Глава 7
13 апреля 2015 г., 21:23
Войдя в спальню, я снял с себя накидку, ремни, плащ, положил их на кресло возле окна, скинул сапоги, поставив рядом, и направился в ванную. Раздевшись полностью и сложив оставшиеся вещи на тумбочку у раковины, направился в душ. Я чувствовал себя не просто уставшим, а разбитым. Сегодняшнее происшествие просто вывело меня из себя. Надо было додуматься, никого не предупредив, отправиться на криминальные разборки с Ко! Я включил тёплую воду, и встал под упругие струи воды, и снова мысленно вернулся к своему юному Свету. Мальчишка отбивается от рук, и надо бы ограничить его общение с этой псиной, а то до добра это не доведёт и однажды он угробит паренька. Надо срочно заняться его воспитанием. Говорил я в своё время Рюуко, что это бесполезное животное надо уничтожить, а он только отмахнулся от меня и, обняв пса за шею, сказал: «Разве он не очаровашка?» На все мои попытки до него достучаться он просто улыбался своей странной улыбкой.
Рюуко… Он был для меня всем, и с его смертью я всё потерял. Я до сих пор помню ту боль, что разрывала мою грудь, когда он умирал и распадался на мириады частиц света на моих руках.
Встряхнув мокрыми волосами, я выключил воду и вышел из душа. Стараясь ни о чём не думать, вытерся полотенцем, просушил волосы, заплёл их в слабую косу и, одевшись в пижаму, подошёл к зеркалу. Посмотрев на своё отражение, я увидел уставшего молодого мужчину, всё ещё вечно красивого, если вечность можно измерять годами. Для меня это тринадцать с половиной миллиардов лет. Рюуко столько же, навсегда.
Отвернувшись от зеркала, я вошёл в свою спальню и, как обычно, решил почитать перед сном. Я выбрал одну из книг с журнального столика у окна, которая сегодня казалась мне интересной. Медленно подошёл к кровати и, полусидя, устроился на ней. Раскрыв в том месте, где была закладка из пера полярной совы, приступил к чтению. Через пару минут я понял, что из этого ничего не выйдет, так как строчки перед глазами расплывались, и я снова мыслями возвращался к вопросам, которые мучили меня уже несколько недель: когда изменился Рюуко? Когда всё это началось?
Мы вместе с самого сотворения Вселенной, и сколько я помню, он всегда был весёлым, жизнерадостным, энергичным и помешанным на своих экспериментах. Нет, он, конечно, таким же и остался, но что-то случилось, и он становился иногда очень сильно раздражительным, а порой и злым. Всю эту злость он практически срывал на мне или, после появления призванных королей, на Хомураби. Иногда доходило до того, что Шисуи приходилось чуть ли не по кусочкам собирать свою противоположность.
Последние несколько миллионов лет Рюуко почти не покидал свою лабораторию, а если и выходил, то в основном на время приёма пищи или собрания. Также он приходил ко мне для того, чтобы восстанавливать Границы.
Я вздрогнул от звука закрывающейся двери. Приподнявшись на локте, я увидел стоящего Рюуко, чем-то разозлённого и рассматривающего меня. Не говоря ни слова, он подошёл к кровати и, скинув халат, забрался на постель рядом со мной. Я видел, что под ним ничего нет, и, разумеется, понял причину его визита.
Тем временем Рюуко, удобно устроившись рядом со мной, стащил с меня одеяло и пижаму. Я не стал сопротивляться, понимая, что это бесполезно и только разозлит его ещё больше. Мой Свет наклонился и ворвался в мой рот, грубо сминая мои губы своими, он не хотел делать мне приятно, наоборот, он хотел боли в моих глазах, но что бы он ни делал, я пытался сдержать себя и не показать никаких эмоций. Рюуко ничто не могло остановить, и если он что-то начал, то доведёт дело до конца, даже несмотря на то, сопротивлялся я ему или нет.
В последнее время – где-то последние лет пять – ему нравилось, когда его умоляют и пытаются остановить. Но сегодня я его этого не удостою. Буду стоически всё переносить и терпеть, с моих губ даже мольбы не сорвётся. От мыслей меня оторвал удар в солнечное сплетение.
— Ты не тем занят, Широчка. Ты, как верная жена, должна ублажать мужа, а не витать в облаках, — прорычал Рюуко, ударив по лицу наотмашь. Смотря, как струйка крови стекает с уголка моих губ, Свет больно заломил мои руки над головой, пытаясь показать свою власть, и, наклонившись, слизнул кровавую дорожку.
— Так ты намного красивее, чем раньше.
Красные глаза, не отрываясь, смотрели на меня, но я не произносил ни слова. И Свет уже хотел расслабиться и просто от души заняться сексом, но что-то в моём взгляде его остановило. И Рюуко, вглядываясь в мои голубые глаза, пытался понять, о чём я сейчас думаю. Снова последовал удар, в этот раз по рёбрам, а я от неожиданности чуть вскрикнул.
Довольный результатом светлый владыка немного переместился и коленом развёл мне ноги. Длинные пальцы Рюуко грубо прошлись по внутренней стороне бедра, врываясь насухую в колечко узких мышц. Я затих, сжав зубы.
— Что? Нравится? — шипя мне в лицо, не удержался от яда брюнет, прищурившись. — Хочешь ещё?
На это я только зажмурил глаза. Пальцы с трудом двигались в моём теле, но Рюуко решил, что так даже интересней. Приставив стоящий колом член ко входу в анус, Свет схватил меня за волосы.
— Открой глаза! — шипит в самое лицо он, и я повинуюсь. — Наслаждайся, моя верная Тень…
Даже мой умоляющий взгляд сейчас ничего не решает. Я понимаю, что он меня сейчас просто порвёт, несмотря на небольшой размер. Грубый толчок, и я снова зажмуриваюсь, из горла вырывается хриплый стон боли. Рюуко снова меня целует, жёстко, нагло, шепчет в самые губы:
— Что же ты молчишь? Скажи… Скажи, что тебе нравится. Или уже нет?
Слова словно пощёчины для меня, и я осознал, что всё зря надеялся. Он выполнит то, зачем пришёл.
И без этого разозлённый, он резко толкается в моё тело. Рюуко набирает рваный темп и сам не понимает, как начинает стонать от удовольствия, расслабившись.
— Нет, дорогой Широ… Удовольствия ты точно не получишь…
Глаза Рюуко наливаются кровью.
Взбешённый Король Света резко вышел, подтянул за ноги к краю кровати и перевернул на живот, так что колени оказались на полу, игнорируя сопротивляющегося меня, попросту поставил буквой Г. Положив руку на спину, между лопаток, он с силой придавил меня к матрацу. Резко ввёл жаждущий разрядки член в моё раскрытое тело. Больно, но уже не так сильно.
— Рюуко, Рюуко… Нет, пожалуйста, — заговорило моё чувство самосохранения. — Не надо… Я сделаю всё, что скажешь… Не надо…
Ответом была хищная улыбка и небрежная фраза:
— Наслаждайся, Широчка…
Через секунду моё тело рассекла острая боль, и я сдавленно застонал; ощущение, что его разорвало изнутри, заставило вспотевшее тело корчиться от непереносимой боли.
Воспользовавшись какой-то адской насадкой на член из своих разработок, Рюуко быстро двигался огромным членом в моём теле, отчаянно пытающемся сопротивляться. Я безнадёжно старался выползти из-под него, но мне не давала рука Рюуко, давящая между лопаток и пригвоздившая меня к кровати. И тут я почувствовал, как щекочет изнутри кожу на бёдрах алая кровь из разорванного тела. Склонив набок голову, кровь заметил и Рюуко, но от этого ещё быстрее начал двигаться, разрывая меня окончательно. Пытка была недолгой, всего несколько секунд, но у меня было стойкое ощущение, что это мучение длилось вечность.
Я почувствовал облегчение, когда через секунду понял, что Рюуко обнял меня и задрожал, прижимаясь к вспотевшей спине губами. По моим ногам потекла липкая сперма.
Но Свет не собирался меня так просто отпускать.
— Не думай, что всё так быстро закончится! - я вздрогнул от его воодушевления и тихо заскулил, стараясь лечь на бок.
Брюнет поднялся на ноги, взял на руки уже не сопротивляющегося меня и уложил на спину. Я хотел оттолкнуть изверга, но у меня не было сил. Рюуко взял мои руки и привязал к изголовью кровати. Дальше всё происходило как в тумане. Устроившись на моих бёдрах, он наносил один удар за другим. Рюуко бил по всему, до чего мог дотянуться: по лицу, груди, бокам.
После очередного удара до меня донёсся хруст — значит, треснуло ребро. По моему лицу стекали струйки крови из рассечённой брови, губы и разбитого носа. На боль я уже не обращал внимания, хотелось только одного: чтобы всё закончилось. Я уже не знал, где реальность, а где забытьё, только чувствовал, что начинаю терять сознание…
С громким криком Широганэ проснулся и скинул с себя одеяло на пол. Казалось, что это оно придавливало сверху своим весом, душило, словно лежащий на нём Рюуко. Ему было страшно холодно, пальцы на руках тряслись, но тело буквально горело от жара. В горле пересохло, так что больно было дышать, а сглотнуть без опасения задохнуться от слипшихся стенок гортани он не рискнул. Стараясь дышать поверхностно и неглубоко, син дрожащей рукой дотянулся до прикроватной тумбочки и поднёс себе графин с прохладной водой, из которого жадно отпил большими глотками. Живительная влага потекла внутри, облегчая страдания и приводя в чувства. Да, вот теперь он мог, по крайней мере, ощущать своё тело в пространстве реальности. Поставив опустошённый графин на место, он прилёг обратно на подушки и пару раз свободно, без опасения сглотнул. Тяжёлым движением руки Широганэ отвёл запутанную прядь чёлки с мокрого лба назад и оставил ладонь прикрывать глаза. Он полночи метался во сне по всей кровати – сбитая в ногах простынь и нехватка нескольких подушек стали явным тому подтверждением. Дрожь в теле всё ещё не унималась, а к горлу подступал предательский и бесполезный сейчас спазм рыдания. Пережить всё снова и именно теперь, когда он, наконец, более-менее успокоился и начал привязываться к новому Королю, выглядело как насмешка судьбы или чья-то неудачная шутка. И он, естественно, догадывался, кто этому косвенно поспособствовал, только загвоздка состояла в том, что ни врезать, ни убить или покалечить того уже не удастся. Он мёртв. Смерть – единственное необратимое состояние в монохромном мире.
Широганэ убрал руку с лица и смял в пальцах край подушки. Воспоминания о вечности с Рюуко снова выводили Короля из внутреннего равновесия. Спазмы начали душить, и он, запрокинув назад голову, сделал один глубокий полувздох-полувсхлип в отчаянной попытке успокоить свои расстроенные нервы и никому не нужные чувства. Его снова затрясло, как в жестокой лихорадке, и он сорвался. Подобного раздирающего рыдания, связанного с пережитым кошмаром, Его Величество не испытывал давно. Словно живьём, сантиметр за сантиметром, сорвали всю кожу, оголили каждый трепещущий нерв и опустили в ледяную прорубь.
Да, он злился и разрушительно выпускал потенциал тёмного фактора после того, как ему пришлось насильно переспать с мальчишкой-преемником. Ненавидел весь мир, когда осознал, что его Рюуко никогда не вернётся. Было нестерпимо больно, когда он собственными действиями разорвал ту сакральную связь с почившим Королём Света и глубоко в себя спрятал вдруг обнаружившиеся после смерти и изгнания чувства к нему. Странными существами были созданы эти пары хранителей баланса, ведь только потеряв свою половинку, мы осознаём, насколько были привязаны прежде. Будто отрезали руку, а сейчас испытываешь фантомную боль и невероятную необходимость в конечности. Рюуко был чистой противоположностью Короля Тьмы, словно брат-близнец, с которым вместе и навсегда.
Но сейчас это было что-то новое – Широганэ был испуган прошлым, что вплелось в его сон. Состояние «автопилот», на котором он существовал и действовал последнюю тысячу лет, стало отключаться, и это вызвало подобный сброс несдержанности в чувствах. Син не ожидал, что «выключится» так скоро, всё же он надеялся просуществовать на пониженном эмоциональном фоне ещё пару сотен лет, чтобы как можно ближе сойтись с новым Королём без ярких срывов, свойственных представителям тени. Ни за что нельзя спугнуть мальчишку, нужно быть ласковым и обходительным, иначе Акира его люто возненавидит. В конце концов, он действительно узнает о Широганэ всю правду, всю его подлость, двуличность и лицемерие, но не сейчас. Может, позже, когда он повзрослеет, возмужает, наберётся опыта, тогда можно будет и приоткрыть ему завесу истинной Тьмы. Когда уже сам владыка Тени достаточно изучит свой новый Свет и сможет им манипулировать. В своё время так он хотел манипулировать Рюуко, и у него почти уже вышло, если бы не природная упёртость и неординарность в действиях представителя Света.
Но планам не суждено было сбыться. Снова переключиться на «автопилот», закрыться внутри себя и противно улыбаться, как прежде, уже не выйдет. Страшным усилием воли он заставил себя оторваться от сырой подушки и подняться на локтях, чтобы отдышаться от слёз. Мутными глазами он с сожалением посмотрел на пустой графин: позвать сина, чтобы принёс воды? Нет, никто и никогда не должен знать и видеть, что происходит с истинным Королём, никто, тем более Акира. Широганэ сполз с края кровати и, пошатываясь, пошёл в ванную комнату, где, собрав одной рукой волосы на затылке в кулак, второй открыл на полную кран и сунул голову в раковину. Утолив жажду и охладившись, он поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Подобных синяков под глазами у него не было очень-очень давно. Такой убогий вид, он сам себя не узнавал. Ладони сжались в кулаки и захотелось ударить в собственное отражение. Но Широганэ сдержался, сжав зубы до боли, и убрал побелевший кулак в паре миллиметров от гладкой поверхности зеркала. Заколов найденной на полке костяной заколкой как можно больше свисающих локонов длинных волос, Широганэ решил идти под душ, тем более скоро рассвет, а заснуть он всё равно больше не сможет. Обычно вода смывает всю отрицательную энергию, что накопилась за день, в данном случае за ночь, но владыка Тени не ощутил привычной лёгкости, ни телом, ни душой – если подобное применимо к нему. Широганэ знал и никогда не строил иллюзий по поводу своего происхождения: по сути, он являлся сгустком теневой энергии, уплотнённой и приобретшей форму, довольно красивую форму. Рюуко как-то сказал, что вся его красота создана исключительно для него, потому что только истинная тьма может быть настолько красива, чтобы заворожить устремившийся в хаос свет и заставить вернуться. Но, родившись из Изначального существом поэтическим, при этом не лишённым здравого смысла, син посмеивался над интерпретациями людей, прикладывающих руку к груди и говорящих, что болит душа или сердце. Так болеть может только разрываемый фактор.
Задумавшись о бренности монохромного бытия, Широганэ потерял ход времени: сколько он простоял под мягкими каплями тёплого душа, сливающегося в тонкие струи, ласково катящиеся по телу, капающие с волос, обводящие каждый изгиб идеальной фигуры молодого сильного мужчины.
— Сегодня предстоит трудный день, — голосом он вывел сам себя из раздумий и транса, провёл ладонями по лицу и выше, забирая липкие, мокрые пряди назад, и шагнул через борт. Вода тут же прекратила литься из душа: магию в этом мире ещё никто не отменял. Призванного юношу-сина вызвать всё же пришлось. Спустя пять минут Широганэ, накинув на плечи тёплый, махровый халат, сидел напротив зеркала, позволяя невысокому мальчишке осторожно расчёсывать волосы. К сожалению, синяки под глазами даже не думали сходить, что придавало лицу слишком усталый и угрюмый вид. С другой стороны, пусть юный свет знает, что о нём беспокоятся и, разумеется, компенсируют в будущем недосып и потраченные нервы в двойном объёме. От столь радужной перспективы становилось даже легче дышать, и Широганэ, поторопив сина с расчёсыванием, быстро оделся и с приподнятым буквально за несколько минут настроением впорхнул в открытый портал.
* * *
К неизменно выполняемому утреннему ритуалу, то есть завтраку, короли собрались с неминуемым опозданием. Задерживал всех Акира, наотрез отказавшийся подниматься в столовую, пока не узнает, что случилось с Ко. К нему послали Шисуи, как единственного жителя монохромного мира, который без «крепких выражений и рукоприкладства» мог убедить юношу отказаться от голодовки и явиться на завтрак. Увещевания Шисуи увенчались успехом, и к очам, делящим порцию малиновых мюсли с применением «крепких выражений и рукоприкладства», тёмных королей предстал живой и невредимый Король Света. Несколько оголодавший со вчерашних приключений, но с праведно горящим взором алых глаз. Даже рука, ещё накануне заботливо перемотанная оторванной манжетой от рукава Хомураби, сегодня оказалась вполне здоровой, за исключением нескольких полос-шрамов, бледнеющих с тыльной стороны ладони. — Где Ко? — прервал его голос схватку за последнюю ягоду в чужой тарелке. — А где ты его оставил? — елейно пропел Широганэ, отправляя малину, наколотую на вилку, себе в рот. — Угондошу, нах! — когти Хомураби, высекая искры, ударили по столовому предмету, выбивая его из рук истинного. Ягода сорвалась с вилки и, выписав в воздухе правильную дугу, попала прямо в открытую, усеянную острыми зубами пасть Сина. Он довольно поморщился от сладкого вкуса и проглотил, облизав губы, но тут же был схвачен правой рукой Короля Тени за горло и рывком придавлен спиной к столу. С хищной улыбкой над ним сверху нависал Широганэ и только сильнее сдавливал горло, левой рукой, словно тисками, сжимая между ног мужские причиндалы застигнутого врасплох Хомураби. Никто из светлых даже и не подумал вмешиваться в разборки тёмных, а просто наблюдали, стоя вполоборота и разговаривая друг с другом, как Син поперхнулся малиной и выплюнул её изо рта на пол. Стукнув ещё раз красноволосым затылком об стол, Широганэ отпустил горло и яйца призванному, вытер руки салфеткой и занял своё место во главе стола. Потому что никто и никогда больше не посмеет противостоять единственно истинному владыке Тени, даже в шутку, даже за ягодку. Упавший на колени Хомураби хрипло, с надрывом вдыхал живительный воздух в лёгкие, откашливаясь и разминая себе горло. — Вы закончили? Акира, идём завтракать, — Шисуи подтолкнул парня вперёд и, прошествовав мимо всё ещё хрипящего и пускающего слюни Сина, уселся на своё излюбленное место и подвинул себе тарелку с мюсли без единой, кем-то заботливо выковырянной, ягодки. — Аббасаца в сапоги, — сипло высказал своё состояние призванный Тень и, поднявшись на ноги, плюхнулся, поморщившись, на своё место за столом, между Акирой и Шисуи. Молча хлебавший завтрак парень покосился то на одного тёмного, то на другого. Его противоположность стрельнул на него синими глазками и гадко улыбнулся. Акира увидел, как рука сина скользнула под скатерть, и тут же почувствовал прикосновение к своему бедру. Пальцы тёмного владыки мягко сжались, но этого хватило, чтобы парень резко подорвался, стукаясь коленками снизу по столешнице, и рывком отодвинулся в сторону, противно проскрипев ножками стула по мрамору. — Хм-м, мальчик? — раздался над ухом низкий, озабоченный голос Хомураби, от которого волосы на затылке зашевелились и встали дыбом. На этот раз Акира ещё резвее шарахнулся в противоположную сторону, да так, что уткнулся плечом с Широганэ. — Правильный выбор, — похвалил Его Величество, успокаивающе проводя ладонью по спине мальчишки. Юный Король дёрнулся, но, ещё раз покосившись на Сина и просчитав незавидный выбор быть изнасилованным Широганэ либо затраханным Хомураби, решил для начала доесть завтрак. Отодвинув от себя почти полную тарелку, повелитель Тьмы напомнил об экстренном совещании через двадцать минут и, пожелав всем не опаздывать под страхом разделить участь провинившегося вчера рея, поднялся и удалился в ближайший тёмный угол, где исчез. Опустив голову, Акира быстро вычистил свою тарелку и принялся за чай, стараясь игнорировать косые взгляды Хомураби и его тычки когтистым пальцем под рёбра, которые откровенно изводили, а Син открыто издевался, придвигаясь ближе и уже бесстыже лапая мальчишку: — Ну что там, Акира-кун? Как дела на личном фронте? — Отвали, злоебучий пидорас, — огрызнулся юный владыка, скидывая с себя руку призванного. — И хватит меня называть на «кун». Не маленький уже. «Чёрт! Вот на хрена я дал ему повод? Он же этого и добивался. У-у-у, паскуда, вон как глазищи засверкали». — Большой, значит? — парень упустил тот быстрый манёвр руки Сина и теперь застыл на полу-глотке обжигающего чая, забыв, как дышать. — Ого, впечатляет, — протянул Хомураби вожделенным тоном, чуть сощурив глаза, и придвинул лицо вплотную, так что их носы почти касались. — А целоваться большой мальчик умеет? И тут произошло то, чего Акира больше всего остерегался с начала приставаний Хомураби. Син крепко перехватил его руками по обе стороны головы и впился в губы, буквально насилуя рот языком. Парень замычал и начал отбиваться руками и ногами, пару раз даже зарядил пинком по колену насильника, но призванному всё было нипочём, и он страстно углублялся внутрь, перекрывая дыхание. Акира зажмурился, и уголки глаз предательски намокли от слёз и такого позора. Одно дело, когда его целует Широганэ, он хотя бы… кхм… привычный извращенец. Но когда за дело берется тот, от кого откровенно разило похотью, Акире становилось страшно, аж до тошноты. Наконец насосавшись и изнасиловав глубины рта парня, Хомураби отклеился и довольно ухмылялся, по-королевски откинувшись на спинку стула. Акира вскочил с места и вытер рот рукой, почувствовав металлический привкус крови. Удивляло и то, что всё это время сидящий и завтракающий Шисуи никак не вмешивался, он даже не смотрел на них. Неужели это просто игра? Син дурачится или… — Я приду к тебе сегодня ночью, Акира. Поиграем. Всё, это была последняя капля с трудом сдерживаемых нервов и рассудка юного владыки Света. Он с размаху всадил кулаком под рёбра встающему из-за стола Хомураби. Да так сильно, что Син второй раз за утро приземлился спиной на стол и больно ударился копчиком о его край. — Хомураби, как же ты меня заебал! — в сердцах прокричал Акира и пнул стоящий сбоку стул. Шисуи поднял на него задумчивые медовые глаза, пару раз моргнул, как бы соображая, что предпринять. Потом перевёл взгляд на затылок лежащего Хомураби и вытянул в сторону руку, где в сияющем сгустке призванного света собрался и явился длинный ключ-посох. — Иди сюда, сучий потрох! — раздался взбешённый голос короля Син, когда он поднимался со стола. — Беги, милый мальчик, — дал очень дельный совет Шисуи, метким ударом посоха по голове отправляя Хомураби полежать в нокауте ещё пару минут.* * *
Избежав реально грозившей опасности быть вытраханным Хомураби, Акира вышел в коридор и первым делом отправился не в зал Совещания, где его ожидали минут десять откровенного разговора с ещё одним местным извращенцем, но по другой части, а быстрым шагом отправился в крыло замка, где жили реи. Создания света и тени, которые своей жизнью были призваны патрулировать и охранять Границы, жили раздельно, в разных частях монохромного замка. Данное место напоминало студенческое общежитие, куда однажды ходил Акира вместе с Кенго к его сестре. Это был довольно просторный коридор с большим витражным окном в его конце, занавешенным лёгкой газовой тканью, что колыхалась от чуть приоткрытой тонкой резной створки. Чистый мраморный пол был отделан серебристой и золотой растительной вязью, что довольно красиво и непривычно смотрелось в обыденном чёрно-белом убранстве остальной части замка. Но здесь жили реи – выходцы из мира людей – и, естественно, многие ещё не потеряли вкус красок своего мира и хотели привнести что-то особенное, что бы им напоминало о покинутом навсегда доме. Довольно вольное существование – например, такой консерватор, как Широганэ, ни за что бы не потерпел подобное отношение к долгу и быту своих синов. Если согласился стать слугой мира монохромного, то отдался ему целиком и полностью. Этакая интеграция. Хотя слабо представляется, чтобы такое создание, как Король Тьмы, спрашивал у будущего сина согласия. По обе стороны коридора углублениями в стене виднелись стандартные, закрытые двери с табличками. Приглядевшись, он обнаружил, что надписи на латунных табличках отсутствуют, вместо них какие-то геометрические фигуры. Акира дёрнул ручку одной из них, с фигуркой «треугольник». Заперто и тишина. «Неужели никого нет?» — подумал он и подошёл к следующей, где обнаружил ту же проблему. Дверей оказалось десять, вполне возможно, что в стародавние времена все комнаты были обитаемы. И здесь наверняка было шумно и весело. «Во времена Рюуко», — он повернул ручку двери, находящейся крайней возле окна, и, к его удивлению, дверь со скрипом отворилась. В нос ударил затхлый запах старой пыли и плесени. Внутри было темно и тихо. Невероятная тишина давила, когда Акира, скрадывая дыхание, осторожно ступил за дверь, на каменный пол, припорошенный серым бархатным налётом, и огляделся там. Окно с повисшими от старости под тяжестью слоёв пыли изодранными шторами, было крепко зарешечено и пропускало очень мало света. Глазам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть и разглядеть очертания остальных предметов. Их оказалось мало: железная кровать с панцирной сеткой, как в старых больницах, стояла темнеющим остовом скелета вдоль стены, рядом невзрачная тумбочка, напротив эмалированный умывальник с отбитыми краями, и больше ничего. Такая убогая обстановка поразила юного Короля. Неужели так живёт его друг, девушки Шисуи и будут жить другие преданные реи? Он сделал ещё шаг и остановился. Неожиданно взгляд зацепился за предметы на спинках кровати. Акира подошёл поближе и тронул их, чтобы лучше разглядеть. Это были стальные наручники с цепью, намертво прикованной большим кольцом к стене. По ободку наручника прилипло что-то давно сухое и почерневшее. Замедленное в гнетущей атмосфере комнаты рея восприятие парня выдало поразительную догадку – кожа. Он глянул на стену: по всей длине вдоль кровати штукатурка была выбита до черноты, брызги давно побагровевшей крови всё ещё виднелись каплями, разбрызганными по стене и на полу. Юный владыка в ужасе широко распахнул глаза, а сознании, как воспоминание, всплыла жуткая картина прошлого, начавшаяся с одной яркой, режущей глаза вспышки света. Акиру уносило куда-то вглубь тысячелетий, в живые мемуары Рюуко, переданные ему по наследству, словно проклятье. Он облокотился ладонью о холодную и липкую спинку кровати, чтобы перевести дыхание, а образы всё находили, словно волны, становясь всё отчётливее, и вот он уже видел себя, склоняющегося над распростёртым, в окровавленных лохмотьях телом забитой девушки и прощупывающего пульс на руке. Жертва пискнула, пытаясь вырвать руку из цепкого захвата чёрной перчатки, но всё было тщетно. Рюуко не испытывал никакой жалости, только разочарование. — Сопротивление только усугубляет твоё положение. Смирись уже, — ласково сказал он, отступая на шаг от кровати. — Я могу сделать твоё существование невыносимым. «Боги, как же эти слова под копирку похожи на то, что говорит сейчас мне Широганэ», — отметил про себя в сознании Акира. — Пошёл к чёрту! Я никогда… слышишь… — она извернулась и плюнула мучителю в апатично улыбающееся лицо, но попала только на полу белой накидки. Растроганный подобным проявлением уважения к своему королевскому статусу, Рюуко склонил голову набок и несколько минут рассматривал искажённое ненавистью лицо напротив, запоминая каждую черту и мимику. — Что ж, жаль, очень жаль, что мы не нашли с тобой общего языка. А теперь прости… и прощай, — он вздохнул, вроде даже расстроенно, как от неудавшегося эксперимента с подопытной крысой. Сконцентрировавшись, Рюуко изгнал абсолютно весь свет в комнате, погрузив её в воистину непроглядную тьму, так что противоположной стены не было видно. Девушка зашлась истошным криком, послышался звук бьющихся о железную спинку кровати наручников и звон туго натянутых цепей. С последним отчаянным воплем она прокляла своего изверга и затихла, лишь слышались булькающие звуки прерываемого дыхания, пока и оно не пропало. Акира словно голову из воды вынул и уставился на пустую кровать, но вздрогнул, когда за спиной раздался женский голос. — Ты что здесь делаешь? О, эм-м, Ваше Величество… Он обернулся, как на призрака, но, к счастью, увидел Арису, преданную Шисуи девушку-рей. Вид растерянного юноши и его нахождение в этой страшной комнате, куда ни один рей никогда не осмеливался заходить, встревожили её. Ариса решила заканчивать экскурсию юного Короля, позвав его на выход и напомнив о совещании, начавшимся полчаса назад. — Ариса? — спросил Акира, когда остановился за её спиной, разглядывая такой светлый и просто сказочный после той камеры пыток коридор. — Что здесь происходило? — Мне не велено Вам рассказывать, — тихо отозвалась рей и, попятившись назад, прикрыла дверь на ручку. — Кем не велено? Широганэ? Это приказ, говори, — сурово произнёс Акира, когда она обернулась на него, поёжившись от взгляда таких знакомых алых глаз. — Кем она была? — Она… Её звали Севилья. Она та, что не стала рей. Его Величество был очень добр к ней, но она предала его и пыталась убить. — За что? — Я не думаю, что Вам будет интересно знать. Совещание… — Ариса?! И она сдалась, прислонившись спиной к снова запертой двери. — Нельзя сделать человека рей без его искреннего согласия. Она не соглашалась стать рей. У неё был особый фактор. Она могла стать либо рей, либо син, зависело от того, кто первый призовёт. Рюуко-сама почти довёл её до самоубийства, так или иначе умертвив всю её семью. То были тёмные века, свирепствовали лютые болезни и войны. — Человека с фактором рей нельзя сделать син, я правильно понял? Даже короля? — Насчёт последнего я точно не знаю, но то, что рей невозможно призвать, как син, и наоборот, здесь без сомнений. На такое способен только особый фактор. — Серый фактор? — Да, монохромный. Он чрезвычайно редок в мире людей, и эти люди, как правило, достаточно сильны, и их фактор стабилен, даже если Гармония склоняется на одну из сторон. Однако он привёл её без клятвы-ритуала в замок и хотел заставить стать рей. Но, не подтверждённый печатью рей, фактор Севильи вышел из-под контроля, и она обезумела. Почти сутки по замку носилось озверевшее, красноглазое чудовище, покрытое белой шерстью и с вилами в руке, — Ариса провела ладонью по свежевыкрашенному косяку двери, где еле виднелись глубокие борозды. — Рюуко-сама правда старался склонить её на свою сторону и сделать рей, но она была непреклонна. — И он убил её. — Да. Убить рей можно, если изгнать из помещения, где он находится, весь свет, тогда фактор разлагается и исчезает навсегда. А син, наоборот, оставить на свету, без единой тени. Рюуко-сама убил Севилью, именно так. Сначала уничтожил тёмную составляющую фактора, потом добил уже светлую. Акира молчал, засмотревшись на игру разноцветного света, падающего из витражного окна, сквозь прозрачную ткань, на пол коридора. И вспомнил, зачем вообще-то сюда пришёл. — Ариса? А где Ко? — Его ещё до завтрака увёл посыльный син Наная. Сейчас его судят, — её голос надломился и затих на полувдохе. — Что, уже? Но… Вдруг девушка опустилась на колени перед сконфузившимся Акирой и взмолилась. По её бледному, в лихорадочных пятнах лицу покатились крупные слёзы, смазывая лёгкий макияж. — Акира-сама, спасите его! Широганэ-сама в ярости от вчерашнего происшествия. Он так просто не оставит это дело. Он убьёт Ко!* * *
Тем временем, несмотря на традицию никогда не начинать совещание вне полного состава, Широганэ сразу, как только Наная ввёл в зал провинившегося Ко, вынес свой короткий вердикт. Он никогда не допустит, чтобы кто-то, кроме него, мог сблизиться с Акирой и тем более подвергать его смертельной опасности. На кровь и слёзы Акиры у Широганэ стояла особая привилегия. — Ты подверг Короля Света смертельной опасности. Ты нарушил свою клятву защищать и оберегать его, и я приговариваю тебя к смерти. Исчезни! Син Наная резво метнулся назад, в коридор, и плотно закрыл за собой дверь, остерегаясь, что его заденет смертельным вихрем господина Тени. Хоть он и не застал живым Рюуко, но был немало наслышан о его экспериментах, особенно о том, как по-особенному убивает Король преступившего клятву «потомка». Его король Син применял другую казнь: более кровавую и поучительную для остальных, но обычно до этого лишь однажды прощал, оставляя на память предупреждение. Наная провёл похолодевшими пальцами по лицу, где до сих пор болели рваные, до кости, уродливые шрамы от когтей и выдранный из орбиты глаз. О том случае син старался лишний раз не вспоминать. Атмосфера сразу поменялась, равновесие неуклонно пошло к наращиванию мощи теней. Сверху как будто придавливали тяжёлой плитой, так Король выпускал тьму, поглощающую весь свет в зале совещания. Потоки тьмы показались даже из-под двери, вылизывая мраморный пол и растворяясь на свету. Внутри послышался крик Ко и звук падающего тела. Как вдруг раздался торопливый перестук каблуков. Наная обернулся и увидел бегущего призванного короля Рей. Шисуи вовремя появился в приграничной зоне свето-теневого замка и, как мог, спешил на совещание, понимая, что оно начнётся без него и ничем хорошим не закончится, если там единственный судья выносит приговор. В любом случае, он надеялся не дать каким-либо образом навредить Ко, наложив своё исключительное право короля – вето. Оттолкнув рукой стоящего соляным столбом Нанаю от двери, Шисуи с размаху впечатал посох в пол, так что треснул мрамор, и произнёс заклинание света. Языки тьмы, словно развеянные солнечным ветром, разошлись и погасли, а сама дверь засияла искрами и немедленно отворилась в непроглядную тьму. Дальше призванный свет был бессилен перед истинным Королём Тьмы. Он лишь мог наблюдать, как возле распростёртого на полу тела белого рея, испускающего последние сполохи света, еле вырисовывается ещё более тёмная, чем окружающая тьма, фигура Широганэ, что медленно поворачивает голову с сияющими, синими глазами в сторону вошедшего. — Широганэ! Остановись, прошу тебя! — в отчаянии закричал Рей, напрасно пытаясь осветить тьму зала светом из посоха, но надеялся хоть так дать продержаться Ко ещё пару мгновений, пока не подоспеет тот, кто сможет противостоять разъярённому владыке Тени – Акира. Но мальчик то ли обиделся на его бездействие в столовой, то ли ушёл искать Ко в крыле реев, но жалкая попытка осветить умирающего Ко не увенчалась успехом. Злобно усмехнувшись, Широганэ лёгким усилием отбросил назад от двери Рея, жадно поглощая свет уже в коридоре, и снова развернулся к лежащему Ко. Широганэ был настолько поглощён зрелищем умирающего последнего творения Рюуко, будто мстил его создателю за своё тысячелетнее одиночество, что в кромешной тьме пропустил того, кому она была так же естественна и давала невообразимую мощь. — Это не твой «потомок». Это пёсик-рей Рю, а значит, собственность Акиры, — шёпот за спиной и увесистый удар по затылку застал Широганэ врасплох, и он, успев только просипеть «ты, жалкий ублюдок», обмяк в руках короля Син. Хомураби подхватил его на плечо и уложил на ближайшую кушетку. — Хомураби, включи свет, пожалуйста, — в зал вошёл Шисуи, восхищённо глядя на своего напарника. Син щёлкнул пальцами, и вся тьма расползлась тенями в положенные ей углы. Кивком головы поблагодарив, зеленоволосый целитель приступил к осмотру слабо машущего рукой Ко, который сам удивлялся, что остался жив. Когда в зал совещания, весь запыхавшийся и впечатлённый экскурсией в крыло реев, вбежал Акира, то застал довольно милую, бытовую ситуацию. Хомураби вполоборота стоял возле окна, читая что-то на листке доноса, Широганэ внаглую спал на кушетке, а Шисуи о чём-то тихо беседовал с Ко возле камина. И только приглядевшись к рею, Акира заметил, что он бледный, как полотно, под стать своей форме, которая к тому же была до сих пор испачкана пятнами крови. — Братец Ко! — он пересёк зал и присел рядом с другом, внимательно смотря в его жёлтые глаза. Акира был рад, что ничего страшного за его отсутствие не произошло и все живы, здоровы… ну, или это так кажется. Он обернулся на подозрительно мирно спящего Широганэ: обычно он никогда не засыпал, ожидая его, чтобы ещё раз и более убедительно высказать юному владыке Света своё отношение к задержке, а тут спит, как ангел, и бровью не ведёт. Акира посмотрел уже на Хомураби, но тот лишь встретился с ним взглядом, пожал плечами и, вальяжно отойдя от окна, присел в своё кресло, где с хлопком положил ладони на стол, призывая королей к вниманию. — Итак, в связи с невероятной усталостью заработавшегося во вражьем стане истинного владыки всей сущей и несущей Тьмы, имя которому в миру известно как непрошибаемый и всепрекрасный Широганэ, на экстренном совещании его сторону буду представлять Я, как равноправный и единственно верный идеалам людей Тени король. По протоколу, составленному всё тем же Широганэ, у нас казнь клятвопреступника рея Ко. В чём я его безуспешно переубеждал полночи, пока он зло не отбыл спать в свои родные пенаты. Где даже спал зло, ворочаясь и скрипя кроватью, думая о кровавой казни. Но казнь – дело нелёгкое, требующее особых физических навыков и затрат. К тому же, у нас не так много «потомков», чтобы запросто их браковать. Призыв новых – дело серьёзное и ответственное, — он прищёлкнул когтями и осмотрел зелёными глазами застывших в немом изумлении королей, Ко и даже выглядывающих из-за косяка двери Нанаю с Арисой. Никто не успел и слова сказать, как Хомураби порвал бумагу, лежащую перед ним, и подбросил куски в воздух. — Ко, ты, конечно, знатный спиногрыз, распиздяй и тунеядец, но убивать тебя – это лишняя морока для моих синов позже оттирать пол от того говна, что от тебя неминуемо останется. Давай решим полюбовно, — он сделал паузу и многозначительно улыбнулся, глядя на внимательно слушающего приговор Ко. — Сделаешь мне минет и, считай, ты прощён… — Нет! — втроём гаркнули Акира, Ко и Шисуи. — …И можешь дальше бегать, как кобель, за Границы, покупать порнодиски, трахать тёлок и подрабатывать сутенёром. — Я (он) киллер! (не сутенёр!) — парировали уже пятеро. — Филателист, да, я в курсе, — Хомураби обошёл стол и присел на его край. — Можешь приступать. Прямо здесь и сейчас, выгодное наказание: минет с заглатыванием, и ты прощён теневой стороной за причинённый ущерб свету и моральный вред нам! — Да пошёл ты к кокучи в задницу, — устало огрызнулся Ко, пока Шисуи отдыхал от лечения его ран. — Наная, вот ты ему скажи, я ведь всегда выполняю обещанное, и никто от минета не умер из вас? Наная покраснел и решил смотаться с глаз долой. — Хомураби! Заткнись! — наконец вышел из себя Акира. У него уже в кишках стояли подколки короля Син, превращающего любое совместное мероприятие в бордель. — Фу, как грубо, — поморщился призванный Тень и укоризненно уставился на подавшего голос Акиру. — Ладно, ты прав. Убивать Ко – это уже слишком. В конце концов, я сам согласился идти с ним, за руку меня он не тянул. И братец Ко мог действительно не знать, что нас там «горячо» встретят. Так ведь? И если наказывать, то обоих, потому что вы, — он указал головой на спящего Широганэ и сидящего на столе Хомураби, — беспокоились и спасли нам жизнь. Я прошу прощения за своё поведение и необдуманные действия своего рей. — О, так, значит, не зря тебе Широ мозги компостил учебником по философии? Научился красиво излагать мысли и вести речи, защищая шавло Рюуко. Прости, Ко, ты мне нравишься, особенно в обличии белого пушистика, но, понимаешь, блохи… — Син хохотнул, непроизвольно почесав затылок, спрыгнул со стола и подошёл к спящему Королю. Он заглянул Широганэ в лицо, ещё раз хмыкнул и поднял его на руки. Длинные серебристые волосы упали с кушетки на пол, сметая частички пыли с мрамора. Развернувшись к Акире, Хомураби изменился в лице: глаза злобно прищурились, уголки губ дрогнули, и он проговорил необычно спокойным, без язвительности, но от этого ещё более жутким голосом: — Акира, детские игры закончились. Ко – ещё раз повторится подобное, и я убью тебя лично. Четвертую секирой. Тебя и твою сучку Арису. Совещание окончено. Приятного дня, господа. Хомураби ушёл в тень, где растворился вместе с Широганэ на руках, оставив присутствующих в раздумьях и некотором замешательстве. — Блин, нехорошо получилось, — смутился юноша. — Что с ним происходит? — Я думаю, он налаживает партнёрское отношение с Широганэ, — ответил Шисуи и замолчал. — Он взял на себя ответственность за приговор Ко. Он знает, что делает? Акира посмотрел на притихшего короля Рей. Шисуи вздохнул и крепче сжал руку Ко, чтобы успокоить его, и только сейчас Акира понял, как плохо выглядит его друг: он был весь избит и мелко дрожал от слабости и нервного потрясения. Раны на груди всё ещё сочились кровью от вчерашних пуль. Если бы братец Ко не был усиленной формой рей, такие ранения наверняка прикончили бы его. — Ко? — он присел на корточки перед ним. — Я ни в чём тебя не виню. Всё ведь закончилось хорошо? Просто будь осторожен, прошу тебя. Ты дорог мне как друг. — А…ки… ра,— облегчённо пролепетал рей, прикрывая отяжелевшие от усталости веки. Он был рад остаться в живых, чтобы, как и прежде, быть полезным своему Королю и стать ему настоящим другом. — Но наказание я тебе придумал. — М? — Ко резко взметнул голову и удивлённо захлопал глазами. — Как поправишься, то приведёшь в порядок и отремонтируешь все комнаты реев. — Всё, что… угодно, кха-кха-кха,— он закашлялся и стёр с губ кровь. — Кроме минета Хомураби, — пошутил Акира и обратился к Шисуи: — Вылечи его, пожалуйста, и проследи, чтобы наказание было исполнено. — Как прикажете, Ваше Величество, — откланялся король Рей выходящему из зала мимо заплаканной, но счастливой Арисы Акире.
