Пропасть под нами не пропасть

Звонок с урока прозвенел раньше, чем обычно. У учителей намечалось собрание, к тому же была пятница, и напрягать учеников после каникул не собирались. После Рождества еще не все вернулись, но подавляющая часть учеников дала о себе знать. Задремавшая на три недели академия Раундвью снова ожила, наполнилась голосами, сплетнями; стук туфель о кафель и паркет раздавался в каждой ее части, и даже ночью это место хранило тихий шепот и смех. Казалось, это место никогда не затихало, и сами учителя за эти три недели заскучали по своим слишком шумным, пафосным, думающим что знают жизнь ученикам. Пафосом здесь пахло всегда, сама академия была пропитана им насквозь. Дело даже было не в том, какой роскошной она была снаружи и шикарной внутри, а в том, кто именно наполнял ее и кто делал ее такой. Богатые дети богатых родителей съезжались сюда со всей Англии, и даже учителя, преподающие здесь, явно отличались от учителей в обычных школах. Как, собственно, и ученики. Это были не простые подростки, мечтающие попасть на концерт или в клуб. Это были не черлидерши и капитаны групп поддержек, это были не футболисты и ботаники, не лузеры и озабоченные уроды с малейшими шансами на удачу. Это были а.р.и.с.т.о.к.р.а.т.ы. Им все это было чуждо. Так же, как им было чуждо понимание, помощь, просто уважение к тому, кто ниже, справедливость. Любовь в этом месте, кажется, и никогда не появлялась даже. Ненависти здесь было полно, но эти дети не считали нужным попадать в истории, поэтому ненавидели тихо и втайне. Здесь были свои правила, отличавшиеся от правил снаружи. Фраза: «Мы живем в свободной стране», не имела здесь никакого значения. Если ты богаче, то ты лучше, то ты можешь больше, то ты знаешь больше. Конечно, другие это из гордости никогда не признают, но и не лезут на рожон, ведь, опять же, в истории попадать никому не хотелось. Здесь все делились на три большие группы: те, кто был школьной элитой, те, кто смирился, что в школьной элите уже не будет, и те, кто попал в школьную элиту, ничего для этого не сделав. Нилан Стормак был как раз из третьей группы. Он был в элите, даже не сделав для этого никаких усилий. Он просто появился здесь однажды, когда ему только было тринадцать, обзавелся знакомыми, хорошо учился, вел себя достаточно дисциплинированно. А потом, вырастая, он и сам понимал, что с такими данными и таким статусом может идти все выше и выше, но этого ему было не нужно. Просто есть такие люди, которым всегда везет. Жизнь сама повернулась к нему лицом, и в свои семнадцать он имел отличный статус, множество знакомых, отличные отношения с учителями и сверстниками. Природное обаяние тоже делало свое дело. Но несмотря на то что он находился в элите, дальше он не шел. И если здесь и были постоянные лидеры, в них он не набивался, устроившись как можно удобнее на своем собственном месте. После того как звонок прозвенел, заставив всех с непривычки после каникул дернуться, Нилан буквально выскочил из класса, сбивая на своем пути зевак однокурсников. Все уроки он чувствовал себя ужасно подавлено, сосредоточиться упорно не получалось. Три недели беспробудного сна и развлечений сменились строгим режимом и скучными уроками. Что может быть хуже первой недели после каникул? Правильно, каждая неделя после каникул. Но это только предстояло пережить, потому что учились они всего два дня, а Нилан уже был никакой и измотанный. Правда, он тщательно это не показывал, и даже сейчас, не выспавшись и загрузив голову физикой, он выглядел, как всегда, прекрасно, бодро и энергично. Нилан буквально бежал по коридору, все время косясь на часы. Был полдень, уроки закончились, через десять минут начинались дополнительные и тренировки по фехтованию, а ему еще бежать в совершенно противоположный корпус, чтобы успеть перехватить перед дополнительными Джинкса Джермана, на которые тот всегда приходил вовремя. Нилан еще раз поблагодарил себя любимого за то, что отказался от всех эти факультативов и тренировок, он бы не вынес сейчас всей это трясучки и беготни. А еще он еще раз проклял академию за то, что она такая огромная и он может просто не успеть. Хотя нет, он все рассчитал и успеет, побежав в обход через коридоры на улице. Джинкс как раз, не дождавшись его в условленное время, отправится на фехтование в большой зал на первом этаже. У Джермана была химия, поэтому ему сначала придется спускаться вниз и идти через улицу к главному входу, как раз в холл. Там-то его Нилан и перехватит, нужно идти только быстрее. Что он, собственно, и сделал, побежав и толкая всех на своем пути, очаровательно им улыбаясь, чтобы это было не в обиду. Один из ударов в плечо был немного болезненней остальных, и его даже отшатнуло в сторону, заставив затормозить. Тот, кого Нилан сбил, тоже, кажется, не был в восторге от удара в грудь и того, что кто-то ему помешал заниматься своими делами. - Стормак! - быстро рявкнул чей-то голос, который был раздражен до предела, но все равно казался просто «предупреждающим». Нилан сто раз уже проклял себя за такую спешку и неумение смотреть по сторонам. Он, не останавливаясь, развернулся, идя спиной вперед. - Гордон? - улыбнувшись, сказал он, виноватым взглядом глядя на старосту. - Прости, не заметил. - Я уже понял, - быстро кинул Гордон, размяв болевшее плечо. - Ты сегодня дежурный по классам, не забыл? Куда так несешься? - Черт, - Нилан ударил себя ладонью по лбу, зажмурившись. Гордон уже понял: - Только не говори, что... - Это в последний раз! - улыбаясь крикнул Нилан. - Правда, Клайер, это срочно. -Ты вчера так сказал, и я перенес тебе дежурство на сегодня, - приподняв черную бровь, ответил Гордон, внимательно глядя на удаляющегося Нилана. - Да-да, я помню, но, - Нилан выставил руки вперед и сложил их ладонями, будто молясь, - пожалуйста, Гордон, я отплачу, ты же знаешь. Такого не повторится, - Гордон ничего не ответил, продолжая на Стормака спокойно и пристально глядеть. - Спасибо! - крикнул Нилан, разворачиваясь и быстро направляясь к лестнице. - Эй, вы, а ну, слезьте оттуда! Живо! - Гордон не кричал, его голос был одним из самых спокойных, убедительных, но одновременно пугающих голосов, а взгляд всегда был и тяжелым, и будто предупреждающим, именно поэтому его всегда слушали. Малявки, залезшие на чистые подоконники четвертого этажа, быстро слезли и поспешно ушли, одарив строгого брюнета обиженными взглядами. Гордон покачал головой, удивляясь халатности Стормака, и направился в класс физики, чтобы за него отдежурить. У Нилана внутри все разжалось, когда среди толпы учеников на главной лестнице он увидел крашеную в черный цвет переливающуюся на свету голову. Волосы Джинкса, как всегда, были зализаны назад и обильно покрыты лаком, потому что парень прекрасно знал, как ему идет, когда он открывает лицо, убирая волосы за уши и убирая челку назад. И именно по этой шевелюре и по тому, как лак сверкает на свету, его всегда можно было узнать. Удобно. Нилан потеснил каких-то малолеток, просто стоящих на лестнице, и буквально в два шага преодолел последние ступеньки, схватив Джинкса за плечо, останавливая и разворачивая на себя. Глаза Нилана встретились с укоризненным взглядом Джермана, и он виновато улыбнулся, захлопав глазами. - Прости, опоздал. - Предупреждать надо, - скорчив гримасу, сказал Джинкс, разворачиваясь и идя вперед. Нилан поравнялся с ним и сунул руки в карманы, расслабившись и отдышавшись. - Я думал, что успею. - Ты думал. - Ой, да успокойся, ты же никуда не опоздал. - Урок через пять минут,- также неохотно буркнул Джинкс, смотря вперед. Нилан покосился на его профиль, довольно улыбаясь, отчего Джинкс сдался и сжал губы в одну линию. - Ладно, хорошо, я не психую. - Вот и отлично, - хмыкнул Нилан, окончательно расслабившись. - Так ты достал его? Скажи, что да, ну, давай, ну, скажи... - он умоляюще свел брови домиком, не отрываясь от лица Джермана. Тот как-то снова помрачнел, даже не думая повернуться к Нилану в анфас, и даже ссутулился, тоскливо глядя себе под ноги. Нилан напрягся, и блаженное выражение с лица его пропало. Джерман это заметил и, подавившись смехом, поднял лицо, довольно улыбаясь. - О да-а-а! - протянул Нилан, подняв голову кверху. - Конечно, достал, о чем ты, - Джинкс засунул руку в карман и самыми пальцами протянул ему маленькую записку. Нилан взял, нет, буквально выхватил ее и быстро развернул, проверяя, то ли там написано. - Радуйся, Дон Жуан. - Потрясающе, - Нилан уставился на цифры телефона и блаженно заулыбался, уже представляя, что сделает. Номер, написанный на листке, принадлежал одной сногсшибательной девушке, которую Нилан встретил еще в городе до каникул. Нилан очень часто влюблялся, почти без перерывов, и она просто захватила его сердце и не отдавала его, несмотря на то что виделись они только раз. Джинкс Джерман славился тем, что знал всех. Абсолютно всех, даже неважно, что каждый понимает под словом «все». А тех, кого он не знал, знали те, кого он знал. Проблем со связями у него никогда не было. Он мог достать любую информацию, любой номер телефона, о чем Нилан его и попросил. Поэтому он так и спешил найти Джермана до обеда, чтобы вечером с роковой красоткой и встретиться. - Спасибо огромное, ты же знаешь. А... стой, а имя ты ее мне скажешь? - сказал Стормак, посмотрев на бумажку и не обнаружив там запись с именем. - Скажу, - издевательски прошептал Джинкс, ухмыляясь. Нилан выжидающе посмотрел на него: тот, похоже, не торопился с откровениями. - Сначала скажи, что там с Кортвудом? Нилан удивленно на него уставился. - А я тебе не говорил? - Да когда бы? - Ну, вчера виделись. - Нет, не говорил. - А, ну, так его оправдали, - пожав плечами, сказал шатен. Джинкс поперхнулся воздухом. - Оправдали? Как такое возможно? Мистер Кортвуд подсуетился? - Да нет, - протянул Нилан, - Джеймс сказал, отец вообще ни при чем. Его просто оправдали. Наверное, там наверху решили дать ему второй шанс. Ну... все мы знаем Джеймса. А еще он все это время общался со мной, вот и заразился от меня удачей. - Я бы не согласился, не будь это единственной причиной его оправдания, - опять же удивленно пролепетал Джинкс. - Ну, понятно все с ним. Он вернется? Или забьет на это все и переведется? - Перевелся уже Кэйс, смысл Джеймсу забирать документы? Здесь все на его стороне были... - Ну, не скажи, - дернув бровями, сказал Джинкс. - Ну... да неважно. Имя. Имя, давай говори, - Нилан снова допытывающее на него посмотрел, и Джинкс, помедлив еще немного для щекотки нервов, сказал: - Камилла. - Потрясающее имя, - протянул Нилан, улыбаясь. -У тебя все имена такие, - хмыкнул Джинкс, заворачивая и огибая лестницу. - Камилла Дойс. Семнадцать лет. Учится в школе искусства прямо в центре Йорка. Свободна во вторник, четверг, воскресенье и… внимание: ПЯТНИЦУ в обед до восьми часов вечера. Нилан в шоке на него уставился, предвещая себе потрясающий вечер. - Я в восторге от тебя, серьезно. - Знаю-знаю, - будто устало вздохнул Джинкс. Он то и дело помогал таким, как Нилан, устраивать свидания, заводить знакомства, давать нужную информацию. Чувствовал себя гребаной свахой, в то время как собственная личная жизнь у него была просто на дне. - Что там с выходными? Опять какие-то школьные собрания? - Не знаю еще, но что-то такое слышал... - задумчиво протянул Нилан. - У нас же, получается, сразу два новеньких появятся. - Когда? - Ну, сегодня. - А почему два, я слышал только про одного? - Джинкс нахмурился, впервые информация его подвела. Нилан как-то двусмысленно хмыкнул: - Ну, один новый ученик и один новый психолог. - Мистер Уотсон все-таки уволился? - немного удивленно протянул брюнет. Нилан кивнул, глядя перед собой. - Все-таки Уэлстрик его довел. - Почему Брис? - не понял Нилан. - Он же до каникул все последние дни у него зависал, - пожав плечами, сказал Джинкс. - Не знал. Нет, я знал, что он постоянно в его кабинет мотался, но чтоб так... - Нилан задумался, запустив руку в темные мягкие волосы. - Да и все равно. Уотсон стариком уже был, пенсия, все дела. Не думаю, что это Брис... - А я уверен, что это Уэлстрик. Когда очередной сдвиг у него начался, пошел туда и довел бедного старика Уотсона. Вот тот по собственному желанию и смотался, - ухмыляясь, проговорил Джинкс. - А кто учитель-то новый? - Вообще не знаю. Тоже мужчина, говорят. Ну, хоть какое-то разнообразие. Новые лица, все такое... - Как думаешь, новенький приживется? - выразительным тоном спросил брюнет. - Он аристократ, чего ему не прижиться? Не будет лезть никуда, все будет нормально, - пожав худыми плечами, обтянутыми голубым форменным пиджаком, сказал Стормак. - Посмотрим, короче, чего гадать? - И правда, - хмыкнув, ответил Джинкс. Они обошли столовую и вышли в коридор, ведущий к большому залу. - Интересно, где Паркер?.. Весь день сегодня не видел. - Поищи там, где Грант, уверяю. Неразлучная парочка. Всегда вместе, всегда рядом, - будто передразнивая кого-то, проговорил Стормак. - Его-то я сегодня видел, - медленно протянул Джинкс. - Ну...ходит где-нибудь. Стой, а разве сейчас на фехтовании вы не встретитесь? - он внимательно посмотрел на Джинкса, который кивнул какому-то проходящему мимо парню. - Не ходит уже. И в столовой утром не видел. Паркер вообще не ест, похоже. - Наверху, значит, у себя. Или нет, в этом своем кабинете для старост, точно тебе говорю. Больше спрятаться негде, - уверенно и быстро отчеканил Нилан. - А тебе зачем, вообще? - Поговорить хотел, - пожав плечами, отозвался Джинс. - У вас есть общие темы для разговоров? - выгнув бровь, спросил Нилан. - Представь себе, - с иронией протянул брюнет, останавливаясь у двери и кладя на большую вытянутую ручку свою руку. - Ладно, я пошел. Увидимся за обедом. - Да, удачи, - Нилан махнул рукой и проводил взглядом скрывшуюся за дверью низкую фигуру Джинкса. Даже сейчас у Нилана присутствовало четкое ощущение того, что он явно навязывается кому-то. Снова. Это чувство не покидало его вот уже два месяца, с тех самых пор, как Джеймс Кортвуд оставил академию из-за проблем с избиением однокурсника и предстоящим судом. Джеймс был единственным его другом, Нилан это понял только сейчас, когда все «друзья» внезапно стали «знакомыми». Нет, ему не было одиноко, просто не хватало этого азарта, внимания и всего того, что они устраивали вместе с Джеймсом. Остается надеяться, что друг скоро вернется в Раундвью. - И остается надеяться, что ты поднимешь трубку сразу, - прошептал Нилан, улыбаясь и набирая номер телефона, написанный на скомканной бумажке. *** Грант сидел в полумраке, включив только две лампы, полностью расслабившись на стуле и медленно переворачивая листы журнала успеваемости седьмого курса. Так получилось, что в кабинете старост всегда было темно без света. Здесь просто не было окон и других источников света, кроме электричества. Кабинет находился в тупике. Поэтому даже сейчас, когда был обед и солнце светило на улице вовсю, в кабинете стояла мрачность, разбавляемая двумя неяркими лампами. Грант просидел здесь все утро, сходив только на первую пару, потому что остальные пары его курса были по музыке и истории, изучение чего ему совершенно неинтересно, и он не стал записывать свое имя напротив этих предметов в списке профильных. В коридорах было тихо, ученики были в столовой, учителя с ними, а сторожа, как всегда, находились в дневное время только на первом этаже. Поэтому Грант не слишком спешил, да и не волновался, что помогло ему внимательней разглядеть кое-какие оценки и сделать пометки у себя в голове. Грант сидел почти не шевелясь, только иногда заправляя за уши совершенно обычные по цвету светло-каштановые волосы, промелированные светлой краской. В одно ухо был воткнут наушник с музыкой, второе только слушало тишину. Он изредка постукивал пальцами, самыми ногтями, по столу, прищуриваясь, вскидывая голову и быстро о чем-то думая и что-то считая. Утонченные черты лица его в эти моменты становились очерченными, а челюсть сжималась, обрисовывая четкую линию. Он слишком задумался, или, может быть, ему помешала музыка, но он и не заметил, как в кабинет вошла высокая фигура в пальто до середины бедра и с занятыми бумагами и журналами руками. Человек прошел мимо стола за многочисленные полки с книгами и, шумно опустив содержимое рук на стол, принялся расстегивать пальто. - Что ты здесь делаешь вообще? - вывел Гранта из собственных мыслей чей-то низкий хриплый голос. - Нашел место посиделок. - Брось, Паркер, - фыркнул юноша, выпрямляясь и снова глядя в журнал, - не идти же мне в комнату. - А почему бы и нет? - поинтересовались у него. Пальто упало на соседний стул, а сама фигура направилась за стеллажи с книгами к шкафам. - Мне скучно. Да и надо было кое-что посмотреть. Ты же разрешаешь мне здесь находиться, - сладко протянул Грант, противно улыбнувшись. - Тебе запретишь, - буркнули ему в ответ. Сзади послышались какие-то шорохи, шумные вздохи и звуки резко закрывающихся книг. - Только вот если сюда зайдет кто-нибудь раньше меня... - Мне ничего не будет, - закончил Грант, переворачивая страницу журнала двумя пальцами. Он услышал недовольное мычание и вздохи и опять довольно осклабился. Он действительно мог находиться здесь всегда по счастливому знакомству со старостой курса. Это «разрешение» он дал сам себе, ведь староста - его друг. Тот же Гордон Клайер, увидев его здесь, поднял бы кипиш и сделал бы так, что незваный гость никогда не смог бы сюда заходить. Даже приближаться к этому этажу. Ведь вход в этот кабинет был разрешен только учителям и десяти ученикам - старостам, в числе которых и Паркер. Гранту можно было все как постоянному лидеру академии. Запретить ему что-то - значит запретить себе жить и навсегда остаться с проблемами, пойти по кривой дорожке, так сказать. - Ты еще тут? - прислушавшись, спросил Грант. Внезапно стало тихо, и он даже оглянулся, посмотрев в темноту. - Да, - буркнули еле понятно в ответ откуда-то сзади. - Свет включить? - Нет, - таким же тоном ответили ему. Снова послышались шорохи. - Я что, обидел тебя? - закатив глаза, но улыбнувшись, спросил Грант. - Да не-ет, - простонали ему в ответ, прокашлявшись, - мне надо кое-что узнать по-быстрому, мне еще к завучу с журналами идти, так что не отвлекай меня. - Как скажешь, - отмахнулся Грант, продолжая листать журнал, но все же прислушиваясь к шорохам сзади. После того как все опять замолкло, он не выдержал. - Паркер? - М-м-м? - протянули в ответ. - С тобой что-то не так. - Все отлично. - Нет, что-то не так. - Ты достал. - Что не так? - поняв, что ему удалось победить, протянул Грант, выгибая одну бровь и задумчиво глядя на оценки. - Мне нужно будет сегодня провести весь вечер с новым психологом, рассказывая, показывая, объясняя все, - устало и раздраженно протянул в ответ голос. Грант нахмурился. - Экскурсию по школе ему устроит директор. А мне нужно поговорить с ним лично, один на один, с журналами, оценками, проблемами. Чтобы он въехал в курс дела. - Ну, так и в чем проблема? - не понял Грант. - Посидишь с ним, пообщаешься. Завтра же ни уроков, ни дополнительных. - Да не люблю я все это, - повысив голос, ответили ему, - бред собачий эта психология. И что он с моих слов поймет? А вдруг я не так все объясню, я ведь не завуч, не директор, не даже прошлый психолог. Вообще, с Уотсоном ему поговорить бы. И все отлично, меня-то зачем дергать. Ч.т.о. я. е.м.у. с.к.а.ж.у? - Расскажи ему про Уэлстрика, - ехидно пропел в ответ Грант. Послышался тяжелый вздох. - Я о чем. - А, так ты об этом. - Да, об этом. Грант отвлекся на секунду, считая в уме сумму оценок. Сзади снова все замолкло, не слышно было ни шагов, ни шорохов, ни дыхания. - Паркер? - снова с улыбкой в голосе протянул Грант. - М-м-м? - Давай я пойду с тобой сегодня? - Не-ет, - с ужасом протянули в ответ. - Ну, давай. - Даже не думай. - Когда ты так говоришь, это значит, что ты очень хочешь, чтобы я пошел. - Какой логический вывод, я поражаюсь, - кажется, сзади что-то упало. - Паркер, - снова протянул Грант, выгибая бровь. - Все в порядке, это книги. - Решено, я иду с тобой. - Ты не староста, - укоризненно ответили ему. - Меня хотели сделать старостой. - Твои проблемы - ты отказался. - Мне скучно. - Что ты там делать будешь? - Не дам тебе сморозить бред, - хмыкнув, ответил Грант. - Может, наоборот? Я тебе не дам ляпнуть фигню? - издевательски пропели из-за стеллажей. - Как знаешь. Я все равно пойду. Да, этому человеку нельзя было ничего запретить. Он всегда и все делал так, как желает. Все его действия имели характер «потому что я так хочу» и не поддавались никакому объяснению иногда. И возразить мало кто мог. Грант Фостейн знал, кем являлся, знал, как к нему должны относиться, и добивался этого отношения к себе любой ценой. Бывали, конечно, исключения. Одно исключение. Одно большое исключение. Огромное даже. - Черт, - выругался Грант, сморщившись. - М-м-м? - послышалось мычание сзади. - Оценки у Абеля по литературе лучше, чем мои. Откуда столько «отлично», в прошлом семестре Квинс все время брал больничный? - Так он же в любимчиках, - фыркнул в ответ низкий голос. Грант опешил. - Что? С каких это пор он в любимчиках у Квинса? - С тех самых, как ты забил на литературу, а он стал учиться усерднее, - укоризненно ответили ему. - Выбрал момент, гаденыш, - процедил сквозь зубы Грант. Чья-то теплая рука коснулась его плеча, и он откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. - Как мне вернуть расположение Квинса? - Учиться, - буркнули в ответ. - Паркер! - А я серьезно. Потрать лишние часы на литературу и уделай Абеля при всех в классе. - Поможешь? - А чего я? - Ты разбираешься. Ты все знаешь по литературе, а я забил, мне стало скучно. У меня все надежды-то на тебя, ты хоть не даешь Абелю расслабиться, - проговорил Грант, открывая глаза. - Ну, хорошо, - кажется, слова Фостейна польстили раздраженному поначалу голосу. - А что там по остальным? По фехтованию он тебя никогда не перегонит. - Как и тебя. Абель никого и никогда по фехтованию не перегонит. Как девчонка, ей богу, - пробурчал Грант, услышав, как где-то над ухом тихо посмеялись. – Остальные предметы, вроде, наравне. Начало семестра, и я собираюсь уделать его к чертям. Продыху не будет, это я тебе обещаю. - Мне-то чего? - усмехнулись уже где-то сбоку. Тяжелые шаги прошли к концу стола, и человек, которого совершенно стало не видно, сейчас взял со стола журналы, пересчитав их. - Мне нужен свидетель моих слов, - иронично проговорил Грант. - Ты в столовую? - Грант повернул голову влево, пытаясь разглядеть хоть какой-то силуэт. - Сначала к завучам, потом в столовую. Ты придешь? - Есть не хочу. - Тогда встретимся в комнате, - быстро ответили ему. Шаги направились на выход. - Кабинет закрой обязательно. Гордон не шутил в прошлый раз, что вычислит, кто ходит сюда без спроса. Возле Гранта на стол упал ключ, и он прижал его к деревянному основанию, не дав упасть на пол. Проводив взглядом уже видневшуюся в свете от открытой двери высокую фигуру, Грант задумчиво закивал и, выпрямившись на стуле, резко закрыл журнал, уже размышляя о том, как отомстит злосчастному Абелю за литературу.