Да, я толстая, ну и что?

Я ему много чего хотела сказать. Что он павлин, слепо верящий в свою избранность, что я знаю о споре, и вообще пусть идет, куда подальше… А Макс просто зло усмехнулся и саданул мне кулаком под дых. Незаметно, под партой и по короткой дуге. Вот тут стало и больно и обидно. Чего-чего, но прямого рукоприкладства я как-то не ожидала. Аж слезы на глаза навернулись. Я с трудом наполнила легкие, все еще не веря, что он, скотина, осмелился на такое. Собралась заорать на весь класс. И чуть не улеглась на тетрадку, обнимая пузико, бывшее предметом моего смущения, но никак не защитившее от мужской руки. Воздух так и не пробрался внутрь, выскользнул со сдавленным хрипом. – Замолчи, а то хуже будет! – шипит Макс, его глаза мечут молнии. – Раздевайся! Слабое ответное «мерзавец» остается без последнего слога. На этот раз Макс покровительственно обнимает меня за плечи, потому что с последней парты, отстоящей от нашей на пару пустых, оборачиваются люди. А у меня уже темнеет в глазах. Похоже, следующая попытка закричать и новый удар станут началом обморока. – Раздевайся! – тихо, но очень нетерпеливо приказывает парень. – Или добавить? Я остервенело кручу головой, добавки мне совсем не хочется. Уже понятно, что это животное не остановится ни перед чем. А завопить или дернуться мне не дадут. Руки сами собою тянутся к вороту блузы. – Дура, ниже пояса! – шепчет Макс. – Совсем рехнулась, что ли? Я послушно стаскиваю короткую юбку, которую напялила вопреки всем насмешкам про ножки-столбики. Она соскальзывает на пол, благо парты у нас закрытые. Максим запускает руку мне между ног, горячие пальцы сдергивают набок тонкие трусики, скатав ткань в бесполезную веревочку. Затем расстегивает собственные джинсы, высвобождая напрягшийся член – ровную темную черту на фоне белых плавок и светло-синей джинсы. Раиса Александровна как раз чертит вектор, указывающий куда-то вверх. Символично, не правда ли? Но мне сейчас совсем не до этого. – Не надо! – тихонько умоляю я. – Пожалуйста, не делай этого! – Садись ко мне на колени, – тоном, не терпящим возражений, заявляет Максим, – только обопрись локтями, чтоб никто не заметил. Мое сопротивление длится еще один удар – и кулака и сердца. Костяшки парня вдоволь резвятся на моем обширном боку. О, боже! – Подожди, подожди! – исступленно выдаю я. – Согласна… только не бей меня больше, идет? Это полное поражение, не так ли? Но упорствовать с этим засранцем себе дороже. Похоже, всего несколько ударов отправили мою честь и гордость в глубокий нокаут. – Не будешь? – робко уточняю я. – Посмотрим, – сухо бросает он. – Залезай. И я, отдуваясь, словно бабушка, переносящая авоськи через проспект, выполняю его унизительную инструкцию.