацким и неоригинальным способом, то теперь картина выстроилась полностью. Пак знал, в какие игры играет, и ждал, что на него рано или поздно начнут давить, и поэтому обезопасил себя со всех сторон. Однако он не мог предугадать, что в его жизни появится Бриллиант. И давление, которое теперь идет через его Бэкки, стало мощным ударом. Если бы Чанёль мог, он бы увез Бэкхена далеко-далеко, чтобы никто и никогда до него не добрался,… но теперь, когда выяснилось, что невидимый враг очень могуществен, все планы рушились, как карточный домик, сбитый ветром из незакрытого окна. Становилось по-настоящему тревожно – за себя, за бизнес, за всех, кто, черт возьми, на него работает. И было страшно за Бэкки, который, сам того не зная, стал мишенью. Кенсу буквально почувствовал, что сейчас творится в мыслях босса, поэтому в следующую секунду положил руку ему на плечо, чуть сжимая: - Чанель. Я, и Лэй, и Сехун – все мы, гарантируем, что мы найдем этих ублюдков. Не забудь, я начальник службы безопасности. Мы всю страну перероем, но остановим их. Слышишь? - Эй, Пак! – подал голос Се, - Пусть Кенсу тот еще зануда, но он прав. На тебя работают лучшие специалисты, так чего же ты паришься? Я расшифрую их код, чего бы мне это не стоило… - Я сегодня же отправлю запросы в правительство. Есть там у меня свои люди… они помогут, - кивнул Кенсу, сделав пометочку, что нужно потом надавать по ушам Сехуну. - А я, в свою очередь, прослежу, чтобы эти двое друг друга не убили, - усмехнулся Лэй. – Се, еще раз оставишь грязную посуду на столе, и я выкину тебя из квартиры. - Да, у меня собралась отличная команда, - не сдержал смешок Пак, но каждый из присутствующих заметил истеричные нотки в этом жесте. И это действительно было так. Пускай эти парни – далеко не идеальны. Но Чанёль знал, что с ними у него все получится. Было не так тревожно, они давали надежду. Невидимый враг будет уничтожен, а маленький Бэкки спасен… - О Сехун, я убью тебя! – бешеной гарпией взвился Исин, когда макнэ все-таки опрокинул тарелку. ... Мда, их команда точно обречена на успех.***
Последняя цветастая бутылка заняла свое место на стеклянной полке бара. Высокий китаец глубоко вздохнул, опускаясь на полную стопу, небрежным движением головы смахивая прилипшую челку со лба. Он несколько часов вместе с младшими барменами и официантами переоформлял главные стеллажи с ассортиментом алкогольных изысков, которые предоставлялись в их кабаре. - Хорошая работа, молодцы! – Крис с легкой, чуть уставшей улыбкой поклонился своим подчиненным, получая в ответ неслаженный хор голосов. Самая сложная, хотя, точнее будет сказать - кропотливая и нудная из работ на сегодня была закончена, и хотя дел было, как и обычно, немерено, оставшиеся не были настолько изматывающими. Перетаскивать нелегкие ящики с бутылками, и при этом стараться, чтобы ничего не разбилось, довольно нелегко. Крис, неторопливо раскатывая рукава белоснежной измятой рубашки, направился к стойке. - Джин, - молодой парнишка, один из младших барменов, отвлекся от копошения под стойкой и поднял вопросительный взгляд глаз на босса. - Да? - Скоро должны привезти закуски из ресторана. Вот тут перечень, - Крис потряс сцепленными листочками альбомного формата с кучей цифр, расписанных по таблице, и положил на деревянную поверхность, подталкивая к парню. Мальчишка к этому времени вынырнул из-за стола и принялся разглядывать бумаги. – Мне нужно зайти к Сухо насчет меню коктейлей. Если я не успею вернуться, примешь все без меня. - Я? – удивленно вскинул брови парнишка. - Ты думаешь, не справишься?- ухмыльнулся Крис. - Надеюсь, это был риторический вопрос, - с улыбкой ответил парень. – Все будет сделано в лучшем виде, босс! – Крис по-отцовски похлопал парня по плечу и, обогнув стойку, направился к лестнице. В коридоре на втором этаже он наткнулся на тройку отлынивающих от репетиции артистов. При виде его две танцовщицы испуганно ойкнули и побежали обратно в сторону зала, а парень обреченно вздохнул. Красивым плавным движением он обернулся вокруг своей оси, в процессе складывая руки на проглядывающей из-под ткани серой растянутой борцовки смуглой груди, опираясь на стену, и смешно надул губы. Крис усмехнулся с такого обиженного вида парня и решил просто пройти мимо, не обращая внимания на Кая. Ким Чонин, или, как его называли здесь, Кай, был местным плейбоем. Все в один голос говорили, что его отцом был Аполлон, а матерью не иначе как Афродита, и не важно, какие там связи у этих богов были на Олимпе. Высокий жгучий красавец, сводил всех и каждого с ума взглядом темных томных глаз с искоркой озорства, а бронзовая кожа манила прикоснуться к ней. Желательно губами. Мальчишка не стеснялся носить болтающиеся майки, соблазняя всех темными сосками и прекрасными формами упругого тела. Его называли ожившим танцем, потому что каждый миллиметр этого человека был соткан из танцевальных битов. Причина, по которой Кай самовольно пришел именно в кабаре, неизвестна, но, как говорил он сам, ему нравится танцевать именно так, как танцуют здесь. Молодой красавец соблазнил не одну богатую леди, и даже нескольких представителей сильного пола. Смуглый кореец представлял собой прекрасные сочетания страсти и ласки. Даже во время выступления на его лице отражались такие эмоции, словно он занимается любовью с самим танцем. Прекрасные полные чувственные губы раскрывались, чтобы сделать жадный вздох, и столько порочности было в этом движении, что порой за ночь с эти мальчишкой были готовы заплатить сразу несколько клиентов. Искусный доминант и чувственный пассив. Мальчишка был прекрасен в своем образе соблазнителя. И что интересно, не снимал его никогда, даже в стенах кабаре, беззастенчиво флиртуя с местными девушками. А те с удовольствием откликались на флирт сердцееда, а некоторые и вовсе предавались утехам с молодым парнем. Об этом особо не распространялись, но и секретом не считалось. - Эх, Крис, ты знаешь, что ты обломщик? – Мальчишка нагнал бармена уже в самом конце коридора, подстраиваясь под его шаг. - Я вроде бы не динамил тебя, Кай, детка, - ухмыльнулся Крис. - Что? Ты уже забыл?! – с наигранным возмущением отозвался танцор, заставляя Криса обернуться. Блондин даже успел испугаться, что его шутка оказалась вовсе и не шуткой, и он всерьез успел где-то в прошлом отказать парню. – Во вторник ты бросил меня умирать от жажды прямо за твоей чертовой барной стойкой! – Китаец облегченно выдохнул, чувствуя, как у него с плеч падает гора. Ха! А мальчишка красиво обставил его. 1:0 не в его пользу. – Эй, что за лицо? - Я мысленно фейспалмлю, ты же понял. - По твоему лицу так сразу и не поймешь, радуешься ли ты или фейспалмишь! – небрежно бросил Кай, расплываясь в улыбке и подтягивая сползшую с крепкого плеча майку. – Ты куда-то торопишься? А то я бы мог дать тебе второй шанс? – уже игриво спросил Чонин. - Прости, Принц Нарцисс, но меня ждет мой Король, - поддерживая шуточный настрой парня, отказался Крис, делая при этом мини-реверанс. - А ты все бегаешь за своим самодуром, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Кай, пряча ладони в бездонных карманах тренировочных штанов. - Бегаю, - с грустью выдохнул Крис. Несколько метров они прошли в тишине, нарушаемой шарканьем ног. - Ну, тогда удачи тебе, - как-то обреченно выдохнул Кай. Крис ощутил неприятное давление в груди, словно его сейчас … пожалели? – Эх, вот и все, Крис, свой шанс ты упустил! – Тут же наигранно разочарованным тоном добавил Кай, и китаец был отчасти благодарен танцору за то, что тот все снова перевел в шутку. – Третьего шанса я тебе не дам, блондинчик, - ткнув Криса в плечо, довольно протянул Кай. – Но если вдруг все же надоест гоняться за своей Королевой, ты скажи, я устрою тебе первоклассное прощанье с первой любовью! – уже еле справляясь со смехом продолжил Кай. - А тебе разве не надо репетировать? - А я и репетирую! - Свой сарказм? - Ты, кажется, не знаешь, но его тоже нужно оттачивать. И ты лучше всего для этого подходишь. Кай с легкостью ушел от затрещины, которая пролетела в нескольких сантиметрах от его головы, лишь слегка задев кончики розоватых волос. Вслед убегающему громко хохочущему парню, доносилось сдавленное шипение. Крис пообещал себе, что в следующую их встречу припомнит танцору его последнюю реплику.***
Постучав в красивую резную дубовую дверь и получив разрешение, Крис осторожно вошел внутрь, стараясь не сильно мешать начальнику. Чунмён хоть и откликнулся, но сделал это совершенно машинально. Не обращая внимания на пришедшего, он продолжил что-то рьяно строчить на и без того исписанном листе. Крис мягкой поступью прошел по ворсистому ковру и опустился в глубокое обитое бархатом кресло, укладывая руки на деревянные подлокотники. Безразличный взгляд скользнул по хорошо знакомой обстановке кабинета и выжидающе остановился на занятом начальнике. Чунмён сосредоточенно чиркал ручкой, брови мужчины были нахмурены, а на лице проступила парочка морщин. Крис внимательно вгляделся в лицо Сухо, некстати вспоминая его недавнее предложение. Вообще-то китаец шел сюда не только ради обсуждения меню, но и чтобы, наконец, дать ответ. -Так-с! – Чунмён неожиданно как-то слишком резко вышел из рабочего состояния и кинул ручку поверх бумаг. Крис, не ожидавший таких резких перемен, испуганно моргнул и недоуменно уставился на босса. – Крис, молодец, что зашел. Номера 3, 4, и 7. Если сделаешь что-нибудь с сильным кислотным запахом, то сгодится номер 8, – выпалив все это на одном дыхании, директор резко подорвался со стула и широким шагом подошел к стеллажу с бумагами, вытаскивая одну из сотни толстеньких серых папок. Бармен опешил от такого. Сколько он помнил, это первый его настолько короткий разговор с боссом, что… Крис буквально прирос к стулу. Неожиданно. Он отмер только лишь когда Чунмён грузно рухнул в кресло, скрипнув кожаной обивкой; папка с документами грохнулась на стол перед ним. Вновь взяв ручку, Сухо с прежним усердием принялся писать, придерживая строку в документах. - Ты вызывал меня только поэтому? – решился осторожно спросить Крис, подавшись в кресле вперед. Чунмён отвлекся от записей, поднимая взгляд на бармена, и вопросительно изогнул бровь. - А разве было что-то еще? Ты подал мне список авторских коктейлей, и я одобрил те, которые посчитал нужными. Если ты беспокоишься, что я был слишком предвзят, то могу тебя заверить, тестировал я не один, так что решение, которое я тебе озвучил, принималось не только мной. Или, быть может, ты хочешь услышать минусы остальных напитков из списка? Я могу рассказать тебе, но позже. Я занят сейчас, неподходящий момент. На этом все. Ты свободен. – И вновь уткнулся в бумажки. Крис глубоко вздохнул, сжимая подлокотники. Не так он представлял себе их разговор. По правде говоря, он не столько переживал о том, что его личный любимый коктейль, стоящий под номером 1, не одобрили, сколько его сбила с толку такая холодность босса. Он всерьез опешил от такого приема. Да, он не был кем-то особенным, чтобы к нему обращались со всеми почестями, но Сухо всегда, всегда(!) очень вежлив со своими работниками. Даже когда у него какие-то проблемы. Но та холодность, что источал директор сегодня, ошарашила бармена. Он бесшумно поднялся из кресла, почтительно поклонился и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Несколько секунд он еще стоял у дверей, переосмысливая произошедшее, а потом напомнил себе, что работа не ждет: вот-вот придет партия закусок, а так же им еще предстоит сервировать стол на сегодня. Встряхнув головой в последний раз, он широким шагом направился вниз.***
Как только за барменом закрылась дверь, Чунмён устало откинулся на стул и закрыл лицо руками. Как же он люто сейчас себя ненавидел. Ему хотелось буквально провалиться сквозь землю, но именно под его кабинетом находилась одна из костюмерных, поэтому проваливаться было нельзя. Да и некуда. Он уже тысячу и один раз проклял себя за те слова, что сорвались несколько дней назад. Он явно думал не головным мозгом, когда с такой легкостью приглашал Криса на свидание. Ему было так неловко. Стыдно - нет. Но жутко неловко - да. Ему ужасно хотелось, чтобы между ним и Крисом было что-то большее, чем просто отношение начальник-подчиненный. В груди все ныло от желания быть с этим китайцем, каждый раз, когда он попадал в поле его зрения. Но… Чунмён отыскал столько этих пресловутых «но»… и самым главным «но» был Тао. Все в кабаре знали о его чувствах, включая сам объект страсти. Очень, между прочим, высокомерный объект. Чунмён не мог сделать с этим ничего. Это было выше его сил. От личностного краха его спасала лишь холодность китайского артиста. Но он не был уверен, что тот будет держаться на расстоянии от блондина и дальше. Сколько еще этот цирк продлится, не знал никто, и Сухо, честно говоря, опасался его исхода. Он ненавидел себя за импульсивность, когда приглашал Криса, и ненавидел за трусость, когда столь холодно обошелся с ним несколько минут назад. Но он боялся. Элементарно боялся, потому что знает, прекрасно знает, что получил бы отказ. Ему был так плохо, беспомощность убивала. Он не может заставить Криса полюбить себя, не может заставить его быть с ним. А на обычные человеческие способы у него не хватает смелости. - Ты трус, Ким Чунмён. Жалкий трус!!! – бумаги и золоченый паркер обрушились на деревянный пол.***
В раздевалке, предназначенной для обслуживающего персонала кабаре, несмотря на позднее время, стоял шум и гам. Сотрудники сцены и официанты уже закончили свои дела и разошлись по домам, так что ничего не мешало уставшим охранникам делиться впечатлениями о дне и обсуждать особо понравившихся артистов. Им было строго запрещено приближаться к певчим птичкам – Сухо увольнял провинившихся, не моргнув и глазом, но вести разговоры можно, ведь так? - А как вам Лулу? – один из охранников потянулся, припоминая соблазнительного певца. – По нему видно, что он не против поразвлечься. Я бы его… - Ну-ну, попробуй, - усмехнулся его напарник, расстегивая манжеты. – Лу тебя тут же пошлет. Он у нас шлюшка только для избранных, на таких, как мы, даже не посмотрит. Уж я-то знаю, я его по ночам сопровождаю. Чем богаче клиент – тем громче Лухан будет стонать. Эта стерва обожает деньги. Так что если их нет, захлопни ширинку! Сюмин, краем уха слушавший бессмысленную болтовню, улыбнулся. В подобных заведениях всегда было туго с моралью. Особенно у тех, кто… хм, так скажем, играл главную роль. - А мне нравится Тао, - голос одного из мужчин потонул в насмешливом улюлюканье товарищей, откровенно над ним издевающихся. – Ну что? Уж намного лучше, чем ваши слащавые мальчики. Сильный, подтянутый… - И будешь ты с ним пассивом, - хохотнул парень. – Такой в два счета нагнет! Парни уже переоделись и собирались домой, как вдруг один из них заметил, что Сюмин все еще в униформе. - Мин, ты решил остаться? Нам сверхурочно не платят. - Нет, просто нужно поговорить с боссом… - Решил выслужиться, повышение хочешь? – хмыкнул мужчина. – Поздно, здесь уже все места под солнцем давно заняты. Сюмин улыбнулся, показывая, что совет он оценил. Напарник, для приличия предложивший было подождать Мина, лишь с облегчением вздохнул, услышав отказ. Работа все-таки выматывала, поэтому хотелось поскорее оказаться дома, не задерживаясь ни на минуту. И это лишь играло Сюмину на руку. За последним охранником закрылась дверь, оставляя Мина в гордом одиночестве. Что же, а вот теперь можно и переодеться. Черная простая рубашка полетела на пол, рискуя испачкаться, являя отличное рельефное тело – пожалуй, он мог бы рассчитывать на благосклонность некоторых артистов, если бы те увидели, как под кожей перекатываются твердые мышцы. Однако охранника это совсем не интересовало… Сюмин раскрыл шкафчик, доставая… дорогой костюм. С первого взгляда было видно, что он брендовый и стоит не одну сотню тысяч вон. Форма была небрежно закинута в сумку, а на запястье лег золотой браслет лимитированного Ролекса. Две минуты – и в раздевалке вместо простого охранника стоял солидный мужчина с презрительной, хищной ухмылкой на губах. Такому место за вип-столом, рядом со сценой, а не в закулисье. Мельком взглянув в зеркало и поправив выбившую прядь волос, Сюмин подхватил сумку и направился к черному ходу, где его уже ждали. - Добрый вечер, Минсок-шши, - шофер распахнул перед парнем заднюю дверь мерседеса и учтиво поклонился. – Какие будут указания? Сюмин небрежно бросил сумку в подставленные водителем руки и с комфортом устроился на сидении, укладывая голову на подголовник: - Вещи – к завтрашнему утру почистить и выгладить. А сейчас – едем в ресторан. В этом заведении, - презрительный взгляд в сторону кабаре, - стафф кормят отвратительно. - Как Вам будет угодно, - почтительно откланялся мужчина. Машина плавно тронулась с места, унося в ночь странного парня, что еще секунду назад казался простым охранником. В салоне играла приятная классическая музыка, и само настроение поднималась к отметке «прекрасно» – впереди вся ночь, которая обещала хороший отдых. - Поезжай в обход, - велел Сюмин. Была у этого парня небольшая привычка – кататься на машинах люкс-класса по разным переулкам, маленьким улочкам, чьи обитатели явно не могли позволить себе такой автомобиль. А созерцание их лиц – негодующих, удивленных, да и просто завидующих, приносило Сюмину удовольствие. Однако сейчас все было немного иначе. На тихой улице, куда на этот раз занесло Мина, на первый взгляд не было никого. Но свет фар выхватил какую-то странную компанию около одной из забегаловок. Подумаешь, несколько нетрезвых парней – чего же тут необычного? Но взгляд Сюмина, натренированный за время работы, выцепил что-то, что заставило его приказать шоферу подъехать прямо к пьяной компании. Подвыпившие парни, зажимали кого-то около стены, перемежая свою речь с грязными выражениями. Между высокими разодетыми во все черное бугаями мелькнула медно-красная макушка. Сюмин чуть приспустил окно и в салон ворвался довольно громкий звонкий голосок, пропитанный ядом и страхом. Мужчину как током ударило – это же Лухан! Минсок помнил, что артист сегодня ушел домой одним из последних, гордо отказавшись от сопровождения охраны. Что же, вот и нарвался на неприятности. Оказался замеченным какими-то нугу, которые повелись на стройные ножки и томный взгляд, и теперь выясняли, зажав перепуганного парня в угол, кто из них будет первым. Рев мотора машины заставил их на секунду переключить внимание на появившегося парня. Дорогой костюм подействовал на хулиганов похуже красной тряпки для быка, но стоило им увидеть ледяной взгляд, свойственный скорее аллигатору, а не человеку, и парни опасливо, но с явной злостью, отступили. - Пойдем со мной, - не церемонясь, Сюмин схватил Лу за локоть, вытаскивая из толпы. – Я отвезу тебя домой. Лухан, запихнутый на заднее сидение, не мог до конца поверить в то, что видит. Рядом с ним сидел один из новеньких охранников - Сюмин. Тот, кто следит, чтобы клиенты Лу не выходили за рамки дозволенного, тот, кто частенько ловил на лестнице в очередной раз подвернувшего ногу артиста, уберегая от падения, предстал перед ним в дорогом, совершенно не по карману простому охраннику, костюме, на люксовом автомобиле, и словно сказочный принц из сказок, спас его от шайки уличных придурков. Лухан пребывал в замешательстве. Охранник Сюмин, что сегодня лично разыскал винтажную шляпку, оставленную Лу в номере, и тот солидный мужчина, что сейчас буквально его спас – это один и тот же человек? - Ты как? – Мин оглядел растерянного артиста. Взгляд испуганный, растрепанные волосы, да немного порванная куртка – вот и все повреждения. Все нормально. - Сюмин… это ты? Но… почему ты … – проигнорировав вопрос, пролепетал Лу, обводя мужчину взглядом. – Ты ведь не охранник? Хороший вопрос, Лухан. Бинго! Сюмин откинулся на спинку сиденья, потирая шею. Ну что же, выкручивайся, Ким Минсок, как хочешь. Крошка Лу хоть и самовлюбленный, но далеко не дурак. - Ты прав, - Минсок вздохнул, ласково ухмыляясь. – Я не охранник. И в вашем кабаре я неслучайно. - И зачем ты тут? – спросил китаец, заворожено глядя на запястье Сюмина, на котором как бы невзначай сверкали часики, на которые можно полкабаре выкупить. Страх от недавней стычки постепенно уходил, но на его место пришло будоражащее кровь подозрение. - Лу, я не буду, да и не хочу тебе лгать. Я вижу, что ты не такой как все, кто работает в кабаре, ты - человек, способный сохранить мою тайну. – Отличное начало, Сюмин. Так держать. – Меня зовут Ким Минсок, и я представитель одного из китайских закрытых клубов. Мои партнеры давно заинтересованы в том, чтобы перевезти в Китай… Бэкхёна. - Б-бэкхёна? – Лу слегка опешил. Хотя нет, не слегка. Вот уж поистине подарок судьбы. Даже прежний страх и ужас, которые он только что пережил, ушли на задний план. Неужели … это шанс, благодаря которому этот выскочка наконец-то исчезнет из его жизни, и место главного артиста кабаре перейдет к нему, Ханю? - Да. Правда, пока Сухо-шши отказывается его продавать… поэтому меня послали разведать ситуацию и переманить Бэкхёна к нам. - Вот оно что… - по лицу Ханя медленно расползалась задумчивая довольная улыбка. - Лухан, я попрошу тебя не рассказывать никому. Это единственный шанс заполучить Бэкхёна. – миндалевидные глаза испытующе с некой мольбой смотрели на китайца. - А? Да! Конечно! Может, я могу чем-то помочь? – в голове Лухана закрутились шестеренки. Он готов сделать что угодно, только бы ненавистный кореец исчез! Минсок мягко покачал головой. Он и не рассчитывал, что Лу окажется настолько жадным до славы. Хотя… кореец видел, как изменился взгляд артиста, когда тот понял, что Минсок – довольно обеспеченный. Сверкание бриллиантов на циферблате часов не шло ни в какое сравнение с тем, как заискрились темные глаза Лу. Жадный, алчный, но даже сейчас – до невозможности соблазнительный и притягательный. - С Бэкхёном я справлюсь сам, но… - ладонь Минсока мягко скользнула по колену Лухана и выше, по-хозяйски устраиваясь на бедре. – В кабаре я лишь охранник, а сейчас я хочу побыть твоим клиентом. За эту ночь я заплачу тебе столько, сколько ты стоишь на самом деле. Лу закусил губу. Сюмин его абсолютно не привлекал, но сейчас, на кожаных сиденьях дорогого авто, хотелось ему подчиняться. Одна ночь ничего не будет значить, и сольется с десятками таких ночей, что были у Лухана раньше. А вот его счет пополнится очень кругленькой суммой. - Вы так любезны, Минсок-шши. Я, кажется, еще не сказал вам спасибо за то, что вы спасли меня, - подаваясь вперед, ласково прошептал Лу, тонкими ручками скользнув по упругой груди. Плечи юноши вздрогнули, когда крепкие пальцы больно сжались на ребрах. - Тогда я жду…
