Я не хочу просыпаться

      Эти глаза цвета зеленого ореха. Большие, открытые, яркие, обрамленные пушистыми светлыми ресницами. Если в них и отражается душа, то этот человек должен быть как минимум ангелом. А губы. Вы когда-нибудь могли видеть такие губы? Аккуратные, пухлые, наверняка мягкие и теплые. Светлая кожа, покрытая золотой росписью веснушек. И ведь каждая находится на своем месте, словно их долго-долго вырисовывали, аккуратно, чтобы они, не дай Бог, не смешались друг с другом. Поверьте, мне как художнику, известно, каких трудов стоит то, чтобы краски не перемешались и не испортили всю картину. Хотя, картину этого лица невозможно испортить. Оно идеально. Каждая черточка, каждый плавный изгиб, каждая деталь. Эти русые короткие волосы, слегка торчащие уши, потрясающая искренняя улыбка. Он – идеал. Эталон. Совершенство. Только… кто же он?       Сэм открывает глаза, бегая по комнате взглядом в надежде увидеть того парня, который вот уже месяц не дает ему спокойно спать. Практически каждую ночь он обречен видеть этот идеал человеческого происхождения. Видеть, но не иметь возможности прикоснуться. Не иметь возможности сказать незнакомцу хоть слово. Не иметь возможности услышь его голос. Сэм сходил с ума, просыпаясь каждый раз. Сны стали для него миром вдохновения, миром чувств, миром, где обитает лишь одно существо, и оно идеально. Прекрасно. Последние недели он готов признать, что, наверное, становится психом, постоянно ища знакомый образ в окружающем мире. Он встает с кровати, привычно проходит вдоль стены, увешанной черно-белыми рисунками незнакомца, идёт в ванную, набирает ледяной воды в ладошки и опускает туда лицо. Затем он возвращается в комнату, достает свой альбом, берет в руку заточенный карандаш и четкими штрихами принимается выводить образ парня из сна. Он помнит все, до мельчайших деталей, помнит, где находится каждая веснушка, где лежит каждая неаккуратная прядь волос. Для Сэма уже не мыслим день, в котором он не притронулся бы к листку бумаги, и не нарисовал бы хоть пару штрихов на безупречном лице незнакомца. Он давно признался себе, что влюблен в этот образ. -Всё рисуешь свой таинственный фетиш? – девушка уселась с кружкой горячего чая на диван, задерживая взгляд на изображении. -Угу, - не отрывая руки, ответил Сэм. -Красивый. -Угу, - повторил парень, - на тебя чем-то похож. -Я удивляюсь тебе. Обычно люди вообще свои сны плохо запоминают, а ты… Каждую мелочь помнишь. -Поверь, Джо, - Сэм оторвался от альбомного листа, улыбаясь девушке, - когда тебе каждую ночь снится одно и то же, невольно заучиваешь все черты. -Верю. Так, ладно, - девушка поднялась, допивая чай и ставя кружку на стол, - я на работу. И если ты сегодня купишь яблок, то вечером можешь рассчитывать на ароматную шарлотку. -Ммм, за твою выпечку я готов душу отдать, не то, что в магазин сходить. Джо коротко улыбнулась и, сняв с вешалки пальто, вышла из квартиры. Сэм снова склонился над альбомом. -Кто же ты? – в пустоту произносит он, с восхищением рассматривая рисунок. – И почему ты снишься мне?