Да, я толстая, ну и что?

Я покорно располагаюсь у него на коленях, мои крупные ягодицы ощущают жар его плоского поджарого живота. Он аккуратно приподнимает подушки бедер, раздвигая их, и Дарья Сенцова оказывается насаженной, как куропатка на вертел. Не сказать, чтобы у него был самый большой из мною виденных, пожалуй, Вадик мог похвастать большим размером. Но глубина и настойчивость проникновения заставляют меня глухо заворчать. Теперь наша композиция, по сути, является позой на боку. Я сижу, навалившись локтями на учебники, но на самом деле очень сильно выгибаюсь под партой, чтобы иметь возможность опускаться и подниматься на его естестве. Макс подхватывает мою ногу, перекидывает через себя, еще шире раскрывает пышные бедра. – А ты гибкая для своих размеров, – одобрительно шепчет парень. Замечательная похвала, нечего сказать. Про мои размеры не шутил только ленивый. Ну что происходит дальше, думаю объяснять не надо. Чувствую себя бабочкой на иголке у энтомолога. Только там иголка протыкает насекомое один раз, а здесь... Вверх-вниз, вверх-вниз, немного по кругу и снова вверх… Зациклить на любом месте и повторить. Стараюсь не издавать ни звука и даже не двигаться. Точнее не двигаться, всем, что выше парты. Потому что ниже парты мою задницу то мнут, как сдобную булочку, то раскачивают, как маятник настенных часов. Поначалу получается. Это я про не дергаться и не шуметь. Но дальше становится тяжелее. Вадик спускал курок минут через пять-шесть, оставляя меня недовольной, но Макс явно наслаждается процессом и никуда не спешит. Даже замедляется, пожалуй. Вверх-пауза-вниз, вверх-пауза-вниз… Он дирижирует моим телом, а мне остается только с наигранно безразличным видом рассматривать что-то на клетчатом листе. В сознание стучится одинокая мысль, что все происходящее напоминает сцену «по согласию». Устыдившись этого, я просыпаюсь и начинаю ругаться в четверть громкости. – Скотина! Подлец! Не прощу! – Добавь убедительности, детка! – издевательски ухмыляется Максим. – И не забудь свои слова, когда будешь кончать. Такая идея, признаться, не приходила мне в голову. Изнасилование подразумевает удовольствие только одного человека из двух, ведь так? Это аксиома, и так далее и тому подобное. – Не дождешься… – упавшим голосом выговариваю я, прекрасно понимая, что мною пользуются, дольше чем это длилось с Вадимом и теми, кто был до него. Еще несколько минут плавных покачиваний, и этот нарцисс имеет все шансы дождаться, черт его дери! Стоило признать, что Макс очень техничный. Каждый раз, когда я сползаю с удобного ему (да и мне самой!) положения, он уверенно возвращает меня на место. Входит очень уверенно, но довольно мягко. Боже, о чем я думаю?! – Неужели тебе начинает нравится? – удивляются мне на ушко. – Тварь! – отзываюсь я, разбавляя обвинение уже хорошо слышным вздохом. Получается довольно эротично. Как же я ненавижу этого ублюдка, не пересказать! А затем случается неожиданное. Лежащий на парте телефон вспыхивает экраном, и я понимаю, что сейчас врубится Evanescence у меня на звонке. Дела становятся плохи, потому что парта уже поскрипывает, а на моем лице красуется глуповатое выражение с норовящими закатиться глазками. А ведь все сейчас обернутся на звук.