Глава 1
6 января 2015 г., 14:09
…Миллиарды звёзд сошли на нет с тех пор, как мы с тобой на Ты… Александр Васильев, «Пластмассовая жизнь»
Облизнув кончик чёрного карандаша, Хомураби прищурился перед зеркалом, осматривая наведённый на лице марафет. Поднятые алые волосы вкупе со стрелочками по краю нижнего века делали его старше, по крайней мере, лет на десять точно. Ему определённо так шло, да и любитель готического мейка Широганэ особо оценит его новый имидж по возвращению. Отдёрнув великолепно-белые манжеты на рукавах, призванный король Тени отклонился назад и посмотрел на часы. Широганэ задерживается. Нехорошо. В последнее время так происходит постоянно, а потом… Что происходит после, даже вспоминать не хочется – до дрожи в теле, до боли в висках от сомкнутых до треска зубов. Он поймал себя на этом состоянии и тут же расслабился. Может, сегодня всё будет не так, как всегда. Хотя король и уверял его, что Рюуко не всегда таковым был, он был другим: сияющим светом с мягкой улыбкой, ласковым и любящим, а ещё неисправимым экспериментатором и последним романтиком. Именно он выдвинул идею о том, что константа Света непостоянна. Она, как ядерный реактор, генерирует свет, но в конце концов его энергоблоки перегреваются и наступает коллапс. Тьма постоянна, незыблема, не подвержена никакому разрушению. Из частиц Тьмы, окружённых генерирующим их в завесу Светом, и состоит Граница. Свет всегда стремится к саморазвитию и, как следствие, саморазрушению. Свет переменчив. Израсходовав один энергоблок, он тут же без сожаления откидывает его и перерождается в новом. Рюуко как чувствовал свой конец. Нет, он знал и прекрасно осознавал, что медленно умирает. Свет рвался из него наружу, выжигая фактором кости в груди, вспышками боли и безумия. Воистину страшного безумия, когда ищущий выхода Свет жаждал встречи с Тьмой. Обычно встречи происходили на нейтральной территории между дворцами Света и Тени раз в неделю. На более частых посещениях всегда настаивал Рюуко, иногда Широганэ соглашался, но не в последнее время. Потому что сам процесс объединения двух факторов был крайне болезненным, особенно для тёмного. Именно его фактор рвало на части, высвобождая энергию, которая тут же, окутанная светлыми частицами, посылалась на Границы, восстанавливая их высоту. В этом было предназначение Истинных хранителей баланса. Предназначение же Призванных – толщина граничной завесы, но об этом позже. А в последние два года, когда безумие Рюуко было ощутимо уже просто физически, Широганэ всеми возможными способами избегал их встреч, сделавшись затворником в тёмной части замка. Но в особо жестоких приступах, когда свет в груди Рюуко просто разрывал его внутренности адским пожаром, он, наплевав на все предупреждения теней, врывался в тёмную часть, круша печати и заслоны. Ему нужна была Тьма, только в ней он мог унять своё разрушение и отодвинуть ещё на некоторое время свою кончину. Широганэ прекрасно был осведомлён о состоянии своего напарника, даже сочувствовал ему, когда бывал в хорошем настроении, не подавал вида, как ему больно смотреть на медленно угасающую жизнь. Он знал, что в конце бессилен помочь ему, и потому принимал всё, что с ним делал Рюуко, с какой-то отстранённой покорностью. Ненавидел ли он Рюуко? И да, и нет – скорее, презирал самого себя. В те последние годы жизни владыки Света мозг и сознание тёмного истинного просто отключились и работали, как метко говорят люди, на автопилоте. Он ел, пил, прятался в тёмном дворце, не приходя на совещания, и жестоко платился за своё поведение, когда в гости приходил истинный Свет. В такие часы, а длилось сие действо – хотя будем говорить прямо, изнасилование – именно часами, Хомураби ненавидел весь свет. Потому что знал и боялся, что в конце то же самое произойдёт с его Шисуи. Хотя на это можно смотреть с другой стороны: врывающийся в его покои, жаждущий жёсткого оттраха король Рей – то ещё зрелище. Да, фактор объединялся, а главное, открывался с противоположным только при особо сильном эмоциональном состоянии своего владельца. Будь то радость, истерика или ненависть. Загвоздка состояла лишь в том, что такое состояние должны испытать оба партнёра одновременно. Когда-то в стародавние времена Рюуко предложил более надёжный способ – секс. Время оргазма можно было скорректировать физически, а это – безграничная и простая возможность объединения факторов и, как следствие, постоянное и надёжное восстановление Границ. Стоит ли говорит, что Широганэ был просто в ярости от подобного решения проблемы. Но вода камень точит, и в скором времени Истинные уже предавались королевским утехам в постели. Хомураби вздохнул с облегчением и прикрыл глаза, когда услышал в коридоре знакомую поступь. Раздался смех. Син напрягся и напряжённо прислушался. Смех перерос в истеричные всхлипы. Ему как курок спустили, так рванул с места Хомураби, опрокинув кресло, в котором сидел. Выбежав в коридор, он увидел Широганэ, сползающего по стене, руками оставляющего на ней кровавые отметины. — Саваки! — на весь тёмный дворец заорал призванный король, опускаясь на колени перед Широганэ и приподнимая ему голову, чтобы не задохнулся от собственной крови. Буквально через пару секунд возле них из тени материализовался син, подданный Хомураби. — Шисуи, быстро! — рыкнул Хомураби, поднимая своего короля на руках, и, ворча что-то, унёс его в свои покои.* * *
Когда Широганэ приоткрыл глаза, то увидел колдующего над собой второго короля Света. Чуть в отдалении слышались цокающие шаги мечущегося по комнате Хомураби. Шисуи прохладными пальцами прикоснулся к щеке, а лежащий на кровати король невольно подался вперёд, к руке. Шаги приостановились и быстро приблизились. Теперь над Широганэ нависал его Призванный. Его зрачки по-кошачьи сузились, и, отстранив Шисуи, он проговорил чуть ли не в самое ухо, злобным хриплым шёпотом: — Как долго ты намерен терпеть? Нас может не оказаться рядом. Широганэ что-то неопределённо промычал и попытался перевернуться на бок, но рука Хомураби довольно ощутимо приложила его обратно спиной к постели. — Не думай, что я ничего не знаю! Я всё слышал! Не можешь ты покончить с ним, это сделаю я! Бледная рука метнулась к голове Хомураби, ухватив его за волосы, и с силой потянула вниз, на этот раз больно прикладывая его к выступу каретки кровати. Призванный тёмный медленно опустился на одно колено. Волосы и печать на лбу – единственные физические ограничители Хомураби. Из-за первых, когда его драли или хватали за затылок, он просто замирал, не произнося ни звука, лишь сопел после. А вот печать и воздействие на неё Истинного короля Тени было более страшным. Даже от лёгкого касания мозг просто взрывался адской болью, ноги подкашивались и Хомураби надолго оставался без сознания. — Не вздумай убивать Рюуко, слышишь? — шипел сквозь сжатые зубы король Тени, отпуская, наконец, алые пряди своего призванного. — Даже мысли не допускай! Я сам убью тебя. Выпрямившись во весь рост, Хомураби выдохнул сквозь сжатые зубы: наверняка в его голове пронеслось с десяток оскорблений, которые он, однако, не осмелился выразить словами. Несколько отрывистых вздохов-выдохов – и он, внешне успокоившись, сложил руки на груди и совершенно отстранённым голосом проговорил: — Я иду на Границы. Он идёт со мной, — Шисуи вскинул глаза на него, нахмурив тонкие малахитовые брови. — Приятного вечера, Ваше Величество. Грубо подхватив под руку призванного светлого короля, Хомураби вывел его из покоев в коридор. Шисуи не сопротивлялся, когда его уже менее настойчиво поволокли сквозь открытый сином портал – зная крутой нрав своего напарника, благоразумнее быть ведомым. — Тебе не кажется, что это было слишком… м-м-м? — рот Шисуи заткнули крепким поцелуем, так что Рей забыл, как дышать. Надо отдать должное Хомураби – целовался он на редкость кусаче и буквально насиловал рот. Отстранившись на пару секунд, Син довольно облизался, сглотнул и огляделся по сторонам, ища место погоризонтальнее. Шисуи вспомнил, что нужно дышать. Он отёр тыльной стороной ладони зацелованные губы и посмотрел на окровавленную руку, после чего скорбно проскулил: — Может, вернёмся во Дворец? — Я хочу трахаться, — ультимативно отозвался король Син, сметая рукой мелкие камешки с большого, плоского как стол камня. — Нет, не так, — он несколькими движениями расстегнул до самого низа молнию на плаще и расстелил его на импровизированное ложе, — я в процессе траханья всегда. Просто на время прерывался, чтобы пожрать, поспать и поубивать. Что стоишь, как Мадонна-девственница? Сильвупле, блять! Взяв Шисуи за руку, Хомураби притянул его к себе и заключил в объятия. Король Рей этого не ожидал и растерялся. Воспользовавшись замешательством Рея, Король Син вовлёк его в страстный поцелуй, перемежая их с укусами. Повалив Шисуи на «ложе», Хомураби не стал заморачиваться снятием одежды, а просто задрал мантию и принялся стаскивать с него штаны вместе с трусами. Оголив нижнюю часть тела, Син стянул с себя длинную белую сорочку, оставаясь в штанах. Наклонившись, он потянулся за поцелуем к любовнику, прижавшись к его обнажённому животу пряжкой ремня на брюках. Ахнув, Шисуи попытался одёрнуть мантию, но Хомураби перехватил его руки и зажал их над головой. Другой рукой Син начал расстёгивать ремень, а затем и сами брюки, стаскивая их с себя до колен. Рей был уже настолько возбуждён, что начал елозить по подстеленному плащу в нетерпении, а Хомураби, нарочно растягивая время, провёл свободной рукой по внутренней стороне бедра, вызвав тихий всхлип парня. Отпустив руки своего любовника, он развёл его ноги в стороны и улыбнулся самой похабной улыбкой. Шисуи вздрогнул, почувствовав, как руку сменили губы. Син целовал внутреннюю сторону бедра правой ноги от колена к паху, обдав жарким дыханием основание члена и яички, переместился на левое бедро и продолжил поцелуй в обратном направлении, не забывая легонько прикусывать тонкую кожу. От такой ласки Рей прогнулся в спине и застонал в голос. Стоило услышать столь сладкие стоны Шисуи, у Хомураби совершенно снесло крышу и он снова потянулся к губам любовника, чтобы хоть ненадолго заткнуть его, одновременно потираясь головкой члена о плотно сжатый сфинктер. Поводив членом вокруг ануса Рея, он вошёл одним резким толчком сразу почти на всю длину. Не останавливаясь и не давая Королю Рей привыкнуть к вторжению, Хомураби взял бешеный темп. Шисуи вскрикнул и попытался расслабиться, сдерживая навернувшиеся на глаза слёзы. Подхватив под колени согнутые ноги Шисуи, Хомураби немного поменял угол проникновения, и, вскрикнув, Рей выгнулся дугой, позволяя войти глубже. В каком-то неистовом порыве сцапав зелёные волосы в кулак, Син больно оттянул назад голову пискнувшему Рею, обнажив нежную шею, и тут же вцепился жёстким поцелуем, оставляя на коже быстро темнеющий засос. Оба уже задыхались и были почти на грани. — А ты… мать твою… романтик, — выдыхал слова Шисуи между особо сильными, рваными толчками врывающегося в нутро Сина и только сильнее сжимал бёдра, царапая ногтями смуглую кожу мощной спины. Всё больше ускоряясь, Хомураби сильнее проникал в Шисуи, совершенно его не жалея. Сделав ещё несколько особо мощных толчков, Син с рыком кончил, и следом за ним в оргазм сорвался Рей. Именно в этот момент красноволосого как электротоком пробило, он дёрнулся, но цепкие пальцы партнёра крепко удержали его за плечи. Из груди Сина там, где сокрыт фактор, чёрными, дрожащими струями вырвалась теневая энергия и, окутанная светом, тут же умчалась к Границам, делая их завесу ещё плотнее. Тень прикрыл глаза и ещё какое-то время его придерживал над собой Шисуи, пока фактор короля не стабилизировался. Выйдя из Шисуи, Хомураби повалился на него, рвано дыша, и, перекатившись набок, притянул его к себе. Всё ещё не придя в себя после испытания близостью, Рей ближе придвинулся к Сину и сонно пробормотал осипшим голосом: — Я люблю тебя, милый...* * *
Дворец Тени. — Прости меня. Улыбка в ответ бледными губами с ещё не зажившей гематомой в уголке. Шисуи успел подлатать на нём самые опасные и тяжёлые повреждения, на такие мелочи он уже не отвлекался. — Спасибо. Бледная рука с чуть дрожащими кончиками тонких пальцев и посиневшими ногтями легко сжимает очередной сочный кусочек персика и отправляет его в рот. — Я не знаю, что ещё могу сказать. Или сделать. Тихий всхлип, небольшой нож падает со звоном на чёрный мраморный пол с мелкой белой крошкой. Ладони закрывают лицо и проводят вверх по густым чёрным волосам, схватывая прядки. Плечи вздрагивают в спазмах рыдания. — Ничего не говори. Посмотри на меня. Он медленно опускает руки на свои колени. Холодная как лёд ладонь накрывает сверху и сжимает пальцы, переплетая их воедино. Белые, словно покрытые инеем ресницы поднимаются, и происходит то, что происходило миллиарды лет. В рубиново-красные глаза смотрят иссиня-кобальтовые. — Я буду ждать тебя всегда. — Моя верная Тень. — Мой вечный Свет.
