Они просто чертовски любили друг друга

Эффи.

Был обычный рабочий день, офисный шум, как волна, накрывал с головой, создавалось ощущение, что тебе уже никогда не вынырнуть. Но вот часовая стрелка остановилась на 5 p.m и я поняла, что вижу берег, надо выплывать. Выключаю компьютер, накидываю пальто на голые плечи, хватаю сумку и выбегаю прочь из этого биржевого океана. Сегодня я в особенно поганом настроении, спускаюсь в метро. Меня зовут Элизабет Стонем. Я обычный трейдер, серый офисный работник, живу в Шордиче, ношу юбку–карандаш и черные лодочки. На моих веках аккуратные стрелки, а не черный кричащий смоки-айс. Я забыла дорогу в Сохо, белое полусладкое только по праздникам. Я скрываю шрамы прошлой жизни широкими браслетами. Я промыла голову. Изнутри. Я любила Фредди, но он три года, как мертв. Каждые полгода, я приезжаю на могилу того, кого когда-то любила. Я пережила все ужасы прошлого, я каждую ночь говорю себе "спасибо" за ту жизнь, которую сейчас имею, ведь я смогла. Я не Эффи, меня зовут Элизабет Стонем, и я научилась жить заново. Захожу в свою идеальную квартиру, в эту цитадель порядка и педантичности. Все здесь, как напоминание, что все должно быть под контролем. Единственное живое говорящее и такое родное напоминание о прошлом, сейчас сидит на кухне и курит одну за одной, в тщетных попытках дозвониться до своей девушки в скайпе. Наоми, мы снимаем квартиру вместе, пока Эмили на курсах в штатах. - Эфф, я тут ужин приготовила, гребанные макароны слиплись, и получилась жалкая пародия на пасту, но ты угощайся, – Наоми сидела на старом скрипучем табурете, поджав под себя ноги, и судорожно щелкала по клавишам ноутбука. - Я не голодна, но спасибо, – достаю из холодильника бутылку минералки и отправляюсь в свою комнату. Раздеваясь пред зеркалом, замечаю белые рубцы на запястьях: тонкими лентами струящиеся линии, доходящие вдоль до локтевого сгиба и поперек пересекающие всю руку чуть ли не кольцом. Уже почти без боли вспоминаю день, когда я сделала это с собой в очередной и последний раз. Ветер треплет мои промокшие от дождя волосы. На улице теплая летняя ночь. Я пьяна, сердце стучит сильнее обычного, виной тому две дороги кокаина. Я стою на крыше и это, кажется, вершиной мира. Я почти смирилась с тем фактом, что Фредди уехал и оставил меня. Я просто знала, я просто чертовски была уверена, что где бы он ни был, он ко мне вернется. Мою эйфорию прервали нервные щелчки зажигалки за спиной. Обернувшись, я увидела Кука. Первой мыслью было скинуть его с крыши, ведь каждым своим появлением, он напоминал мне о том, что я потеряла. Фредди - лучший друг Кука, они были лучшими друзьями, но мой гнев утих, когда я заметила выражение лица Джеймса. Это была не вечная похотливая ухмылка, не развязная поза, нет. Каждое его движение было пропитано напряжением, он медленно подошел ко мне и протянул трясущимися, разбитыми в кровь руками сигарету. В его лице было столько боли, что мне захотелось его утешить, я начала беспокоиться, я ждала ответов. Он заговорил. - Я убил за него, Эфф. Фредди мертв, принцесса. Ты должна была услышать это от меня, – с этими словами он поцеловал меня в лоб, и развернувшись на носках, быстрыми шагами ушел прочь. Медленно в груди начало разгораться пламя. Ощущение, как будто на сердце кочергой выжигают его имя, без наркоза, так больно. А потом, ломая ребра, вырывают сердце к чертям, и остается зияющая пустота. Я ватными ногами добралась до ванной комнаты, и разбив зеркало на миллионы осколков, начала чертить на запястьях карту нашей разбитой любви. Из воспоминаний о прошлом меня вырвали счастливые крики Наоми из соседней комнаты. Похоже, она дозвонилась до Эмили. Эта мысль вернула меня в реальность, я была рада за подругу. Переодевшись в домашнюю одежду, я устроилась на кровати и погрузилась в анализы биржевых сводок. Работа была исцелением, и я упивалась этой анестезией после любой нечаянно проскользнувшей мысли о прошлом. Зазвонил телефон, я лениво сползла с кровати и поплелась в гостиную, чтобы ответить. На Наоми я не рассчитывала, она была слишком увлечена общением с Эмс, и вероятно даже не слышала звонка. Я подняла трубку, на том конце провода мужской голос произнес одно слово, и на мгновение, мне показалось, что квартира вокруг меня рушится на глазах. - Наоми?! Я слабым хриплым голосом позвала подругу. Та, матерясь по дороге, подбежала и выхватила у меня трубку. У меня же в тот момент в голове началась война. Я три года не слышала этот хрипловатый, принесший столько боли и радости, голос. Человек, убивший своими словами три года назад во мне Эффи. Гонец с плохой вестью. На том конце провода был Джеймс Кук.

Кук.

Голова гудит, тело ломит, такое ощущение, что меня переехал танк. Тело не слушает мозг, отказываясь подниматься с кровати. С большими усилиями я поднимаюсь на ноги, и тут же наступаю на груду осколков. Прокручивая вчерашний вечер, вспоминаю, что эти осколки ни что иное, как бутылка из-под пива, которой Хоуп огрела меня вчера ночью. Она бывает до безобразия нервной, когда обдолбается колесами. Добравшись до ванной и приняв душ, целую свою сонную девушку в щеку, и выхожу из дома. Я - Джеймс Кук. Я просто наркодилер, пытающийся затеряться в глубине Лондона, пытаясь убежать от прошлого, догоняющего меня день ото дня, становясь то ближе, то бесконечно дальше. Я убегал от призраков прошлого, я забыл всех, кого любил, я строю свою жизнь, как умею. Но каждые полгода я приезжаю на могилу того, кто был мне бесконечно дорог, и кого я потерял. Фредди. Он был моим лучшим другом, но теперь он мертв. Закуриваю сигарету, дым кольцами выплывает изо рта, превращаясь в туманные узоры у меня над головой. Сажусь в машину, двигаюсь стандартным маршрутом, отточенным до боли: до Луи, дальше прозвоны и по точкам. На автомате, лишь бы не думать о прошлом. В Инфилде толкаю ЛСД трем малолеткам. Деньги, дурь, отсутствие моральных принципов. Вот оно - уравнение успешного дилера. После сделки, тошнотворным потоком в памяти всплывают воспоминания о моем прошлом, каким был я три года назад. Адская отправная точка моего бегства. Я, в этой жуткой комнате, этого жуткого доктора нахожу вещи Фредди, они все в крови. В голове каша, я складываю два плюс два. Гнев, страх, жажда возмездия приходят после шока. Он появляется с гребанной битой в руках. Он пускает ее в ход, мне уже не больно, осталась только злость и осознание того, что терять больше нечего. Я готов. Мне уже не больно. Я валю его на пол, вырываю биту, и начинаю отбивать барабанную дробь по всему его телу. Я бью, он начинает захлебываться в своей крови, теряет сознание. Я бью, зубы летят на пол, я швыряю биту в сторону, хочу голыми руками пробить ему череп. Я знаю, чем все закончится, я рад этому. Но в чертовой груди сначала горит бешеный адреналиновый огонь, а когда злость уходит, ребра ломает пустота, не приносящая ничего, кроме дикого чувства опустошенности. Он мертв. Я как в бреду рисую маршрут к ней. Я должен сказать сам, она имеет право все знать. Поднимаюсь на крышу, она стоит спиной ко мне на краю крыши, раскинув руки в стороны, а я наперед знаю, что она еле заметно улыбается навстречу ветру своей нереальной пьяной улыбкой. Замечая меня, спектр эмоций на ее лице скачет, как на американских горках: она недовольна, не хочет меня видеть, затем ее привлекает внимание мой внешний вид, она заинтересована, когда же мы встречаемся, взгляд ее становится беспокойным, она ждет ответа, сама не подозревая, что он разобьет ей сердце. Окончательно. Сказав эти восемь слов, я разбиваюсь сам. Не в состоянии больше видеть ее слезы и истерики, я целую любовь всей своей жизни в лоб и сбегаю прочь, как последний трус. Из воспоминаний меня вырывает гудок мобильного, это Хоуп. - Джеймс, ты вернешься домой к шести? Я планировала позвать в гости сестру, наконец-то вас познакомить, – я все еще в ступоре, в голове вихрь воспоминаний, мы знакомы всего два месяца, я не хочу форсировать события, поэтому бормочу о делах от Луи, безмерной занятости, и о всякой чепухе. Я люблю заговаривать ей зубы и это, кстати, работает. Она, удовлетворенная моими отмазками сбрасывает. Мой план на сегодня выполнен, поэтому просто качу по городу бесцельно, бегу от себя, бегу от прошлого. Стандартный процесс. На экране мобильного знакомый код города, но номера я не знаю. Поднимаю трубку. - Куууук, это ты?! – знакомый голос звенит в трубке, вызывая волну ностальгии. Это Пэдди, мой младший брат. - Как дела, мелкий засранец?! Я рад тебя слышать. - Дела дерьмово, Кук. Мама, она в больнице. - Что произошло, мать твою? – я не на шутку встревожен, это не те вещи, к которым я готовил себя на протяжении всего бегства. Я был готов удирать от копов, прятаться в мусорном баке и спать на скамейке в парке, но эта новость выбила меня из колеи. - У нее алкогольное отравление, она все время кричала твое имя, мне страшно за нее, Кук. - И что я должен сделать, Пэд?- я судорожно пытаюсь придумать план отступления, но он не Хоуп, мои отмазки не сработают с моим младшим братом, он знает меня, только не с ним. – Я придумаю что-нибудь, ладно? Мы вытащим ее из этой задницы, слышишь? Я перезвоню тебе, как только смогу, Пэд. Закуриваю, пытаюсь воспроизвести в памяти людей, которым могу доверять. Это, мать вашу, очень короткий список. Наоми. В последний раз, когда я связывался с ней, она еще была в Бристоле. Все может получиться: набираю номер, я готов с головой нырнуть во все это дерьмо, называемое прошлым. Гудки, после, кто-то поднимет трубку, молю, чтобы это была Наоми. Осторожно произношу ее имя, секундное молчание, затем меня ударяет током. Я, сам того не понимая, попадаю на мину. Я узнал бы ее голос, даже если бы оглох. На том конце провода была Эффи Стонем.