Пропасть под нами не пропасть

Грант медленно спустился по лестнице на первый этаж и прошелся небыстрым шагом до выступа прямо под их с Паркер окнами, туда, где обычно курят. Уже стоял глубокий вечер, если это можно было назвать вечером. Вообще, уже была ночь, но никто не спал, свет горел практически во всех комнатах общежитий и даже в комнатах учителей тоже через одно окно горел свет. По крайне мере, свет горел только в окне у Дэклана Флаймера. Они просто недавно вычислили всем курсом, где у него располагалась комната, чтобы поздравить его с двадцатипятилетием еще неделю назад. Про день рождения случайно узнала Паркер, как всегда роясь в вещах, в каких-то делах и журналах. Конечно, психолога хотелось поздравить, потому что, пусть он был в академии только первые три недели, но к нему уже успели многие привыкнуть и оценить его принцип работы. Да, к Дэклану все-таки приходили некоторые ученики поговорить, сначала никто этого не хотел делать, потому что никто его не знал, но, поняв, что вести с ним разговор намного легче, чем со стариком Уотсоном, к нему стали приходить чаще, да и даже просто пообщаться, пожаловаться на родителей и противных учителей. Он выслушивал, что-то говорил, смеялся, понимал, когда стоит быть серьезным, а когда нет. Его полюбили. Даже Паркер, которую Дэклан уже, твердо говоря, достал, потому что она видела его каждый день по сто раз, потому что старосты и психологи очень связаны во всяких школьных делах. Ясно, что психолога хотелось поздравить. Поэтому семикурсники и часть восьмикурссников объединились с местными поварами, которые Дэклана просто обожали, потому что там был преимущественно женский состав. Узнав, где у Дэклана была комната, и вычислив его окно, вся эта компашка просто встала под этим окном и начала орать поздравления, держа в руках торты и взрывая мелкие салюты. За шум вечером досталось бы им всем, если бы Дэклан Флаймер не убедил директрису забыть про этот маленький инцидент, ведь ученики хотели сделать приятно. И у них получилось, Дэклану было более чем приятно, потому что за этот вечер он узнал всех намного лучше в какой-то непринужденной обстановке и успел понять, что место работы он выбрал просто идеальное, дети здесь вполне адекватные, ну, за исключением Бриса Уэлстрика, которого Дэклан все не успевал понять, потому что открываться тот совершенно не хотел и вел себя более чем странно. То он радушно разговаривал, смеялся и даже шутил, то наоборот, быстро проходил мимо Дэклана в коридоре, недружелюбно кидал на него взгляды и неохотно бросал ему какие-то фразы, в которых слышалась явная двусмысленность. Флаймеру это выносило мозг. Грант вытащил одну руку из кармана своих джинсов и хлопнул ладонью по плечу Паркер, стоявшую на выступе, прислонившись плечом к каменной стене. Девушка дернулась и медленно повернулась к Гранту, окинув его сначала недружелюбным, а потом, наоборот, очень приветливым взглядом. Просто сначала она подумала, что сзади стоит Кроссвэлл, который хотел отыграться за то, что было на ужине. Паркер отстранила сигарету от губ и, зажав ее двумя пальцами, задержала ее у лица. - Мне кажется, ты бросила, разве нет? - иронично дернув бровями, сказал Грант, встав и прислонившись к противоположной от той, о которую прислонилась Паркер, стене. Он сложил руки на груди и посмотрел на девушку, запрокинув голову назад и столкнувшись затылком с холодной стеной. - Пару раз можно, - бросила она, затянувшись, - я сегодня очень устала, ты не представляешь, какой фигней я занималась весь день. Даже уроки не сделала. Ну и плевать на эти уроки, пусть только попробуют что-то мне по этому поводу сказать, я им все выскажу. Черт возьми, впереди еще полторы недели, я не выдержу. - Выдержишь, - вздохнув, сказал Грант, и Паркер перевела на него взгляд. Улыбка с самого утра никуда не пропадала, она даже усмехнулась. - А еще мне настроение испортили. Ужасно испортили, Клайер задолбал. Ему похоже нравится надо мной издеваться, потому что его потенциальная жертва перевелась отсюда куда подальше, вот и отрывается на мне. Загонял меня по этажам, еще и полчаса втирал, что я должна делать. Будто я сама не понимаю, что мне делать, ведь мне то же самое только что говорил Дэклан, - срываясь на злой тон в голосе, сказала Паркер, прислонив кончики пальце ко лбу и закрыв глаза. - Нет, вот ты объясни мне, какая разница между желтым конфетти и розовым? - она внимательно посмотрела Гранту в глаза, и тот пожал плечами, хихикнув. - Не знаю. Какая? - У Гордона спроси, ведь только он видит эту долбанную разницу! - повысив голос, сказала она, но тут же заткнулась, потому что не хотелось срываться и шуметь. - А вот скажи мне, какая, черт возьми, разница ученикам с Гоулдсмитса на то, что ученики из Чентэлхама будут жить через коридор? Что, прости, какая, черт возьми, разница, кто и где будет жить? - М-м, нет, подожди, и правда, какая разница? - не понял Грант, чуть ухмыльнувшись, потому что Паркер, которая злилась, но сдерживала эмоции, его даже забавляла. - А видите ли, эти две школы не очень хорошо ладят, и поэтому надо очень серьезно подойти к распределению комнат. Что вообще? Да я бы вообще поселила Гоулдсмитсцев с Чентэлхамцами, и пусть живут вместе, глядишь, и помирятся, а если нет, то хоть мы поржем над их перепалками, - Паркер нервно хихикнула и быстро затянулась. - Еще и Кроссвэлл на ужине пристал. Что ему вообще от меня надо? Он будто специально каждый день ищет способ пристать ко мне, чтобы испортить настроение и напомнить о его существовании. Такое ощущение, что перевелся сюда сугубо для этого. - Может, он на тебя запал, - усмехнувшись, сказал Грант, выхватывая у нее из пальцев сигарету и медленно затягиваясь. - Я думала, люди ведут себя по-другому, когда западают, - Паркер посмеялась холодно, отобрав у Гранта сигарету и садясь на корточки. - Ну, может, он такой человек, ты же его не знаешь, - Грант облизнул нижнюю губу, растянув губы в улыбке. - Ты когда-нибудь считала, сколько парней здесь на тебя западало? Паркер нахмурилась и сдвинула брови на переносице, поправив плащ на плечах и посмотрев вперед, на темные деревья и улицу. - К чему ты это спросил? - Интересно. - Нет, потому что никто не западал, - она усмехнулась и медленно затянулась, прикрыв глаза. - Покажи мне здесь хоть одну пару, которая бы встречалась, реально запав друг на друга, а не просто проводя время вместе от скуки. - Лим с Картером? - приподняв брови, выдал Грант, улыбнувшись. Паркер дернула головой. - Ты серьезно думаешь, что там любовь? Им просто круто быть вместе. Ни о какой любви речи и не было. Хотя... м, нет, не думаю. Вот что будет через три месяца, когда Лим отсюда выпустится и Картер останется один? Думаешь, Нейтан будет ждать его два года, при этом видясь только на каникулах? Пф, не смеши. Он себе девушку богатую найдет. Или предки ему найдут, как обычно бывает. Кому надо, чтобы их сын мутил с каким-то другим парнем? Тем более ПАРНЕМ, - Паркер посмеялась и покачала головой, иронично хмыкнув. - Бред это все, какая любовь? А Джерман с его шизой? Тоже думаешь так, любовь? Какой... бред, - саркастично сказала она, театрально вздыхая. - Джерману скучно. И секса не хватает, вот и лезет в Брису. Давай признаем, что он хоть и шиза, но симпатичный. - Здесь и посимпатичнее есть, - выгнув бровь, сказал Грант, - может, ему он действительно нравится. - Не смеши. Это Уэлстрик от него в восторге, а Джерман? Ему тупо доставляет внешность и то, что он не похож на других. Он же всегда экзотику выбирал, помнишь ту его девушку с синими волосами и проколами во всем лице? Ее тогда вся академия шугалась, а Джинкс с этого кайф ловил. Так же и Уэлстрик. Джинксу обычные не нужны, нужны вот такие вот шизы. - Тогда почему он не выбрал Мюррея, к примеру? Тот же по нему с ума раньше сходил. А чем он не псих? Режется каждый день, пять попыток самоубийства, да и внешне доставляет больше, чем Брис, - хмыкнув, ответил Грант, понизив голос, понимая, что, если говорить слишком громко, могут застукать. Паркер задумалась, посмотрев в сторону озера. - Так Эшли же сказал тогда, что больше не любит его, зачем лезть к нему тогда? Джинкс не тот, кто будет унижаться, тем более для бывшего друга. Ну или не бывшего, я не знаю, что там у них. - Значит, ты все-таки допускаешь, что любовь есть? Эшли же любил Джермана, - Грант улыбнулся и сузил глаза, посмотрев вниз на старосту, которая, потушив сигарету и достав новую, спустила ноги, усевшись на выступ. - Нет, - быстро ответила девушка. Грант тяжело вздохнул, - симпатия там была. Какая любовь, им было по пятнадцать. Вообще, любовь - какое-то слишком сложное слово. Сильное, я бы сказала. - Так ты допускаешь, что она есть или нет? - не понял Грант, Паркер пожала плечами. - Допускаю. Но у меня свое видение любви, и не думаю, что такое когда-нибудь случится с кем-то из людей, а уж тем более со мной. - И что такое любовь, по-твоему? - Грант засунул руки в карманы, с интересом посмотрев на старосту. Паркер задумалась и прикурила, выпуская белый дым. Повисла тишина, и было слышно, как ветер качает кроны деревьев. Кажется, шел даже снег, потому что изредка на голую кожу рук попадали холодные капли. Грант выжидающе смотрел на Паркер, а та всматривалась в ночную даль, не различая ничего дальше метров десяти. - Любовь - это что-то за пределами понимания, знаешь. Попытаться описать ее - то же самое, что попытаться в воде удержать мыло. Ты пытаешься, а мысль все равно ускользает. Любовь - это то, что происходит не между парнем и девушкой, а между человеком и человеком. Мне кажется, что когда ты кого-то любишь, то тебе абсолютно плевать на все то, что у тебя могло быть без этого человека в твоей жизни. Вот что значит любить человека? Радость - это улыбка, грусть - слезы, а любовь - это что, вообще? Кто-нибудь задумывался вообще? Тот же Лим, Картер или Джинкс? Что такое, вообще, любовь, что означает это слово? - Паркер отстранила сигарету от губ и посмотрела вниз на свои ноги. - Я думаю, что когда ты кого-то любишь, то ты бы умереть за него мог. Но при том условии, что он умрет с тобой, потому что ты не оставишь его здесь одного, ведь тебя рядом уже не будет. Любовь - это когда тебе все органы сжимает, когда ты рядом с этим человеком. Когда внутри не бабочки, а весь зоопарк, потому что ты не понимаешь, что именно чувствуешь. Любовь - это когда тебе хорошо и плохо одновременно. Потому что ты понимаешь, что ничего не вечно и человека ты можешь потерять. Любовь - это когда наедине с человеком ты не знаешь, что с ним делать. Потому что с ним хочется делать все и сразу, но при этом ничего, потому что он потрясающий, и на него хочется просто смотреть, боясь трогать. И если ему будет плохо, ты убьешь любого, ты сделаешь все что угодно, лишь бы он снова улыбался. Ты ему сердце свое на блюде принесешь, если увидишь, что ему это необходимо. Но при этом безвозвратно заберешь и его. Любовь - это когда ты скрутишь его и привяжешь к батарее через все его сопротивления и слезы, лишь бы он никуда не ушел. Любовь - это когда ты не отпустишь его, когда он попросит это сделать. И ты не будешь желать ему счастья с другим или другой, потому что твое счастье тогда будет разрушено. А любовь - это счастье для обоих, поэтому она может быть только взаимная. Любовь - это когда у тебя все внутри замирает, когда ты чувствуешь, что в сердце вонзаются осколки, на которые потом льется бальзам, успокаивающий твои изнеможённые раны. Когда для вас секс - это не секс, это всего лишь четыре буквы, для вас это значит другое. Любовь - это когда ты, сливаясь с ним, понимаешь, что вот за такие минуты ты готов всю жизнь отдать, лишь бы почувствовать это еще раз. Лишь бы снова притронуться к нему, лишь бы обнять его, дотронуться для губ, а не просто смотреть на него, не имея возможности почувствовать. Любовь - это когда ты вытираешь его слезы, а они обжигают твои пальцы, и тебе становиться невыносимо больно, и хочется лично пообещать ему, что он больше никогда не будет плакать. Любовь - это когда он тебя доводит. И ты ненавидишь его всем сердцем за то, что любишь и не можешь прогнать. Любовь - это всегда громкие ссоры, обиды, обрывание всех контактов и ужасно обидные слова, потому что тебе хочется сделать ему ужасно больно, чтобы он не сделал тебе в разы больнее. Потому что он м.о.ж.е.т. это сделать. Потому что он имеет над тобой власть. Любовь - это когда ты лично его убить готов, зная, что он хочет уйти и оставить тебя. Если не тебе, значит никому. Любовь - это когда ты говоришь, что не любишь, а внутри замки рушатся, цунами из крови затопляет сердце, и хочется закричать, только вот связки иссохли, и ни единого звука не выходит из твоего рта. Когда вы ссоритесь и делаете друг другу больно, чтобы после с поражением, но достоинством признать, что вы - никто без этого человека. И вы на коленях друг к другу ползете, держа в руках у груди эту самую любовь, израненную, еле дышащую, кровоточащую, которую необходимо снова вживить обратно, иначе она умрет. Но сейчас вы понимаете, что не убили ее, и из глаз ваших льются слезы, вы понимаете, что умираете вы, а не она. Вы понимаете, что жизнь за нее так нелепо отдали. И вы жалеете, но уже поздно. И задыхаетесь, не имея возможности вдохнуть больше воздуха. И вы прижимаете ее сильнее к груди, просите его забрать ее, но он умирает с тобой, нет смысла. И вы оба понимаете, что это все было зря, что любовь все равно победила все ваши слова, слезы и все ваши «здравые» чувства и неплохой ум. Она коварна. Она проникает в вас и высасывает из вас жизнь, притупляя все остальные чувства, обесценивая ваши слова. Давая цену только жестам и взгляду. И ее невозможно приручить, вы это понимаете. И умираете, понимая это, но по-прежнему держа ее у груди, боясь потерять. И с чувством того, что вы проиграли бой, и понимая, что вы столько еще не успели, вы умираете. Умираете до тех пор, пока она сама не выскользнет у вас из рук, соединяясь вместе с той, что спас ваш любимый человек. Вы умираете морально и чувствами, чтобы дать жизнь вашей любви. Она уничтожает вас, чтобы жить самой в вашем пустом теле. И только тогда вы открываете глаза. И именно после этого ваша любовь имеет право называться любовью. И кто, скажи мне, зная это, решится любить или быть любимым? Кто, скажи мне, захочет так любить? - Паркер вдруг оторвала взгляд от улицы и посмотрела на Гранта, который каким-то отрешенный взглядом смотрел ей в глаза, не находя что сказать ей. Он впервые слышал что-то подобное, и он впервые жалел, что он никого в своей жизни не любил и не может понять, каково это, чувствовать такое. Он жалел, что Паркер тоже никого и никогда не любила, но смогла описать это так... так правдиво и без розовых соплей, так присущих девчонкам. Он был в восторге. Паркер хмыкнула и прислонилась плечом о каменную стену, посмотрев вниз. - Поэтому нет никакой любви. Никто не решается до нее дойти. - Я в шоке, серьезно, - чуть тише выдал Грант, голос которого немного охрип от долго молчания. Он прокашлялся и усмехнулся, качнув головой. - Тебе книги писать нужно, ты не думала? - Думала,- она усмехнулась и чуть улыбнулась, что опять походило на оскал. - И давно ты умеешь так выражаться? - Я всегда умела, - заверила его Паркер, - ты никогда не просил просто, да и зачем демонстрировать свое умение краснословить? Я говорю, как думаю. Тебе было интересно, что я думаю, я ответила. - И ты не хочешь никого вот так полюбить? Потому что боишься или потому что не сможешь? Паркер пожала плечами, повертев сигарету между пальцами. - Найти бы такого человека, который бы помог, понимаешь. Это все будет легче, если будет человек, который чувствует то же самое и готов все это вынести с тобой. Не просто симпатия, готовность быть рядом и регулярный секс, нет. Круто, если будет такой, кто одновременно с тобой поймет, что хочет именно этого, не соглашаясь на меньшее. А где мы с тобой живем, Грант? Особенно в нашем обществе такого не бывает. И быть не может. Деньги, работа, карьера, богатые кандидатуры. Смешно аж, - она затянулась, посмотрев на Гранта. - Вот ты чувствовал что-то, кроме симпатии, к своим девушкам? - У меня девушка в последний раз была летом, Паркер. И то у меня вообще их было две или три. Это все академия, и никакой личной жизни. И, конечно, я ничего подобного к ним не чувствовал, это все бред. Даже обидно за потраченное время, - нахмурившись, сказал Грант. - Но почему ты-то, зная, как это бывает, встречалась с кем-то? - Не знаю, с Тимом мне было хорошо, - пожав плечами, сказала она, - пока он не умер, - мрачно добавив, затянулась Паркер. - И тоже бред. - Я в курсе. Ты даже не плакала на похоронах, - иронично добавил Грант, усмехнувшись. - А зачем плакать, этому человеку плевать, мертвый он или нет. Ну, уже плевать. А свою скорбь я могу выразить как-нибудь по-другому, чем пустыми рыданиями, которые его все равно не вернут. - Тогда все посчитали тебя бессердечной, - Грант коротко посмеялся и, улыбнувшись, посмотрел на старосту. - Им не понять, - отмахнулась она, согнув одну ногу в колене и поставив на нее локоть, - а вот тебе понять, именно поэтому мы до сих пор общаемся. - Само собой, - вздохнув, заключил Грант, отвернув голову в сторону улицы. Паркер поняла, что ей жутко наскучила эта тема, и вообще она ее сильно угнетала, поэтому ей не терпелось перевести тему. - А ты, я вижу, до сих пор жутко рад. Приятно видеть тебя в нормальном настроении, - заметила она, нацепив на лицо что-то наподобие улыбки. - Еще бы мое настроение было ненормальным. Я чувствую себя так, будто выиграл турнир по фехтованию... да что там. Это личная победа, а не какой-то там бой со шпагами, - блаженно улыбнувшись, сказал он. - Как представлю, как там Абель... - Мне, кстати, Лейтон так и сказал, что там все плохо, - сказала Паркер, улыбнувшись, - унижен, раздавлен, оскорблен, - повторила она свои сегодняшние слова. - Я с ним сталкивался сегодня, знаешь, все-таки меня угнетало то, что я, возможно, в ближайшие дни его не увижу. Но нет. Сегодня совершенно случайно. Только вот поговорить так и не удалось, он как-то быстро решил уйти, - гнусаво хихикнув, ответил Грант, Паркер сузила глаза, осклабившись. - Забавно, вообще, было. Впервые меня одарили не хладнокровием и безразличием, а смущением и униженностью. Мне аж полегчало. - А тебе вообще понравилось? - дернув бровями, многозначительно протянула Паркер. Грант на нее скептически посмотрел, сразу поняв, о чем она. - То же самое, что с девчонкой. Никакой разницы. И не понимаю я этих гомофобов, которые бы никогда к парню не притронулись. То же самое же, - буркнул Грант, закрывая глаза и переминаясь с ноги на ногу. Он не стал уточнять Паркер, что это было намного приятнее, чем с девушкой, и что его просто не на шутку заводили все эти брыкания и сопротивления. Он не стал говорить, что при возможности повторил бы это еще раз, потому что он заинтересовался в таком сексе намного больше, и девушки стали казаться ему скучными. Паркер тихо хмыкнула и уставилась в темноту, заодно и прислушиваясь к звукам, что окружали их с Грантом. Со стороны улицы слышался только ветер, проносившийся мимо деревьев и шевеливший их хвою, отчего создавалось впечатление, что с ветки на ветку кто-то постоянно перелетал. Вверху, прямо над Паркер и Грантом, слышались чьи-то голоса и смех. Громкий, гогочущий, чисто мужской смех, который угнетал еще больше. Надо же, кому-то весело. Всем весело, кроме Паркер. Нет, конечно, то, что происходило сейчас между Грантом и Абелем, поднимало ей настроение, но на одно хорошее настроение всегда найдется пять причин перестать радоваться. Со стороны лестницы слышались более тихие голоса, какое-то шебуршание. Как раз в это время все спускались в душ, поэтому неудивительно, что эти тихие голоса и шепот никогда не умолкали. А еще были слышны какие-то совершенно посторонние звуки, и непонятно было, откуда они вообще исходили. Вроде бы и голос, но слишком странный, чтобы быть спокойным. Паркер не стала заморачиваться, подумав, что кто-то сейчас вздумал прогуляться по улице. Подумаешь, в холод. Подумаешь, ночью. Мало ли что могло быть. А вот Гранту любопытство все-таки вскружило голову, и он, прислушавшись, понял, что тихие голоса доносятся откуда-то справа от него. Он сделал шаг вперед и выглянул из-за стены аккуратно, чтобы никого не спугнуть, потому что была ночь и как-то было бы не по себе, когда ты думаешь, что ты здесь один, а оказывается, все это время за тобой наблюдали. Паркер проследила за ним взглядом и тихо вздохнула, поднося сигарету к губам и думая о том, что именно ей придется делать завтра из ее плотного графика. Грант сначала удивился, но потом зажал себе рот и отпрянул от стены, громко набрав в легкие воздуха. Он покачал головой и резко обернулся на Паркер, еле слышно позвав ее. - Ну что? - устало проговорила она, но ответа не последовала, Грант только помахал ей рукой, заставляя подойти к себе. Девушка медленно встала и подошла нехотя к Фостейну, выглянув из-за его плеча. Брови ее также поползли вверх, хотя она и несильно удивилась. - Голубки решили побыть наедине, - гнусавым голосом проговорил Грант, не спуская глаз с того, что видел сейчас. Прямо за выступом, где сидели Паркер и Грант, на углу академии стояли Абель и Стаффорд в очень интересном положении. Сэм прислонился спиной к стене, прижимая руками к себе Абеля, который обвил его спину руками и прижался головой к его груди. Стаффорд чуть наклонил голову вниз, сталкиваясь подбородком с его макушкой и гладя пальцами его плечо, что-то тихо ему говоря. Паркер и Грант не могли разобрать что, но Грант был уверен, что эти двое никакие не друзья. - Да ладно тебе, - пихнув его в бок, осклабившись, сказала Паркер, - они же друзья, может, Сэм узнал, что произошло, вот и утешает его. - Где ты такую дружбу видела? Тем более между парнями? - Грант скептически на нее посмотрел, а Паркер пожала плечами, признавая, что это и правда немного странно. Кай прикрыл глаза, понимая, что если не закроет их, то из них снова польются слезы. У него и так все щеки были мокрые, а глаза красные от слез, да и сам он понимал, что это уже банальное нытье, но с собой ничего не мог поделать. Ему хотелось именно этого. Того, чтобы Сэм был рядом, и пусть он ничего не знает, но он всегда поможет морально, просто обняв, на Абеля это всегда срабатывало, потому что Стаффорд делал это искренне. Ему хотелось все рассказать, хотелось, но он этого не делал. Он бы никогда не рассказал и Лейтону, которому хотелось доверять, да, хотелось, но, когда смотришь ему в глаза, нельзя было сказать, что он такой уж хороший человек. Кроссвэлл был хитрым. С Сэмом было наоборот. В его глазах Кай не боялся быть слабым, но боялся быть униженным. Сэм был самым богатым парнем в академии, он происходит от самого богатого и древнего рода. Его должны окружать сильные, образованные люди, гордые просто до предела. Но он был рядом с Абелем, который был всегда холоден, скуп на чувства и эмоции, но какой-то ранимый внутри, который мог позволить себе слабость. А Сэм позволял ему эту слабость проявлять, не отворачиваясь от него. Но рассказать ему ТАКОЕ Абель просто не мог. Упасть в глазах его не хотелось, да и сам Сэм чувствовал бы себя как-то странно, пусть он этого бы никогда не показал. Кай просто не знал, что ему упасть в его глазах просто невозможно, потому что Сэм считал его идеальным, таким, каким он должен быть, и ему нравилось проводить с ним время, ему нравилось, что он открывался только ему. И его выводило то, что он понимал, что от него что-то скрывали. Но, оставшись сейчас с ним наедине и имея возможность вот так его обнять, прижать к себе и чувствовать, как бьется его сердце, он успокоился, просто наслаждаясь минутами, проведенными с ним. - Почему мы стали так редко общаться, Сэм? - вдруг, не выдержав, спросил Абель, шмыгнув носом. Сэм тепло улыбнулся, обнажив зубы. - У меня пробные экзамены через месяц, вот и готовлюсь. Я даже отдохнуть нормально не могу и вижусь с тобой только ночью и утром. И то, утром я ухожу до того, как ты проснешься, а ночью прихожу после того, как ты заснешь, - посмеявшись сказал он, - вот и не получается у нас. - Мне не хватает нашего общения, - Кай открыл глаза и посмотрел вперед, туда, где располагалась местная курилка, над которой всегда горели окна. Он почувствовал, как Сэм сильнее сжал его плечи. - Я же всегда в библиотеке, ты всегда можешь найти меня там. Да и я думаю, что уже засиделся за этими уроками, пора бы отдохнуть, - задумчиво произнес Сэм, поджав свои тонкие аристократичные губы. - Да просто и ты не выражал особого желания общаться, вот я и не навязывался. - Я всегда готов с тобой общаться, просто ты забыл, что я никогда тебе об этом не говорю, - странным тоном произнес Абель. Стаффорд чуть приподнял уголки рта. - Сейчас говоришь. - Сейчас не в счет. Ты просто слишком это забыл, вот и напоминаю. - Да я же рядом, Кай, все же нормально было, - нагнувшись к его лицу, сказал Стаффорд. Абель поднял на него глаза, а Сэм оторвал руку от его плеча, дотронувшись холодными пальцами до его щеки, стирая узкую дорожку, которую оставила за собой слеза. - Что случилось, ты расскажешь? Абель качнул головой, снова посмотрев куда-то вперед, в сторону курилки. Сэм отстранил его от себя, и Кай легко поддался, встав перед ним и опуская руки вдоль тела. Стаффорд сжал руками его плечи и попытался заглянуть ему в глаза, которые тот опустил. - Почему? - Потому что ничего не случилось, - буркнул Кай, облизнув соленые губы, - все нормально, как обычно. - Ты плачешь, Кай, - приподняв бровь, сказал Сэм, - когда ты в последний раз плакал? Лет в шесть, когда тебя собака напугала? - Абель улыбнулся, и Стаффорд улыбнулся за ним, издав смешок. - Это просто единственное, что я помню, связанное с твоими слезами. Так что я прекрасно все вижу и знаю, что что-то случилось, - Стаффорд не стал говорить, что знал это и потому, что слышал сегодняшний их разговор с Грантом. Он прекрасно слышал, как пытался издеваться Фостейн, и прекрасно видел, как у него это получалось. У него НИКОГДА этого не получалось, Кай никогда не давал себя унижать. А сейчас холодная стена вдруг сломалась вместе с Абелем, который был более чем подавлен. Сэму просто внутри все сломали, он не понимал, как такое могло произойти и что мог сделать для этого Фостейн. Абель не мог ему проигрывать, такого никогда не было, поэтому самое время было бить тревогу. - Сэм, это просто... минутная слабость, назовем это так. Достало все. И сны эти достали, у меня кончилось то снотворное, что прописал Уотсон, вот я и выгляжу странно, - попытался отделаться Абель. - Сходи к Флаймеру. Он хороший парень, у него многие уже бывали. Он поможет, и все будет нормально. - Думаешь? - Да, сходи, - кивнул Сэм, заглянув Абелю в глаза. Черт возьми, как он любил его серые глаза. Даже сейчас заплаканными и красными они были идеально красивыми, чуть блестели и были такими родными, что Сэм узнал бы их и тысячи других глаз. Он мог смотреть в них очень и очень долго и ненавидел то, что у него практически не было такой возможности. Сэм опустил руки к его предплечьям, опуская вниз и медленно, будто чего-то боясь, проводя пальцами по оголенным запястьям, которые тоже были холодными от ветра. Кай опустил глаза, посмотрев куда-то Сэму в ноги, и тихо вздохнул, чувствуя, как сухие и холодные, длинные пальцы «друга» опускаются с запястий ниже и проводят по внутренним сторонам ладоней. Также аккуратно, медленно, осторожно. Кай рефлекторно сжал руки, вместе с тем сжимая пальцы Сэма, которые сначала расслабились, но потом сжали его руки поверх костяшек, сжимая все сильнее и сильнее, боясь отпускать или ослаблять хватку. Сердце у Стаффорда билось сильнее обычного, пусть он и не делал ничего такого шокирующего и пугающего. Он всего лишь прикасался к человеку, который подчинял его себе одними лишь словами, взглядом и жестами. Он прикасался к тому, кого все эти годы считал идеальным, которого ставил выше любого человека, которого знал, которого он с детства готов был оберегать и быть рядом, если бы он попросил. И ему было страшно прикасаться к нему, пусть он и разрешал. - Пошли в академию, ты замерз, - сжимая его руки, сказал Сэм, понимая, что правду ему сегодня не расскажут. Абель коротко кивнул и медленно руки разжал, разворачиваясь. Сэм разочарованно закатил глаза и тоже руки его нехотя отпустил. - Пошли уж, не на что тут смотреть, - буркнула Паркер, потушив сигарету о стену и наблюдая за тем, как Стаффорд и Абель направляются прямо в сторону курилки. Грант как-то слишком довольно осклабился и медленно развернулся, направляясь за Паркер в школу. Ему становилось лучше с каждой минутой. Это же насколько надо было разочароваться в жизни, чтобы искать утешения в лучшем друге? *** Обычно человек очень жалеет о поступках, сделанных по пьяни. Обычно эти поступки бывают позорными и не очень подходящими под статус этого человека. И осознание того, что он сделал что-то не то, говорил с кем-то не тем, рассказал что-то, что совершенно не хотел говорить, обычно настигает человека совсем скоро, и его мозг в шоке начинает соображать, как бы все это замять по-быстрому и без ущерба себе. Самое простое, что можно сделать в такой ситуации, - списать все на алкоголь. Только вот что делать, если человек делает что-то не то, совершенно не будучи пьяным? И в этот момент он прекрасно понимает, что делает то, чего в жизни бы раньше не стал делать? Что это - измена себе или минутная слабость? Решать каждому, но главное не соврать себе. Лори Хэйл даже не помнил, когда и как именно оказался в кладовой комнате на первом этаже, зажатым между стеной и Вилли Кравитцем, которого мало что вообще сейчас волновало. Лори не помнил, когда они встретились сегодня и о чем они говорили и как оказались вообще на первом этаже в этой темной кладовой комнате. Вместе. Да, какое-то непонимание присутствовало в мыслях, но эти самые мысли включались только тогда, когда Вилли замирал, смотря на Лори и, так сказать, оценивая реакцию. Вообще, Кравитц с поцелуями не спешил, раз уж Лори не был так падок на них. А Вилли нужна была гарантия, что ему стопроцентно ответят. Унижаться со своими бессмысленными попытками он в третий раз не хотел. Лори только подтянулся немного вверх, и так стоя на цыпочках, и крепче схватил руками шею старосты, надавив на нее пальцами. Одна его нога была согнута и прижималась к боку Вилли, который держал ее одной рукой, неустанно поглаживая. Вообще, ему очень доставило, когда он, сжав рукой ногу Лори, понял, что она была совсем не костлявой и твердой, а упругой, мягкой, и сжимать ее было очень приятно. Впрочем, как и все тело Лори, которое староста уже успел распробовать и потрогать. Вилли рукой провел по бедру Лори, поднимаясь вверх и поддевая пальцами край его облегающей майки, приподнимая ее вверх и запуская руки внутрь, дотрагиваясь до теплой кожи. Лори резко, но тихо вздохнул и рефлекторно втянул и так плоский живот, так что он теперь был впалым и напряженным. Вилли чуть улыбнулся и, положив руку ему на талию, сжал ее, чуть ли не соединяя пальцы и основание ладони вместе, придавливая кожу Лори. Хэйл поморщился, но, почувствовав вторую руку у себя на плече, вздрогнул, когда пальцы провели по его оголенной ключице, оставляя дорожку мурашек. Вилли опустил глаза на Лори, но тот, наоборот, спрятал свои, чуть опустив голову и не понимая, чего хочет Вилли, который все водил пальцами у его шеи, подбираясь к волосам. Послышалась тихая усмешка, мгновение - и резинка с косички Лори, которая, как всегда, была сплетена очень строго, слетела, упав на пол. Лори прикрыл глаза, чувствуя, как староста зарывается пальцами в его волосах, расплетая косичку быстрыми неаккуратными движениями. Второй рукой Кравитц поднялся чуть выше, положив ладонь Лори в район солнечного сплетения и чуть надавив на него, сделав эту руку опорной. Лори же положил ладони Вилли на грудь, подогнув пальцы и собирая в них неплотную ткань его кардигана. - Объясни мне... что сейчас происходит? - не удержавшись, спросил Лори, по-прежнему глядя куда-то в пол, не решаясь поднять глаза то ли от стыда, то ли от того, что не хотел доставлять удовольствие этим Кравитцу. - Просто... мы здесь уже... черт, я не знаю, я сбился со времени, я даже не представляю, сколько мы здесь, - выдохнув и чуть поежившись оттого, что рука Вилли, гладящая его волосы, оторвалась от них и спустилась к широкому вороту майки, стягивая его вниз и оголяя одно плечо с выпирающей косточкой. Вилли засмотрелся на эту косточку и слабо улыбнулся, посмотрев на опущенные ресницы вечно правильного зануды. - В общем, мы здесь долго, а... а я не понимаю, что ты делаешь. - Серьезно, не понимаешь? - Вилли даже издал смешок, надавив пальцами на эту косточку у Лори на плече, прикидывая, что это пока единственная часть, куда руки Кравитца еще не добрались. Была еще одна часть, но это были слишком для первого исследования тела. А Кравитц его исследовал просто что надо. - Нет, я понимаю, - на очередном выдохе сказал Лори, - ты лапаешь меня, - то ли возмущенно, то ли, наоборот, смущенно шепнул Лори. Наверное, он и шепнул для того, чтобы Вилли этого не отличил. - Пошел прогресс. - Я думал, ты меня хотя бы поцелуешь, - признался Лори, приподняв одну бровь и все-таки взглянув на старосту большими глазами, которых все равно было почти не видно из-за темноты. - М-м-м, я просто ждал. - Чего? - не понял Лори, опустив руки, которые съехали по груди Кравитца и остановились у него на талии, по которой Хэйл легонько провел, будто бы боясь, что он заметит. А талия у Вилли была тонкая и очень красиво смотрелась с его широкими плечами. - Этого, - хмыкнул Вилли, уже понимая, что еще один шаг к раскрепощению Хэйла был сделан. - Ты же любишь, когда тебя добиваются, да, Хэйл? Ты же не любишь, когда тебя легонько и романтично целуют посреди коридора, тебе нужен напор, страсть, смущение. Тебе же нужно, чтобы твоего поцелуя добивались, подходя издалека, тебе же хочется, чтобы тебя довели, чтобы твоим телом сначала завладели, а потом уже по-настоящему, по-взрослому поцеловали тебя. Неплохие такие мечты, - Вилли усмехнулся, а Лори снова опустил глаза, теперь уже по-настоящему смутившись, даже не от сказанного Вилли, а от понимания того, что это было правдой. - Вот я и решил сыграть в твою игру. Сыграю по твоим правилам... но в то же время не изменяя своим, - уже тише сказал Вилли, склоняясь к его лицу и чуть приподнимая его пальцами, держа за челюсть, которая была узкой, отчего лицо Лори казалось маленьким. Вилли прикрыл глаза и приоткрыл свои губы, уже практически касаясь ими плотно сжатых губ Хэйла. Но в самый последний момент ему снова отказали. Причем отказали уже явно, Лори просто отвернул голову, чуть опустив ее так, что если бы Вилли не остановился, то врезался бы губами в его скулу. Кравитц открыл глаза, и ему захотелось Хэйла придушить. Сейчас-то что было не так? Недотрогу строим, конечно же. Вилли внимательно посмотрел на лицо Лори, рукой, которая лежала у него на груди, чувствуя, что сердцебиение у зануды участилось. Хэйл покусал нижнюю губу и тихо так выдал: - Я не умею, - это прозвучало так по-детски и невинно, что Кравитц еле удержался, чтобы не засмеяться. Нет, вообще он ничего не имел против того, что Лори не умеет целоваться, и издеваться над этим тоже не планировал, просто его рассмешил тон его голоса. А вообще, этого от Лори просто следовало бы ожидать, он же был закрытым во всех смыслах, не позволяющим к себе прикасаться. Да и вообще... ну, как не позволяющим. Нужно было искать подход, как делал это Вилли. Казалось, не было такого человека, к которому Кравитц не нашел бы подхода. - Да, я в курсе, - тихо и утробно посмеявшись, сказал староста, взяв лицо Лори снова своими пальцами и поворачивая на себя. Хэйл посмотрел в глаза Вилли и судорожно вздохнул, потому что почувствовал, как вторая рука Вилли легла ему на поясницу. - Давай научу, - опять как-то по-издевательски, хитро хихикнув, предложил Вилли. Лори сдвинул брови, подумав, что это издевка и не больше. - Приоткрой губы. Ну, давай же, - нетерпеливо улыбнувшись, сказал староста, проведя указательным пальцам по губам Лори, которые послушно чуть приоткрылись, и Вилли сразу почувствовал горячее дыхание на своих пальцах. Вилли снова наклонился ниже, прямо к лицу Лори, которое тот приподнял, ожидая, что его сейчас поцелуют. Но Кравитц разрушил все ожидания, тихо на самом ответственном моменте шепнув. - А теперь прихвати мои губы своими. - Что? - Лори открыл глаза, непонятливо захлопав ресницами и всматриваясь в глаза Вилли, которые тоже были открытыми и смотрели прямо на Лори. - Давай. Ты хочешь научиться? Тогда начни, а я продолжу, - выдохнул Вилли прямо в губы Лори. Тот облизнул верхнюю губу и уставился на приоткрытые губы Кравитца, боясь непонятно чего. - Давай. Вилли даже не успел закрыть глаза, наблюдая за тем, как Лори, закрыв свои, все решается приподняться на цыпочки и достать до его губ, как неожиданно их губы все же встретились, Лори сделал это, не готовясь, просто приподнялся и достал губами до губ Кравитца. Прихватив его верхнюю губу буквально на секунду аккуратно, осторожно, практически не сжимая, он будто бы испуганно отстранился, но ему не дали этого сделать до конца. Глаза, которые Лори приоткрыл, снова закрылись, и он вдохнул воздуха, еще больше приподнимаясь на цыпочках и обвивая руками шею Вилли, который одним движением проникнул глубоко в его рот, замерев на секунду и принимаясь страстно, быстро и по-взрослому его целовать. Лори склонил голову набок, чувствуя, как староста сжимает его губы до боли, прикусывая их, ухмыляясь и снова проводя по ним языком, будто давая расслабиться. Сердце Хэйла билось оттого, что он снова нарушил еще одно правило, которое установил как-то давно сам себе. Ему почему-то казалось, что это все полная утопия и из-за этого его жизнь полностью изменится, и все уже не будет, как прежде. Пугало и интриговало одновременно. - Твоя жизнь от этого не изменится, успокойся, - будто прочитав его мысли, успокоил его староста, шумно выдохнув ему в губы и облизнувшись. Лори глаза открывать не хотел, ему было стыдно, но одновременно жутко приятно, поэтому он надавил руками на затылок Вилли, вцепившись пальцами ему в волосы и заставляя его нагнуться к себе, снова прихватывая его губы. Кравитц снова отметил галочкой какой-то невидимый пункт у себя в голове. Все шло, как надо. Вилли поцеловал Лори в носогубную впадинку, опустился к губам и, приоткрыв их своими, проникнул в его рот, встречаясь с его языком. Лори судорожно вздохнул, воздуха ему явно не хватало, потому что продыху между поцелуями сделать было невозможно. Им стало жарко, волосы, растрепавшиеся и упавшие Лори на плечи, ужасно мешали. Вилли было душно в кардигане, и вообще было такое ощущение, что в кладовой заканчивался воздух. Кравитц придавил Лори к стене, поднеся руку к его лицу и аккуратно беря его в нее, погладив пальцами по щеке, скуле и проведя ими по его выразительной брови. Лори сжал пальцами шею старосты и царапнул его кожу короткими ногтями, шумно вздыхая, отчего его грудь лихорадочно поднималась и опускалась. Кравитц, не отрываясь от его губ, одной рукой дотронулся до его волос, собирая их в нее и отодвигая с оголенного плеча Лори, закидывая их за спину. Он медленно отстранился от его губ, оттянув их и заставляя приподниматься за собой, и, еле заметно усмехнувшись, опустился губами к его челюсти, поцеловав ее и проведя горячим языком по ее контуру. Лори наклонил голову чуть набок и приподнял ее, будто подставляя шею и челюсть поцелуям. Вилли исполнил его просьбу, принявшись наносить поцелуи на его шею, увидев на ней засос, оставленный еще позавчера, который был темным пятном на его бледной красивой шее. Вилли оставил рядом с ним еще одно такое же пятно, а потом и еще одно ближе к впадинке у ключицы. Наконец, опускаясь к его плечу, Кравитц принялся жадно оставлять быстрые поцелуи по всей поверхности плеча, одной рукой сжимая его живот и талию грубо, так, что наверняка там останутся синяки, но Лори это не волновало. Он одной рукой схватил старосту за предплечье той руки, что была у него на животе, а вторую запустил ему в волосы, прижимая сильнее к своей груди и плечу. Вот что его совершенно не волновало, так это то, что будет потом. Будет ли ему стыдно и неприятно, как он будет потом смотреть ему в глаза, и расскажет ли Кравитц остальным, что смог соблазнить такого идеального зануду. Вообще не волновало. Главное, что ему было зверски хорошо, он и представить не мог, что так приятно могло быть от одних лишь поцелуев. Это были всего лишь поцелуи, а Лори казалось, что его морально уже трахнули, ощущения были просто на пике. Кравитц принялся долго задерживаться на отдельных местах, оттягивая и кусая кожу так, что Лори тихо поскуливал, ежась и приподнимая плечо, отрывая его от губ старосты. Вилли же только ухмылялся и кусал еще больнее, сразу же проводя по этому месту языком бережно и аккуратно, целуя позже быстро и страстно. Когда Вилли добрался до места под ключицей, медленно проведя сначала по ней языком, Лори запрокинул голову назад, встречаясь затылком со стеной, и сильнее сжал волосы Вилли. Кравитц чуть улыбнулся, но от его кожи не оторвался, наблюдая за реакцией. Хэйл вздрогнул всем телом, судорожно вздохнув, и еле слышно простонал что-то на выдохе. Его кожа покрылась мурашками, и Вилли замер, улыбнувшись шире. - Всегда приятно иметь дело с недотрогой, потому что такие заводятся от одних лишь поцелуев, - Вилли еле слышно хихикнул и шепнул Лори прямо в ухо, - вот только я об этом раньше только слышал, а теперь и убеждаюсь на собственном опыте. Лори хотелось Вилли заткнуть. Хотя нет, не заткнуть, потому что было чертовски приятно, когда он так тихо и сладко шептал ему на ухо. Пускай шепчет еще, сильнее обжигая дыханием. Лори зажмурился, чтобы отогнать такие странные мысли, и повернул голову к Вилли, беспорядочно поцеловав его сначала в щеку, а потом уже соображая, где находятся губы, опускаясь и к ним, целуя уже медленно, растягивая удовольствие. Староста выпрямился и положил руки Лори на плечи, снова пробуя на вкус его губы. Хэйл же бессильно руки опустил, почему-то боясь прикасаться к старосте из-за своих странных мыслей и желаний. Ему и так было жутко горячо в тех местах, где Вилли касался его кожи. Даже сейчас у него горели плечи, до которых староста еле-еле дотрагивался. Лори не знал, сколько прошло времени и сколько вообще длился этот долгий поцелуй, ему вообще казалось, что он впал в какой-то транс, потому что, когда он открыл глаза, Вилли в кладовой уже не было. Хэйл проморгался и пошатнулся на месте, тупым взглядом уставившись в противоположную стену. Наконец осознание того, что сейчас было, и стыд настигли Лори, и сердце забилось даже быстрее, чем было при Кравитце. Стыдно было непонятно перед кем, потому что сейчас он был один, и ему захотелось заорать оттого, что он позволил всему этому случиться. Он глубокого ненавидел себя за то, что как-то странно менялся при Вилли, позволяя к себе прикасаться, целовать, говорить какие-то пошлости. Он не понимал, что происходило и что именно у него в мозгах срабатывало, но это было на протяжении недели точно. Особенно в последнюю неделю, когда Кравитц стал давить, а Лори стал поддаваться. «Ну что за бред?» - пронеслось в голове у Лори, пока он, держа одной рукой кончик быстро сплетенной косички, нагнулся вниз, ища резинку. «Если бы я этого не хотел, я бы не позволил, верно? Верно. Тогда почему я сейчас себя так странно чувствую? Не от того ли, что хочу большего, не от того ли, что не хотел, чтобы Кравитц уходил? О боже, я целовался с Кравитцем». Лори медленно прикрыл глаза и судорожно вдохнул воздух в легкие, задержав его там. Поправив майку и проведя руками по телу, проверяя, все ли в порядке, Лори медленно направился к двери, кусая нижнюю губу. «И как мне теперь ему в глаза смотреть? Что говорить вообще? «О да, Кравитц, ты был прав, и я просто моральный извращенец, который любит, когда его зажимают, насильно целуют, издеваются, заставляют думать, что этих пошлостей хочет именно он, и ему это доставляет?» Это же смешно, он же просто поржет надо мной. Ну супер. Вляпался». Лори вышел из кладовой, медленно закрыв за собой дверь и отстраненно посмотрев в вечно темный коридор первого этажа. «Хотя... мне же было приятно, правильно? А ему? И ему было, он бы не стал делать, будь ему неприятно. Значит, нам обоим было приятно, значит, можно будет этим пользоваться... что, о боже. О чем я? Почему я об этом думаю? Хотя нет, понятно почему. Мне понравилось, тупо понравилось. Почему я должен этого стыдиться? Он же не расскажет никому. А ему плевать, ему же только это и надо. А мне? И мне надо. Отличные отношения». - О, Хэйл, я как раз тебя сегодня искала, - вдруг услышал Лори возле себя голос Паркер, которая, цокая каблуками, медленно к нему подошла. У Хэйла глаза на лоб в прямом смысле слова полезли, а дыхание сбилось от тупого страха. Он стоял спиной к Паркер, и поэтому она не могла увидеть это его выражение лица, а то, если бы увидела, подумала бы, что Хэйла сейчас чем-то сильно напугали и говорить он точно не может. Лори поднес руку к губам и дотронулся до них пальцами, второй рукой быстро поправляя волосы, которые все равно были растрепанными. - П-паркер? - еле слышно произнес Лори, пытаясь казаться дружелюбным, медленно разворачиваясь к девушке, которая на него даже не смотрела. - А ты что здесь делаешь? - спросил он, намекая на то, что на первый этаж общежитий вообще редко кто спускался. - А, да дела были. Я бы просто так к Теренсу с его дружками не спустилась, ну, ты понимаешь, - она как-то совсем прохладно хихикнула и уставилась в свою папку. - Надо было отдать им их табеля с оценками и вообще... - Надеюсь, прошло без приключений? - заботливо спросил Лори, пытаясь как-то от Паркер отделаться. - Ну, как видишь, со мной все в порядке, - двинув бровями, сказала девушка, шмыгнув носом. - Вообще, ненавижу сюда спускаться, но... но я староста, чего уж там. - Кравитца бы послала, - как бы невзначай сказал Лори, уже примерно прикидывая, куда убежать. - Я и хотела, - призналась Паркер, пожав плечами, - но он куда-то запропастился. У тебя даже спрашивать не буду, видел ли ты его, откуда тебе вообще знать, да? - грубо бросила она, снова вскинув брови. - Короче, знаешь что? Мне твоя помощь нужна, - Паркер остановилась возле приличного и идеального Лори и принялась доставать из своей привычной папки какой-то пустой лист бумаги, попутно доставая и ручку. – Короче, слушай. Ты же всех знаешь на шестом курсе? Мне нужно, что бы ты продиктовал мне всех с первого блока. Я, конечно, могла бы подойти к Стивенсу, но он сейчас на фехтовании, придурок, кстати, у него совершенно не лежит рука к шпаге, но не об этом сейчас. В общем, я бы могла подойти к нему, но он занят, а времени мало, а ты всех знаешь, так что, - она наконец-то перестала рыться в папке и подняла глаза на Лори, замерев и чуть выгнув одну бровь. Глаза ее мрачные, как всегда, изучили Лори с ног до головы, и Хэйлу захотелось сказать, что вообще-то вот так пялиться было не очень-то приличным, но ее это мало волновало. - Что с тобой случилось? - Что со мной случилось? - тупо переспросил Лори, захлопав ресницами. - Ты какой-то... потрепанный, - с презрением вдруг выдала Паркер, снова оглядев его с ног до головы. - Волосы растрепаны, коса расслаблена, губы... красные, пальцы дрожат, или мне кажется? Лори округлил глаза и быстро руку опустил, потому что по-прежнему держал ее у губ, а пальцы действительно дрожали от нервов. Он сглотнул и перемнулся с ноги на ногу. Спорить или перечить Паркер было практически невозможно, она все прекрасно замечала. Поэтому он так разочаровался в жизни, встретив именно ее. - Я переплетал сейчас ее, потому что днем спал, вот волосы и растрепались. Пальцы от холода дрожат, здесь же всегда холодно, и я как-то неважно себя чувствую, а губы... - он быстро облизнул распухшие и покрасневшие губы и что-то невнятно промычал. - Они обветрились. Да, именно. Зима же. А я кусаю постоянно. Он как-то быстро Паркер улыбнулся, невинно посмотрев ей в глаза, на что девушка просто пару раз моргнула, скептически его еще раз оглядев. - Так, давай ты сейчас больше ничего не говоришь, а я сделаю вид, что поверила? - Давай, - быстро согласился Лори, кивнув. Паркер дернула головой, отгоняя какие-то странные мысли по поводу идеального зануды, и прошла дальше по коридору, направляясь к лестнице. Лори пошел за ней, медленно диктуя фамилии учащихся на шестом курсе. Теперь стыдно было и перед Паркер. *** Кравитц в блаженстве разлегся на диване, покуривая свою сигарету и наблюдая за тем, как Нейтан выстраивает на коленке Адама домик из сигарет. Было забавно, он постоянно ломался из-за того, что Картер шевелил ногой, а Нейтана это бесило, и он рывком хватал эту его ногу и заставлял его не двигаться, пока он не достроит. Нейтан всегда вел себя забавно, когда напьется. Ну да, забавно, только если рядом были люди. Наедине же с собой он становился просто монстром, особенно если его перед этим хорошенько разозлят. А бесился он со всего, такой был человек. Кравитц же наслаждался жизнью в прямом смысле. Он все не мог выкинуть из головы Хэйла и его тихий стон, сорвавшийся с губ в самый последний момент. Он не мог забыть его мурашек, вздрагиваний, жаркого дыхания и его пальцев, зарывшихся у Вилли в волосах. Он не мог забыть его волосы. Которые были длинными и красивыми, блестящими и мягкими, пусть кончики и секлись. В этом Лори не уступал своим принципам и не собирался стричь волосы, потому что очень их любил. И Кравитцу они тоже нравились, особенно их нравилось трепать, распустив косу. А еще Вилли нравилось то, что операция по раскрепощению успешно ему удавалась. Это заставляло просто растечься по дивану, блаженно улыбаясь и представляя, что через неделю-другую и пусть даже позже, но у него все получится. Хэйл сам не удержится, Кравитц уже внедрил эту идею в его невинное сознание. Блаженство и относительную тину прервал звук открывающейся двери, и все присутствующие оглянулись на нее, уже примерно представляя, кто там будет. На самом деле, и Вилли надеялся увидеть Лори, потому что уж больно хотелось двусмысленно посмотреть ему в глаза, ухмыляясь тому, что у них двоих есть секреты, о которых другим знать не положено. Но, когда в дверях показался Абель, брови наверх поползли не только у старосты, но и у остальных. Один лишь Адам глупо заморгал, посмотрев на Нейтана. Будто тот мог что-то ему объяснить. - Кай? Здра-авствуй, - слащаво протянул Кравитц, усмехнувшись, - какими судьбами? Абель ничего не ответил и медленно прошел в комнату, закрывая за собой дверь. Все уже успели отметить то, как плохо тот выглядел. У него опухли глаза, кожа стала бледнее, глаза потускнели, и вообще, сам он был не айс, будто его пытали дня три точно. Нейтан приподнял одну бровь и проследил взглядом за блондином, оставив свою забаву с сигаретами, а Лэтчерсон приподнялся в кресле, чтобы получше разглядеть незваного гостя. - Мне... мне выпить нужно, - медленно опускаясь на диван около Дэверли, сказал Кай, уставившись куда-то в пустоту. Кравитц странным взглядом одарил блондина из клана Капулетти и медленно перевел взгляд на Лэтчерсона, который сверкнул глазами и улыбнулся чем-то своему в своих мыслях. Кравитц не понял, чему тот улыбается и почему вообще к ним заявился Абель, но вдаваться в подробности не стал, а просто молча протянул ему бутылку, которую тот быстро сжал пальцами. - Всегда пожалуйста, - осклабившись, сказал Вилли, наблюдая за тем, как Абель, запрокинув голову, опустошает бутылку. Вообще, все немало удивились. Никто из этой зоны элиты, а именно ни Грант с Паркер, ни Стаффорд с Абелем и, похоже, что уже даже Лейтон никогда не заявлялись сюда, в эту комнату, к ним. Никто не знал, чего они там о себе возомнили, то ли интереса не было, то ли опускаться до такого не хотели. Но сейчас было видно, что Абель запросто к ним пришел, когда ему потребовалось выпить. Они нормально к нему относились, здесь только Нейтана раздражал Грант, на Абеля он плевать хотел. И поэтому его никто не выгнал, а, наоборот, все приняли с радушием. Эшли поднял обе ноги на кресло, подтянув их в груди и уткнувшись подбородком в колени, странным взглядом наблюдая за Каем, пытаясь понять, что случилось. Абель тем временем уже опустошил бутылку и просто ссутулился, снова уставившись в темноту. Лэтчерсон не удержался. - Что-нибудь случилось? - иронично спросил он, прекрасно понимая, что ДА. - Нет, - мотнув головой, сказал Кай. Все переглянулись, усмехаясь, потому что это было слишком очевидно, - ну, точнее да, но неважно. - Личное, что ли? - сдвинув брови, спросил Дэйн, отстраняя сигарету от губ. - Считай, что да, - пожав плечами, сказал Кай, поерзав. Боль все никак не проходила и была тупой, постоянно напоминающей о себе. Эшли тихо хмыкнул, уставившись на свои пальцы, которые тоже были все в мелких ранках, и принялся расковыривать ногтем одну, самую большую, уже подсохшую ранку. Что там случилось у Абеля, его вообще не волновало. Не хочет говорить, ну и пожалуйста. Но Лэтчерсон не успокаивался. - Говорят, ты второй день на уроки не ходишь, - приподняв одну бровь, сказал он. Абель быстро зыркнул на него, прищурившись. - И что? - Почему? - спросил за Лэтча Кравитц, протягивая Каю свою бутылку. Похоже, ему она была нужнее. - Плохо себя чувствую. Я думал, Кроссвэлл об этом говорил уже, - мрачно сказал Абель, отпив из бутылки. Вообще, он ненавидел привкус алкоголя и вообще ненавидел пить, но отделаться от тупых и угнетающих его мыслей он не мог. И это было, похоже, единственным способом. - Ну, он говорил, - тупо произнес Вилли, облизнув губы и снова откидываясь головой на диван, - твою версию хотелось послушать. - А что, не видно, что я хреново себя чувствую? - вдруг агрессивно ответил Абель, сжав рукой бутылку. - Видно, - хмыкнул Лэтчерсон, - интересно просто почему. - Не твое дело, - Абель окрысился и даже дышать стал тяжелее обычного. Парни переглянулись какими-то странными взглядами, а Эшли исподлобья посмотрел Каю в глаза, что тот сразу же заметил. - А ты чего пялишься? Эшли вздрогнул и уже поднял на него глаза полностью, чуть ухмыльнувшись. - Ничего. Забавно просто, - тихо ответил он, легко пожав плечами. - Забавно будет, если тебе наконец-то сдохнуть удастся. А то, похоже, единственное, чем тебя Бог обделил, так это удачей, - Абель мерзко хихикнул и прикрыл глаза. Все присутствующие быстро на него посмотрели, удивившись, а Эшли уставился на блондина недружелюбно и как-то прохладно, не понимая, это сейчас был унизительный комментарий или комплимент. - Можно было и повежливее, - вдруг сказал Брайан, заступившись за Мюррея, которому вообще было по барабану. Абель на скользкого и противного на внешность Брайана мрачно посмотрел и, убрав с лица легкую улыбку, выдал: - Не учи меня. Вообще заткнись, не с тобой говорят, - он двинул бровями и откинулся спиной на спинку кресла, снова припадая к бутылке. Никто не стал вставлять какие-то комментарии, до всех уже дошло, что Абеля понесло. Быстро же он пьянел. Никто так и не вспомнил, сколько весь из себя гордый блондин просидел в этой комнате под часовней, но был он там совсем немного. Да и не ссорился больше ни с кем, потому что никто его не трогал. Все занимались своими делами, иногда бросая ему какие-то фразы, прекрасно понимая, что человеку хочется напиться и расслабиться. Нельзя было сказать, что Абель выпил много, но понесло его конкретно. Пусть никто и не видел это «конкретно», но сам Кай это чувствовал. Он чувствовал это даже сейчас, когда шел по коридору, мучаясь только одним вопросом: покачивается ли он при каждом шаге или нет? Не хотелось бы наткнуться на кого-то, особенно на учителей, которые думают, что он болен, внезапно встретив его пьяным. Кай вообще не пил никогда почти. Сейчас перед ним плыл коридор, не говоря уже о лестнице, а мысли стали яснее и легче, правда, в них появились тупые вопросы типа: «Странно, что будет, если я сделаю вид, что изнасилование Гранту приснилось?» или «Сколько ступенек на этой лестнице? А сколько я прошел? А сколько их всего в академии?». Абель даже усмехнулся сам себе, понимая, что думал о полном бреде. Самое интересное, он осознавал, что был пьян, он понимал, насколько был пьян. Поэтому решил по-быстрому добраться до общежитий, ни с кем не столкнувшись. Но без казусов, конечно же, не обошлось. - Эй, униженный и оскорбленный, - послышался сзади издевающийся, но бархатный голос. Наверное, не будь Абель пьяным, он бы никогда не заметил, что голос у Гранта действительно был бархатным и тональность его голоса часто менялась. Кай остановился посреди коридора и тупым взглядом уставился в сторону лестницы, выжидая. - Надо же, ты все-таки откликаешься на это, - Грант посмеялся совершенно фальшиво и стал медленно подходить к своей потенциальной жертве. - Хотя... с чего бы тебе не откликаться на это, верно? Правда же. А на шлюшку ты тоже откликаешься? - выглянув из-за плеча блондина, с издевкой спросил Грант. Кай вдруг медленно отрицательно покачал головой, что удивило одновременно и Гранта, и его самого. Зачем он покачал головой, он не знал. Это все алкоголь. - М-м, жаль. А стоило бы. Как раз примеришь на себе это звание. А то, наверное, тебе надоело, что тебя все сыном шлюшки зовут. Вот, попробуй на себе новое амплуа. - Достал, - сквозь зубы проговорил Кай, уставившись в пол, не имея желания ни слушать эти издевки, ни идти дальше. Ему хотелось лечь прямо здесь и подумать о жизни. Но не выбирать что-то из этих двух вариантов. - Ну, еще бы, - Грант гнусаво посмеялся и обошел Абеля, встав перед ним. Кай вдруг поднял на него глаза, похоже, чисто из любопытства, думая, как на него теперь смотрит Грант. И он тут же об этом пожалел, потому что таким взглядом раньше именно он смотрел на него. А не наоборот. - А знаешь, у нас сегодня была психология. И знаешь, на какую тему мы говорили? - он выжидающе посмотрел на Кая, и тот дернул бровями, подумав: «Обсуждали то, как ты меня трахнул на выходных?». - Беспорядочный секс, - с улыбкой выдал Грант, засунув руки в карманы, - зря ты не пришел, конечно. Тебе бы это пригодилось. Там говорилось об опасностях такого секса и вообще о том, что человек становится никем после такого. Ведь ему все равно где, когда и с кем. Гордость его потеряна навсегда, и сам человек, кстати, тоже. - Ко мне это никак не относится, - тихо и спокойно выдал Кай, сделав шаг вперед, но Грант ступил за ним, преградив дорогу. - Ну, конечно. Это ведь не ты двуличная шлюха, которая с радостью подставила свою задницу своему врагу, не умея постоять за себя или хотя бы элементарно защититься. Это ведь не ты сейчас избегаешь каждой встречи со мной, боясь, что я опять начну тебя унижать. Это ведь не ты так легко стер свое хладнокровие и отдал свою гордость мне. И уж точно не ты себя сейчас чувствуешь последней проституткой, которую жестоко обманули, - Грант растянул губы в ухмылке, а Абель снова поднял на него спокойные и стеклянные глаза, в которых уже не осталось слез. - Думай что хочешь, понятно? Мне по-прежнему не важно твое мнение. Как и раньше, собственно. И так всегда будет. Мне все равно, понятно? Издевайся, не издевайся, твое дело, мне плевать. - Ты сам себе-то веришь? - выгнув бровь, спросил Грант, улыбнувшись. Странно, но улыбка показалась бы Каю совершенно обычной и доброй, если бы он не знал, с каким посылом ее адресовал Грант. - Но попытка хорошая, молодец. Еще немного уверенности в голосе, более спокойного дыхания и менее страдальческих глаз, ах да, и еще, - он вдруг поднял руку и дотронулся пальцем до подбородка блондина, приподнимая его голову выше. - И голову чуть выше, чтобы хоть создавалось впечатление, что ты не совсем потерян для мира, и да, я бы тебе поверил. Потренируйся, может, получится. - Да пошел ты, - Кай отпихнул от себя руку Фостейна и попытался его обойти, чего ему сделать опять не дали, - за собой лучше следил бы. А то, я вижу, мои проблемы тебя слишком волнуют. - У меня все отлично, спасибо. У тебя как дела? Хотя нет, не отвечай, мне и так противно от той жалости, что я к тебе испытываю, - Грант поморщился и даже шмыгнул носом для трагизма. - Ну ты не волнуйся так. Подумаешь, я убедился в том, что ты ничтожество, ну. Жизнь на этом не заканчивается. - Так считаешь только ты, понятно? И жизнь действительно не заканчивается, потому что твое мнение никому нахрен не сдалось, ясно? - делая паузы между словами, сказал Кай, прикусив нижнюю губу. - Да об этом-то, кроме меня, ну, и еще двоих человек, никто и не знает, - Грант вздохнул и отошел в сторону, пропуская Абеля к лестнице. - Пока, - легко произнес он, усмехнувшись. Кай остановился и обернулся на Фостейна, который удалялся в совершенно противоположную сторону. Хотелось догнать его и дать в рожу. Хотя Абель и был уверен, что он никому не скажет. Он не знал, откуда была такая уверенность, но это его успокаивало. Хотелось думать, что придурок Фостейн не до того ублюдок, чтобы всем об этом рассказать. Кай упал на свою кровать лицом к потолку и свесил одну руку с края кровати, закрыв глаза и глубоко вздохнув. Благо в комнате никого не было, Стаффорд как всегда за уроками, а Кроссвэлл вечно пропадал. Что успел понять Кай о своем новом соседе по комнате, так это то, что его практически никогда не было видно. В комнате он только ночевал и редко когда пересекался с Абелем, кроме уроков. Да, иногда создавалось впечатление, что его вообще нет и никогда здесь не было, и даже приходилось кидать взгляды на его кровать, чтобы увидеть на ней его вещи и убедиться, что этот человек существует. Но самым странным было то, что когда он был нужен, хотя бы подсознательно, то он всегда был рядом. Он появлялся как-то совсем внезапно и был рядом. И да, это было странным, но остальным это в Лейтоне и нравилось. Кай даже привык к его женскому имени, которое никогда раньше не слышал у парней. Абель не открыл глаза, даже когда дверь в комнату негромко хлопнула. Послышались шаги и шорох вещей, и Кай еще раз вздохнул, прикусив нижнюю губу. Сэм прошел в комнату, непонятливо наблюдая за блондином, и, расстегнув пиджак, бросил его на свой стул, размяв шею. Он не знал, чему обрадовался больше: наизусть выученному предмету или Абелю, который был здесь совершенно один и, похоже, спал? Нет, не спал, Сэм видел, как он медленным движением облизывает свои губы. Стаффорд ненавидел, когда он так делал, потому что это ужасно соблазняло. Хотелось впиться наконец в эти губы и почувствовать, какие они на вкус. Какими могут быть на вкус губы человека, которого так хотел поцеловать года четыре, не меньше? Кай лежал, вытянув шею и чуть приподняв подбородок, часто и шумно вздыхая и хмуря брови, о чем-то явно задумавшись. Сэм осмотрел его и подошел прямо к его кровати, буквально слыша, как он дышит. Абель нахмурился еще больше, когда на закрытые его глаза легла тень, и он почувствовал, как кровать немного провалилась вниз по обеим от него сторонам. Он понял, что кто-то забрался к нему на кровать и нависал сейчас над ним, стоя на четвереньках. Опьяневший мозг совершенно отказывался соображать, а, может, это и к лучшему, не очень-то хотелось кричать, прогоняя кого-то. Ведь это точно был не Грант, уже хорошо. Он вздрогнул, когда холодная рука дотронулась его шеи совсем легонько, будто погладив. У Стаффорда всегда были холодные руки, никто не знал почему. Кай выгнулся и буквально упал щекой в его ладонь, потершись о нее и судорожно вздохнув. У Сэма сердце остановилось в эти секунды. Он чуть сжал пальцы, погладив красавца блондина по его скуле, тоже касаясь ее еле-еле, будто чего-то боялся. Он чуть улыбнулся и склонился ниже, чтобы рассмотреть его лицо. Кай вдруг открыл глаза и посмотрел ими прямо в голубые глаза Стаффорду, который замер, задержав руку на его щеке. Кай смотрел на него спокойно, выжидающе, чистыми глазами, совершенно не холодными и равнодушными, а ласковыми и такими теплыми, что в них хотелось раствориться. Сэм редко когда видел у него такой взгляд, и ему это казалось странным, необычным, нехарактерным для Абеля. Но он был очень милым, и Сэм еле сдерживался, чтобы не зарыться рукой в его волосах, припав губами к его лицу. - Я не помешал? - тихо спросил Сэм, стараясь выглядеть как обычно, чуть приподняв свою бровь. Ну да, будешь тут выглядеть, как обычно, когда имеешь возможность коснуться человека, о котором мечтал все это время. Абель чуть качнул головой, уголки губ его дрогнули в улыбке. - Нет, я просто лежал... - он прикрыл глаза на мгновение и снова открыл их, осмотрев лицо восьмикурсника. То, что Сэм был скуп на эмоции, было видно и по его лицу, которое всегда было спокойным и безмятежным, но глаза его были очень внимательны и проницательны, даже выразительны, как сейчас заметил Кай. Странно, но он понял, что когда был пьяным, то он все мог замечать. Каждые детали и черты, которые раньше в этом человеке не видел. Например, сейчас он прекрасно увидел то, что Сэму хочется его поцеловать. Он давно знал, что со Стаффордом что-то не то по отношению к нему, но Абель был очень странным в этом отношении. Он видел и будто бы испытывал его, не давая к себе прикасаться, подходить ближе, говорить больше. Он был недоступным и холодным почти всегда, особенно по отношению к Сэму. И лишь иногда, в самых редких случаях, мучил его еще больше, дотрагиваясь до него и позволяя себя обнимать, трогать, намекая, что тот может сделать и большее, если захочет. И Абель знал, что он хотел, и он знал, что тот не сделает, потому что хладность и равнодушие даже тогда сквозила в глазах Кая. Это и заставляло Стаффорда притормозить и мучиться один на один с собой. И вот опять что-то в его мозгах щелкнуло, опять захотелось сыграть в такую игру, пусть он и понимал, что это подло. Кай прикрыл медленно глаза и, выгнув шею, приподнял подбородок, чуть приоткрыв губы и будто бы приглашая Сэма к поцелую. Стаффорд сначала удивился, но потом это удивление резко куда-то пропало. Он уперся предплечьем о кровать поверх головы Абеля и склонился ниже, медля и будто чего-то выжидая. На самом деле, он не верил, что мог его поцеловать. Что он сам ему это позволял, что он сам этого хотел. Стаффорд тоже прикрыл глаза и медленно коснулся губами желанных губ, сжав их осторожно, будто боясь, что они выскользнут и Кай снова не позволит ему ничего. Но нет, Абель только сильнее расслабился и, поддавшись вперед, сделал движения губами, массируя и сжимая губы Сэма, открывая рот шире и пропуская его язык в него. Сэм судорожно вздохнул и стал целовать его медленно, нежно, так, как он всегда себе это представлял. Кай не шевелился, только иногда сжимал губы и вздыхал, приподнимая губы в улыбке. - Ты пьян? - вдруг спросил Сэм, отпустив его губы, но все равно оставаясь так близко, что выдыхал буквально в них. Кай открыл глаза и облизнул губы, на которых ловил дыхание Стаффорда. - Чуть-чуть, - еле выдал он, чуть улыбнувшись. Сэм удивился, но снова ни одна мышца на его лице не дрогнула. - Почему? Ты никогда не пил. - Да... никогда. А сейчас захотелось, - пожав плечами, сказал Абель, заглянув Сэму в глаза. - Это тебе мешает? - вдруг спросил он, чуть приподняв одну бровь. Сэм нахмурился и даже подавился воздухом, но, как всегда, виду не подал, его лицо по-прежнему оставалось безмятежно и спокойно. - Нет, - качнув головой, сказал он, и Абель чуть улыбнулся, отвернув голову вбок, прикрыв глаза, намекая на то, что Сэм может продолжить. Стаффорд мотнул головой, отогнав ненужные мысли, и опустился к его шее, прихватив ее губами. Кай дернул плечом, издав смешок оттого, что почувствовал щекотку, и улыбнулся еще шире, еще больше выгнув шею, подставляя ее поцелуям Сэма. Восьмикурсник отрывался, кажется, за все эти четыре года. Целовать шею, грудь и плечи Кая оказалось намного легче, чем целовать его губы, постоянно боясь, что он отвернется или оттолкнет его. Сейчас же он чувствовал, что Абель был полностью расслаблен и позволял целовать себя везде, поэтому Сэм не стал выжидать или говорить с ним, он молча целовал его плечи, проводил языком по ключицам, вдыхал запах его духов и прихватывал кожу на его шее совсем легонько, не думая оставлять засосы. Абель открыл глаза и покосился на дверь, пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Почему-то сейчас в голову приходили мысли именно о Кроссвэлле, как бы странно это ни было. Где сейчас был Лейтон, и о чем он сейчас думал? Сохранит ли он действительно в тайне то, что знал, и правильно ли сделал Кай, что рассказал ему так много? Лейтон был хорошим, но его глаза немного напрягали Кая, заставляли замолчать и через силу отпихнуть его от себя, чтобы он вдруг не завладел его разумом и чувствами. И мыслями тоже. Потому что Абель не мог отделаться от мыслей о нем. Он думал и еще о чем-то по поводу Лейтона, но эти мысли были не в пределах досягаемости, его пьяный разум никак не мог уловить их. Абелю стало не на шутку странно и страшно, когда он вдруг подумал о том, что было бы даже лучше, окажись на месте Стаффорда сейчас именно он. Абель пытался понять, что это - банальный интерес или что-то большее. Но дальше мозг просто отказывался работать. Кай повернул голову прямо и поймал губами губы Сэма, которые тот судорожно сжал, и стал целовать его медленно-медленно, осторожно сжимая его губы и чуть оттягивая, не решаясь на большее. - Ты боишься меня целовать, - на выдохе произнес Абель совсем спокойно и тепло, - почему? Сэм открыл глаза, уставившись ими в глаза блондина. - Я не боюсь, - мотнув головой сказал он, - волнуюсь, наверное. - Почему? - снова повторил Абель, а до Сэма не доходило, что тот специально заставляет его говорить об этом вслух. Стаффорд поджал губы и замер глазами на глазах Абеля, серьезно посмотрев в них, чувствуя, как сердце забилось быстрее. - Потому что... ты мне нравишься? Не знаю, что ты хочешь услышать? - качнув головой, спросил Сэм, сжав рукой его оголенное плечо. Губы Кая дрогнули, и он пожал плечами, опуская взгляд. - Я ничего не хочу услышать, - тихо сказал он, уставившись Сэму в грудь, обтянутую белоснежной рубашкой. - Скоро Лейтон придет, если он увидит... - Я попробую убедить его, что ему это приснилось, - иронично произнес Сэм, снова опускаясь к его губам. Абель ответил на поцелуй, снова расслабляясь и закрывая глаза, а Стаффорд принялся целовать его уверенней, чем раньше. А Кай все никак не мог отделаться от слов, сказанных им про новенького. Странно, какие сны снятся Лейтону?