Они просто чертовски любили друг друга

Эффи.

Кидаю в сумку все самое необходимое, натягиваю старые рваные джинсы и растянутый свитер. Последний контрольный взгляд в зеркало и можно ехать. Я не хочу ничего объяснять Наоми, поэтому оставляю ей записку. В голове пульсирует адреналин, ощущение, как будто я вспомнила давно забытый пароль от сейфа, где спрятала свою свободу действий, свободу выбора, свободу воли. Ни страха, ни сожаления, только свобода, от которой легче дышать. - Я сяду за руль. В ответ он только кивает в знак согласия и открывает мне водительскую деверь. Из колонок тихо звучит The XX – Crystalised. Полуночные улицы, освещенные тусклыми фонарями, пустынны и одиноки. Молчание, в этот момент, кажется лучшим решением. Я еще совсем не готова задать ему главные вопросы. Или просто не готова получить на них ответы? К тому времени, как мы пересекаем черту города, Кук уже мирно спит, прислонившись головой к боковому стеклу. «Только ты и я, крошка. Всегда будем только ты и я» Машину резко ведет на повороте, а я еле успеваю вывернуть руль. Мне нужен отдых: сон кажется, лучшим решением проблемы. Сбавляю скорость, увидев табличку с надписью «Мотель». Все складывается как в дерьмовом романтическом фильме. Номер на двоих, видите ли, все остальные заняты. К черту. Он просыпается, когда я паркую машину на стоянке около мотеля. Не задавая вопросов следует за мной. 1:0. Ночь будет долгой.

Кук.

О чем она думает? Губы сжаты в тонкую линию, взгляд устремлен вперед, пальцы крепко сжимают руль. Обо мне? О нас? Существует ли еще вообще такое понятие, как «мы»? Просто вот так ехать и молчать – тот самый момент, когда мы близки, как никогда. Я боюсь вопросов, которые могут взорвать это молчание. А готов ли я дать ответы? Размеренный гул двигателя затихает, и я просыпаюсь. На парковке ни души, только несколько одиноко припаркованных автомобилей. Следую за ней, как под гипнозом. Чувствую, будто если она захочет расстрелять весь мир, я буду только тихо стоять за ее спиной и подавать патроны. Я готов. Ночь будет долгой. Зайдя в номер, мы стоим друг на против друга, боясь пошевелиться, будто любое наше движение способно спровоцировать взрыв. Я изучаю ее глаза: глубокие, синие, при тусклом освещении номера, такие знакомые и чужие одновременно. Ее губы приоткрыты, словно весь поток невысказанных фраз готов вылиться наружу и разбить вдребезги ту тонкую грань дозволенного, что еще держится между нами. Я подношу руку к ее волосам, но замираю, замечая, как ее грудь вздымается при дыхании. Не касаясь, черчу указательным пальцем линии скул, спускаясь к губам. И когда желание дотронуться становится невыносимым, роняю руку на пол пути и отстраняюсь.

Эффи.

Все тело сводит от непреодолимого желания дотронуться до его груди. Там, где по всем законам анатомии должно находиться его сердце. Но вместо этого, я скидываю кроссовки, стягиваю свитер через голову, ложусь на край кровати и закрываю глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Чувствую, как противоположная сторона кровати прогибается и не в силах больше молчать, разрываю тишину: - Почему?! – отчаянно шепчу, пытаясь не заплакать. Он поворачивает голову в мою сторону, и смотря прямо в глаза, отвечает: - Я просто никогда не был хорош для тебя. Вся боль, вся любовь, вся вера в лучшее. Все. Все сгорело в тот момент, когда я убил его. Осталась лишь пустота. Холодная, замораживающая все внутри, пустота. Мне очень жаль. - Мне тоже очень жаль. Я читаю все его эмоции, как по нотам, мы чувствуем одно и то же. Скорбь. Потеря. Пустота. Осколки разбитого сердца впиваются в душу. Одно горе на двоих. Я просто беру его за руку, и это тот чертов момент, когда стены падают. Слезы льются из глаз, но я не обращаю внимания. Просто лежать и чувствовать его руку в своей, не усложняя момент похотью, близостью или словами. Безопасность. Я больше не боюсь прошлого. Спасибо.