Пропасть под нами не пропасть

Паркер не ожидала, что тренировка у них с Лейтоном закончится не через одно движение, а уже ближе к ночи, когда обычно учителя думали, что ученики уже спят, но на самом деле ученики только собирались расходиться по комнатам. Паркер так и не успела сделать алгебру с геометрией, но, постояв на воздухе и медленно выкурив сигарету, она подумала, что вся ночь впереди, а спать все равно не тянет. Забежав ненадолго в общежития, чтобы взять полотенца и свою ночную одежду, Паркер встретилась с Грантом, который все это время был в комнате, лежа на кровати и смотря в потолок. Она удивилась, найдя его в таком положении, потому что она сразу поняла, что Грант из комнаты так и не выходил. А он вечно где-то ходил, пропадая либо с Джинксом, либо в гостиной, либо же просто проводя время с ней. Он редко не выходил из комнаты. На вопрос, все ли у Гранта в порядке, он ей не ответил. Точнее, ответил, но как-то не сразу. Сначала он продолжил смотреть в потолок, а затем перевел глаза на Паркер, которая, выгнув бровь, ожидала ответа. Он сказал, что все отлично, но любой дурак, услышав это, понял бы, что что-то все-таки случилось, об этом говорил даже тон, которым Грант это произнес. Паркер пыталась выяснить, что именно случилось и почему он так странно себя вел в последнее время, но Грант лишь отмахнулся и перевернулся на бок, отвернувшись от нее. Паркер подумала, что это от недостатка «общения» с Абелем, которого он больше не задевал, не обзывал и не выявлял желания его придушить или как-то остро пихнуть лицом опять все в то же «шлюха» и прочее. Он даже с Паркер его больше не обсуждал. Создавалось такое впечатление, что Абеля просто не существовало, или нет, он просто перевелся в другую школу, и Грант тосковал из-за того, что некого больше задеть, не на ком больше выпустить эмоции. Поэтому она и решила оставить его в покое и не трогать, пусть погружается в себя, если так надо. Паркер вышла из душа, замотавшись полотенцем от самой груди. Оно было не таким длинным, поэтому закрывало ее только до середины бедра, оголяя ее коленки и длинные ноги. Паркер просушила другим полотенцем длинные волосы и скрутила их в жгут, свесив с одного плеча. Затем она включила воду в раковине и протерла одной рукой запотевшее зеркало, рассмотрев себя в зеркале. Без макияжа она смотрелась как-то по-домашнему, обычно, как она сама считала. Она не знала, что ее лицо, когда она смоет макияж, становилось менее мрачным, но более прохладным, а глаза становились больше и как-то свободней. Она теряла весь свой румянец, но кожа у нее не была слишком бледной, как у того же Абеля, например, поэтому она выглядела прилично, а не так, как думают многие парни о девушках без макияжа. Она принялась чистить зубы, упершись одной рукой в край раковины и устало смотря себе в лицо. Она не ожидала, что кроме нее кто-то еще прогуливался по второму этажу около душевых. И она уж никак не ожидала, что сюда зайдет Лейтон, да еще и такой спокойной походкой, уставившись себе в телефон и положив одну руку себе на плечо, с которого свисало полотенце. Паркер быстро сплюнула всю пасту и прополоскала рот, уставившись на Лейтона в каком-то шоке. - Эй, - окликнула она, и Лейтон оторвал взгляд от телефона, остановившись у раковин. Он поднял глаза на Паркер и вместо того, чтобы просто все понять и выйти, стал рассматривать ее с ног до головы, проведя взглядом от самых ее голых плеч до обнаженных ног. Паркер перемнулась с ноги на ногу, возмущенно вздохнув. - Ты что специально, что ли? - Что? Я понятия не имел, что здесь кто-то еще будет, тем более ты, - честно признался он, пожав плечами. Паркер сдвинула брови, развернувшись к нему. - Ну... теперь знаешь. Так что прекрати меня разглядывать и выйди, - сказала она, указав на выход. Лейтон фыркнул, взяв рукой полотенце и положив его на край раковины, похоже, совершенно не собираясь уходить. - Я не разглядывал тебя, - сказал он, тихо усмехнувшись. Паркер думала возмутиться, но вместо этого ее лицо озарила сладкая ирония и противная ухмылка. - Ах да, о чем я. Ты же гей, тебе же плевать. - Я не гей, - сузив глаза, сказал Лейтон, оторвав взгляд от ее плеч и посмотрев в какие-то закипающие глаза, - но если ты так считаешь, то тебе же проще. Тебе же плевать, получается, так чего так завелась тогда? - Потому что геи - это тоже парни. А я девушка. Я не привыкла, когда на меня пялятся, пока я стою в одном полотенце и только из душа, - возмущенно сказала она, чуть приподняв брови. Лейтон осклабился. - Ну прости. -Хватит издеваться, а просто подожди, я скоро выйду, - сдержанно сказала она, снова поворачиваясь к зеркалу и разглядывая свое лицо. - Ты мне не мешаешь, - произнес Лейтон, легко пожав плечами и тоже повернувшись к раковине, посмотрев на свое отражение. Паркер через зеркало на него мрачно посмотрела. - Кроссвэлл, ты всегда все делаешь назло, да? - Нет, просто ты правда мне не мешаешь, - спокойно сказал Лейтон, тоже подняв на нее глаза и через зеркало оглядев ее плечи и руки, которые практически всегда были закрыты формой. - Я староста! Значит, ты должен делать то, что я говорю, поэтому просто выйди по-хорошему, а? - она чуть сузила свои зеленые глаза и, не сводя взгляда с Лейтона, стала тихо стучать ногтями по раковине. - Паркер, не будь стервой, - пропел Лейтон, усмехнувшись. - Лейтон, не наглей, - передразнив его, сказала она, закатывая глаза и понимая, что это бессмысленно - он не уйдет. - Я вообще спокоен сейчас, - пожав плечами, сказал парень, пригладив свои волосы и протерев рукой усталые глаза, - и ты успокойся, я на тебя уже минут пять смотрю, и мир до сих пор не рухнул. - Это слишком... - Ты против, чтобы на тебя смотрели? - выгнув бровь, спросил Лейтон. Видно было, что он издевался. Паркер громко цокнула, и Лейтон опустил взгляд, снова взяв полотенце и закинув себе на плечо, оставил лежать телефон на раковине. Паркер это надоело, и она, выключив воду и собрав в одну руку щетку и пасту, просто повернулась и собиралась пройти мимо Лейтона на выход. Но вместо этого она столкнулась с ним, врезавшись в его грудь, потому что он собрался как раз-таки в сторону душевых. Они перегородили пути друг другу, и вместо того, чтобы просто отойти и пропустить друг друга, они продолжали вот так вот стоять и смотреть друг другу в глаза. Лейтон ожидал каких-то супер оскорбительных речей, кучу сарказмов и литры яда. Но Паркер, пару раз моргнув, вдруг совершенно другим голосом выдала: - Ты правда не гей? - Лейтон чуть приподнял брови и тоже пару раз моргнул, приоткрыв губы. Паркер так и не отошла от него, касаясь своей грудью его. - Нет, - сказал он, качнув головой. - Но ты целовался с парнем... - Я даже спал с парнем, - со смешком выдал он, закатив глаза, - и что? - он как-то наивно посмотрел на нее с легкой улыбкой на лице. Паркер же сохраняла полную хладность и спокойствие, но ее глаза выражали какое-то любопытство и растерянность. - И ты никогда не был с девушкой? - А ты когда-нибудь с парнем была? - спросил он, чуть выгнув бровь. Паркер сузила глаза. - Один раз. - И как? - Нормально, - выдала она, на самом деле уже не понимая, что именно и как она говорила. Она опустила глаза на губы Лейтона, которые были аккуратными и четко очерченными. - Вот и мне с ним было нормально. Только потом я понял, что это «нормально» меня не устраивает и я готов быть с любым, кто хоть отдаленно не напоминает его, - сказал Лейтон, смотря ей в глаза и замечая, что Паркер смотрит куда-то чуть ниже. - То есть ты запросто можешь быть с девушкой? - уже тише произнесла она, чуть выгнув бровь. - Конечно. - Ты странный, - вдруг выдала она, покачав головой, - весь этот месяц ты вел себя так, будто тебе никто не нужен. Я думала, ты никогда и не с кем не был. А ты мог встречаться с любым здесь, но тебе по-прежнему никто не нужен. - Ну, я переборщил... не с любым, - выдохнул Лейтон, тоже опустив взгляд на ее губы. - Я не любого имел в виду. - А кого ты имел в виду? - сразу спросила она, чуть сузив глаза и рассматривая его родинку у глаза. Лейтон моргнул пару раз и облизнул губы, оставив их приоткрытыми. - Даже... не представляю, - уже шепотом ответил Лейтон, ловя ртом ее дыхание и соединяя их губы. И на мгновение все вдруг перестало существовать. Куда-то делась комната с душевыми, куда-то делось время и осознание того, что им уже пора идти и заниматься своими делами. Они даже не поняли, кто кого поцеловал, казалось, они оба потянулись одновременно друг к другу. Но если Паркер и потянулась, то Лейтон поймал ее губы, на секунду замерев, закрыв глаза одновременно с ней и быстро вдохнув в себя воздух. Паркер сжала его губы своими и чуть приоткрыла рот, пропуская Лейтона внутрь. Лейтон уже уверенней наклонил голову чуть вбок и принялся целовать ее медленно, нежно, но очень по-собственнически. Ее губы были очень приятными на вкус, не сладкими и не приторными, а просто вкусными, мягкими, пухлыми. Паркер же тоже оценила его губы, которые было приятно сжимать, оттягивать и просто касаться их своими губами. Это был один из тех поцелуев, которые вряд ли когда-нибудь забываются. Потому что этот поцелуй не был запланированным, не был даже желанным, они и сами были в глубине души в шоке от того, что сейчас целовали друг друга. Паркер опустила руки, которые до этого прижимала к груди, и внезапно узел на ее полотенце сзади окончательно развязался, оно начало падать вниз. И Лейтон, поднявший руки, чтобы дотронуться до ее спины, поймал ее полотенце и сжал в руках, так и держа его на уровне середины ее спины. Паркер оторвалась него медленно, совсем легко и будто нехотя, сделав последний и очень выразительный чмок. Она открыла глаза и посмотрела в закрытые глаза Лейтона, который их так и не открыл из лучших соображений. И тут лицо Паркер стало просто диким, когда она поняла, что чего-то не хватает. - Ты... - проговорил Лейтон, не открывая глаз и подтягивая полотенце выше, чтобы Паркер забрала его. Девушка почувствовала, как у нее леденею руки, а потом и ноги, которые вообще стали ватными. Она только тяжело сглотнула и быстро перехватила полотенце руками, отстраняясь от Лейтона и быстро запахиваясь, понимая, что сейчас прислонялась к Лейтону голой грудью. «Твою... мать», - мысленно выругалась она, прикрывая глаза и сжимая губы так, что контур челюсти обрисовался. - Отличный... поцелуй, - сказал Лейтон, поняв, что уже можно открывать глаза. - Да... нормальный, - быстро сказала она, услышав, что ее голос охрип. - Да, а тебе... тебе пора, да? - решил помочь ей Лейтон, прекрасно видя, что ей хочется кого-нибудь убить, и решив не делать себя этой жертвой. Побледневшая Паркер только быстро кивнула и только сильнее прижала к себе полотенце, которое и так отлично держалось на ней. - Ага... да, уже пора, - кивнула она, обходя Лейтона просто убийственными шагами, - до завтра, - кинула она, прежде чем пулей вылететь из ванной. - Увидимся, - отстраненным голосом проговорил Лейтон, почувствовав, что снова может дышать. Лейтон скинул с себя одежду и включил воду, подставив распылителю лицо. Волосы его тут же намокли и прилипли к шее и спине между лопатками. Лейтон сделал шаг вперед и прислонился лбом к холодной плитке, закрыв глаза и позволяя воде стекать вниз по его спине. Он закусил губу, почувствовав, как их приятно обожгло. Почему-то ему казалось, что он до сих пор чувствовал губы Паркер на своих губах, а руки все еще держали ее полотенце. Зачем Лейтон ее поцеловал, он и сам не знал, не представлял просто, ведь это… Паркер, которая как-то странно привлекала его чем-то совершенно другим. Таких мыслей насчет нее у него уж точно не было. Неужели ему захотелось просто... попробовать? Ведь Паркер была права, он никогда с девушкой даже не целовался, но ему казалось, что он мог запросто встречаться с девушками или спать с ними, как и другие парни. Неужели он просто хотел убедиться, что он может поцеловать девушку? Нет, бред, ведь для таких целей он бы точно не выбрал Паркер. Или... выбрал бы? С одной стороны, она очень аристократичная, гордая, в чем-то надменная и стервозная. Она не подпускает к себе никого, кроме Гранта, и иногда она просто до предела невозможная. Но в плане общения она очень легкая, кто бы что ни говорил. Потому что от человека ей ничего не нужно: ни дружбы, ни клятв, ни любви. Только общение, если оно необходимо. И она довольно легко находит общий язык, если у нее есть настроение. Что привлекло Лейтона? То, что они были похожи этой легкостью. Им никто и не нужен был. Только у Паркер был еще и Грант, а у Лейтона не было никого. Значил ли что-нибудь этот поцелуй? Определенно нет, это просто случай. Им захотелось, они получили, они разошлись. Это был просто интерес, он вполне нормален. К тому же, Паркер была с ним одного роста, и Лейтону не пришлось наклоняться или склонять голову, чтобы целовать ее. Лейтон не любил низких людей. Нет, не просто всех и поголовно, а именно в отношениях. Ведь Джейд был именно таким, и с ним было очень неудобно целоваться, шея затекала, и приходилось постоянно думать о том, что поскорее бы поцелуй подошел к концу. С Паркер было не так. Это оказалось довольно приятно, вкусно, и даже шея не затекала. Если Джейд вел себя как сумасшедший иногда, забывая про свою гордость и аристократичность и набрасываясь на Лейтона, как какой-то зверь, то Паркер была очень нежна, но уверенна в этом плане. Она не позволяла заходить далеко, но и не держалась как скромница или как Лори Хэйл. Кроссвэлл просто думал, что это был просто интерес, и он ничего не значил. И Лейтон очень надеялся, что это не вызовет потом каких-то проблем в общении, ведь им еще нужно прокрутить весь этот фокус с фехтованием. На выходе из общей ванной, в самом коридоре Лейтон внезапно столкнулся с Джейдом. Парень просто проходил мимо, а Лейтон как раз быстрым шагом выходил из душевых. Но он резко остановился, заметив своего бывшего, который тоже замер, глядя на него. Теперь, когда они были совершенно одни, внутри все было как-то по-другому. Особенно у Джейда, который и планировал найти Лейтона, но не специально, чтобы поговорить, а как бы невзначай, просто столкнуться взглядами. И теперь, когда он его нашел, внутри даже на секунду завис тупой страх, даже кончики пальцев похолодели. Он же знал Лейтона. И он прекрасно знал, что, каким бы холодным и грубым он ни был, он все-таки очень теплый и страстный в отношениях. И увидев его снова, спустя некоторое время, внутри Джейда проснулась какая-то тоска, ведь он понимал, что расстались они в основном из-за него, но он свою проблему всячески не понимал. - Лейтон... - проговорил Джейд, с ужасом и паникой понимая, что сказал это как-то нежно и трогательно. Он быстро собрался и прокашлялся, притворившись, что просто что-то с голосом. Лейтон выгнул бровь, скептически на него посмотрев. - Ты следишь за мной, что ли? - спокойно спросил Лейтон, незаметно закатив глаза. - Нет... я просто шел к себе в третий корпус, - хмыкнул Джейд, поведя плечом и вздернув подбородок. Лейтон усмехнулся, закинув полотенце на плечо. - Тогда ты выбрал самый длинный путь. Потому что третий корпус в другой стороне. Совсем в другой, в смысле, - сказал Лейтон с дикой иронией в голосе. Джейд моргнул пару раз, растерявшись, а Кроссвэлл уже понял, что тот искал совершенно не третий корпус, а его. - Ну, я здесь впервые, поэтому и теряюсь, а спросить не у кого, - пожав плечами, ответил Джейд, подняв руку и заправив за ухо бронзовую прядь волос. - Да у тебя в принципе с общением туго, - негромко сказал Лейтон, отведя взгляд в сторону. Он все не понимал, почему еще не ушел. Джейд посмотрел на Лейтона какими-то большими глазами, в которых, если приглядеться, читалась обида. Но Лейтону было слишком плевать, да и к тому же на Джейда он не смотрел, чтобы это заметить. - Тебе не надоело еще? - вдруг спросил он, сузив глаза. Лейтон перевел на него глаза, чуть опустив их. Джейд сжал губы, чувствуя, что сердце забилось в разы сильнее. - Не надоело что?.. - Ну, это все… оскорбления, желания задеть. - У меня нет желания тебя задеть, - быстро прервал его Лейтон, хмыкнув, - я вообще не хочу иметь с тобой хоть каких-то контактов. Мы далеки друг от друга и уж точно не должны как-то пересекаться. - Кто-то раньше по-другому думал, - с горькой усмешкой проговорил Джейд. Почему он не язвил сейчас, как раньше? Да потому что он в тайне все еще надеялся вернуть Лейтона, вернуть отношения и все, что у них было, потому что он не готов был тогда отпускать его и никогда готов не был. - Кто-то просто ошибался, вот и все. - Брось, ты любил меня, - пытаясь как можно увереннее, сказал Джейд, перемнувшись с ноги на ногу. Лейтон посмотрел на своего наивного бывшего и покачал головой, столкнувшись с его глазами. - Откуда ты знаешь? Ты не был у меня в голове, а сказать я мог что угодно, - ответил Лейтон, пожав плечами. Все-таки была в Джейде такая черта, которая не позволяла ему проигрывать. В Лейтоне она тоже была, именно поэтому они, собственно, и сошлись. Два уверенных в себе и своей правоте аристократа. Вскоре они просто начали давить друг на друга, и если в Джейде это давление разжигало страсть, то в Лейтоне это пробуждало ненависть. И даже сейчас Джейд пытался выиграть и отказывался принимать то, что с Лейтоном их больше ничего не связывало. - Да я видел это, причем тут слова? - Джейд усмехнулся, и легкая улыбка повисла на его губах. Лейтон посмотрел на эту улыбку. - Знаешь, ты можешь говорить сейчас все, что хочешь, но я прекрасно помню, какими были наши отношения... - Они были адом. - Нет, все было прекрасно, - растерянно проговорил Джейд, моргнув пару раз и снова собравшись, - ты сам себе вдолбил, что что-то не так и все было ужасно. Ты скучал по мне, это было видно. - Это прошло, - легко сказал Лейтон, взглянув ему в глаза. Джейд тихо усмехнулся и сделал к Лейтону пару шагов. Блондин даже думал отойти назад или в сторону, но просто не успел, да и подумал, что шарахаться от него не хотелось. А Джейд уже подошел слишком близко, почти вплотную. - Джейд... - Ты и сейчас скучаешь по мне, - вполголоса проговорил Джейд, выдыхая Лейтону в оголенную грудь. Да, он был настолько низким, что доставал Лейтону только до шеи. Джейд приподнял голову и посмотрел на Лейтона из-под ресниц как-то тепло и красиво. - Скучаешь, я же знаю. У тебя никого, кроме меня, не было. И сейчас никого нет, мне уже сказали об этом. Я нужен тебе, - выдохнул Джейд, подтянувшись и медленно прихватив губами подбородок Лейтона, прикрыв глаза и задержав на нем свои губы. Лейтон лишь спокойно наблюдал за ним, выжидая, когда он закончит. Губы у Джейда были тонкими и маленькими, но он всегда целовал как-то по-особенному горячо. - Не нужен, - раздельно, но тихо сказал Лейтон, не отрывая от него глаз и смотря на то, как и Джейд, открыв глаза, медленно пару раз моргнул. Какая-то пошлость и нежность в его глазах пропали, их места заняли потерянность и опять же еле заметная обида. У Лейтона не было маниакального желания сделать ему больно или задеть его, просто он по-другому не понимал. Он вообще никак не понимал. - У тебя губы припухли... - вдруг сказал Джейд, опустив взгляд с глаз Лейтона на его губы. Ему очень не хотелось отходить от Лейтона, но он мог запросто сейчас снова начать язвить и колоться из-за того, что только что сказал Лейтон. И он бы стал это делать, если бы его так не привлекли его губы, которые казались покрасневшими и чуть опухшими. - Ты целовался? - Нет, - как-то быстро и сдавленно произнес Лейтон, закусив нижнюю губу и чувствуя себя как-то странно от того, что Джейд пялится на них. - У меня всегда были такие губы после поцелуев с тобой, - сказал Джейд, чуть выгнув свою бровь и наконец-то опустившись вниз, встав плотно на ноги. - Ключевое слово - «были». Уже не будут. - Ты обожал целоваться со мной, - чуть сузив глаза, сказал Джейд. Лейтон закатил глаза от его настойчивости. - М-м, кто тебе сказал? На самом деле ты хреново целуешься, Джейд, - с усмешкой в голосе произнес Лейтон, осклабившись. Скалиться он не хотел, просто для пущего эффекта он посчитал, что это будет полезным. - Что?.. - тихо, но возмущенно проговорил Джейд, быстро заморгав, глядя Лейтону в глаза. - Раньше тебя все устраивало, и тебе нравилось, как я целовался... - Раньше, - Лейтон кивнул, вздохнув, - теперь я понял, что... Нет, ты целуешься так себе, - сказал Лейтон, чуть поморщившись, вспоминая поцелуй с Паркер. - Да... точно. - Это снова твое желание задеть меня, да? - усмехнулся Джейд, закатив глаза. - Мы оба знаем, что это не так. И что я прекрасно целуюсь, ты сам это говорил. И сейчас ты просто не можешь признать, что я по-прежнему нужен тебе, потому что такие чувства так просто не пропадают. Вот и пытаешься задеть меня на каждом шагу... - Ты выглядишь смешно, Джейд, - оборвал его Лейтон прохладным голосом, - ты никогда не успокоишься, да? Это все твое нежелание признавать, что ты можешь оказаться «прошлым» и что есть люди намного приятней тебя. Ты все еще пытаешься мне доказать, что ты лучший. Ты всегда и всем пытаешься это доказать, - Лейтон покачал головой, усмехнувшись. - Прекрати это, - он руками отодвинул от себя Джейда и отошел от него, направляясь в сторону лестницы. Он старался не оборачиваться, хотя прекрасно знал, что Джейд смотрит ему вслед своим испепеляющим взглядом. И он ошибся, потому что в глазах Джейда читалась только горькая обида и старая непроходящая боль. *** В Раундвью всегда учились аристократы. Было, конечно, одно исключение, которое звали Кэйс Харвэлл и который попал в эту школу из-за того, что был очень умен. Огромного наследия у него не было, он был из простых. А еще он просто ненавидел аристократов. Из-за того, что у них все решают деньги и на какую-то мораль и чувства им просто плевать. И он всегда об этом говорил, при каждом удобном случае. Однако все знали про его связь с Гордоном, которую сам Клайер афишировать не очень-то и хотел. Был слух, что они спали. И только Гордон и Кэйс знали, что это вовсе не слух. Клайеру с вечно всех достающим Харвэллом было очень даже удобно. Он привлекал его чем-то... чем всех остальных просто отталкивал. Своей уверенностью и не боязнью что-то говорить аристократам, чувствуя себя наравне с ними. Гордону нравилась эта его уверенность, вспыльчивость, хотя и бесили вечные темы насчет денег. Но спать с ним было очень даже приятно. Афишировать это, конечно, Гордон не хотел. А Кэйсу было просто стыдно об этом кому-то говорить. Ведь днем он только и делал, что оскорблял аристократов, а ночью аристократу же и отдавался. А еще никому просто в голову это не приходило, потому что Кэйс и Гордон вечно ссорились. Со старостой Харвэлл ссорился намного больше и чаще, чем с остальными. Наверное, потому что с ним и спал и чувствовал к нему что-то совершенно потрясающее, что в голове просто не укладывалось. И его уверенность в том, что у Гордона всегда и все решают деньги, не давала ему жить спокойно. Но все унижения и оскорбления, которые они отпускали друг другу, ночью как-то заминались и забывались. Кэйс не учел одного: он находился в обществе аристократов. А в это общество может вписаться далеко не каждый «простолюдин». И он бы точно никогда бы в эту элиту не списался, поэтому это единственное и самое яркое исключение просто забрало документы и перевелось в другую школу. Была еще одна легенда школы - Джеймс Кортвуд, который с Ниланом Стормаком был просто неразлучен. Два таких типичных приятных подонка, которые вытворяли безобидные шалости, прогуливали уроки, сбегали из общежитий ночью. Джеймса уважали и любили, пусть он и был со своими странностями. А странности действительно были. И именно с этой «легендой» Кэйс Харвэлл и не ужился. Совсем недавно Джеймс избил Кэйса за очередное отпущенное им оскорбление. Он зашел слишком далеко, потому что Харвэлл чуть не умер с отбитыми почками и прочими шишками. В итоге оба ушли из школы. Кэйс - навсегда, Джеймс - на время перейдя на домашнее обучение, пока ситуация с судом не изменится. Да, никто так и не знает до сих пор, как Джеймсу удалось избежать суда. Но все предполагают, что вмешался его отец. Вывод из всей этой ситуации только один: в обществе аристократов рта лучше не открывать, они всегда выигрывают, ведь их много, они сильнее, а еще, может, у них нет таких понятий как дружба и любовь, везде царит холод, ложь и сплетни, когда дело доходит до задетой чести или гордости, они объединяются, и вот этот поток элиты уже не победить. С отношениями у аристократов все еще хуже. Обычно никто из них не встречается или особенно не женится на простых людях. Только люди из своего круга, а еще хорошо бы, если это будет дочка делового партнера твоего отца. Так практически всегда и было. Ярким примером такого были Паркер и Грант, родители которых давно вынашивали эту идею. Да и все прекрасно понимали, только вот сами Паркер и Грант только отмахивались и отшучивались на эту тему. Очень редко встречались примеры настоящей любви, даже если оба человека - аристократы и им вместе удобно. Вместе-то удобно, но любви не было и не будет, потом просто появляется странное чувство привыкания, которое было, кстати, и очень слабым чувством. Слабым в плане того, что его легко разрушить. Люди надоедают друг другу без любви - это факт. И это привыкание вскоре так и хочется просто разбить обо что-нибудь большое и тяжелое, лишь бы этот человек по-хорошему ушел из твоей жизни. Джинкс к Брису Уэлстрику именно так и привык. Трепетное и нежное отношение к нему как-то само собой пропало. Им просто удобно было вместе и круто от осознания того, что рядом всегда был человек, который... любит быть с тобой. Его можно было поцеловать, взять за руку, поговорить с ним или сжать в объятиях. Они уже давно выучили какие-то повадки друг друга, привычки, особенности. Брис восхищался Джинксом как художник, потому что внешность у него была очень вдохновляющая, Джинксу нравилась в Брисе осознание того, что все считают, что они не могут встречаться, а они могли. Это как доказательство самому себе, что да, я могу встречаться с Уэлстриком. И не больше. Любви там не было. Может быть, их отношения продлились бы дольше и были бы крепче, если бы Брис делал то, что Джинкс хотел, чтобы он делал. Джинксу подчинялись все, потому что он авторитет, совсем не брутальный и не пугающий своей внешностью, а, наоборот, очень худой, не слишком высокий, с миловидным лицом, но очень богатый и умеющий располагать к себе людей, а еще и наживать врагов, но враги сами боялись быть его врагами. Все делали все, что он говорит. Все, кроме Бриса, который до сих пор не позволял к себе прикоснуться в «этом» смысле. Он этого как огня, казалось, боялся. То есть, он очень любил лежать вместе с Брисом на кровати, позволял целовать себя, обнимать и прочее. Но касаться руками голой кожи ниже живота или спины вообще не позволял, шарахался, и у него вообще появлялись важные и внезапные дела. Джинксу это надоело, и если сначала он думал, что проблема в нем, теперь он понял точно, проблема была только в его странном парне. Очередная ссора. Что-то их с каждым днем становится все больше и больше. И они становятся все серьезней и серьезней. Джинкс взглянул на Бриса, который стоял перед ним и то ли специально не смотрел на Джинкса, то ли просто сознательно чувствовал себя как-то неловко. - Ты же понимаешь, что это бред, не строй из себя идиота, - сказал Джинкс, и Брис только пожал плечами, прислонившись спиной к стене и сжав рукой запястье другой руки. - О чем ты? - О твоей «асексуальности», - передразнив, сказал Джерман, сложив руки на груди. Брис вечно твердил ему об этом, и с каждым разом произнесенное им казалось сущим бредом. Асексуал... нормальный семнадцатилетний парень решил, что он асексуал, ни разу даже не попробовав с кем-то переспать. И что за бред? Брис либо просто издевался над ним, либо и правда боялся с ним спать. И бесило то, что напрямую сказать он не мог. - Ты не асексуал, и я не понимаю, почему ты вечно твердишь об этом. Это снова один из твоих заездов? - Заездов?.. - Брис вдруг поднял на Джинкса глаза, посмотрев исподлобья. - Нет у меня заездов, я говорю, что думаю. - Да ты же вечно все делаешь так, чтобы все это считали «странным». И касается это не только секса ведь. Признай, Брис, тебе просто доставляет, что тебя считают неуравновешенным, - сказал Джинкс, всплеснув руками. Он давно вынашивал эту мысль, просто все никак не доводилось ему ее сказать. Раньше он обидеть Бриса просто не хотел и не мог. Сейчас же его так и тянуло задеть побольнее. - Ты слышишь, что говоришь? КАК это может нравиться? - повысив тон, произнес художник. - Ты мне, человеку, который вечно страдал от того, что все его считали «шизой», говоришь, что я делаю это специально и мне доставляет. Какого черта, Джинкс? - Да я просто не знаю уже, как к тебе относиться, - признался Джинкс, покачав головой и как-то надменно усмехнувшись. - Ты... ты какой-то... нет, не пойми меня неправильно, ведь я сам всегда и всем говорил, что ты нормальный. Но сейчас, когда мы встречаемся, я начинаю замечать за тобой одну особенность. Когда все идет слишком нормально, когда все к тебе хорошо относятся и когда эта нормальность рядом с тобой зашкаливает, ты стараешься сделать что-то такое, чтобы эта нормальность пошатнулась, и ты снова стал каким-то не таким! И от тебя начинают снова все шарахаться, вокруг тебя вечно эта атмосфера непонятности и странности, а во мне селятся сомнения, что с тобой действительно все в порядке... - О-о, вот оно как? - как-то возмущенно, но устало протянул Брис, хмыкнув. - А не я ли тебе говорил, что проблема не во мне, а в людях, которые стараются меня таким видеть? Когда все идет слишком нормально, они начинают просто не понимать, как это так, Брис Уэлстрик нормальный, такого не может быть, есть в этом подвох. И поэтому и начинается снова вся эта фигня с тем, что я придурок полный... - Может, ты просто обделенный вниманием? - с иронией сказал Джинкс, чуть прищурившись. Брис тоже сузил глаза. - Может, я просто не для твоей «компании»? - А может, просто не для меня? - вырвалось у Джинкса и хотя в первую секунду он, может, и пожалел о том, что сказал это вслух, но потом подумал, что это было правильно, ведь он действительно так думает, а говорить надо, что думаешь. Брис смерил его тяжелым и каким-то обиженным взглядом и, тяжело вздохнув, закатил глаза, коротко усмехнувшись. Джинкс только посмотрел на это с неким непониманием, а Брис опустил голову и покачал ей медленно и разочарованно. - Все понятно, - проговорил Брис, подняв голову и увидев, как Джинкс собирался что-то сказать. Он выставил руку вперед и прервал его, сдавленно усмехнувшись. - Нет, не надо, я все понял, снова ставишь себя выше меня, ясно, - Брис махнул головой, отчего сережки в его ухе звякнули. Он прикусил губу и быстро дернулся к двери, сначала просто собираясь убежать, но теперь он понял, что лучше было просто тихо и спокойно уйти. Джинкс не в первый раз говорил подобное и не в первый раз показывал Брису его место. А его место было вовсе не рядом. - Мы не договорили, - тяжелым голосом сказал Джинкс, схватив Бриса за руку, сжав его тонкое запястье. Брис как ошпаренный попытался руку вывернуть, понимая, что уже начал обижаться, а это значит, что совсем скоро с ним заговорит Мэд, не упуская возможности поиздеваться. - Да нет, я все понял. Оставь меня хотя бы сейчас, ладно? - попросил Брис, опуская руку и глядя вперед, на дверь, чуть прикусив губу. Нужно было уйти как можно скорее. Пока они совсем не расстались. - Ты всегда сбегаешь, черт возьми, - сузив глаза, сказал Джинкс, посмотрев Уэлстрику в глаза, чуть дернув его на себя, отчего сам Брис пошатнулся, чуть не столкнулся грудью с грудью Джермана. И внезапно Брису стало очень обидно из-за этого всего. Он обращался с ним совсем не так, как это было в первые дни их отношений. Сейчас он будто пренебрегал им, будто понимал, что может делать, все, что хочет. - Ты никогда не бываешь адекватный, Уэлстрик. Ты никогда не можешь просто нормально поговорить, все время сбегаешь... - Потому что я не умею делать, что ты хочешь, Джинкс, - спокойно сказал Брис, чуть приподняв брови вверх, - не умею и никогда не умел. - А это бы сейчас проверим, - передразнив его металлический тон, сказал Джинкс, сильнее сжав его запястье. Брови Бриса опустились, и он пару раз моргнул, непонимающе глядя ему в глаза. - В каком смысле?.. - Да в прямом, - резко ответил Джинкс, отпустив его руку и толкнув его в грудь к стене. Брис от неожиданности даже зажмурился, пока не ударился спиной о холодную стену, сдавленно охнув. Он уже собирался выяснить у Джермана, какого черта это было, но тут же почувствовал, как Джинкс прижался к нему всем телом, хватая его за талию, а затем и прислоняя руки к животу, принимаясь расстегивать просто в бешеном темпе его рубашку. У Бриса глаза стали просто до жути большими, а губы приоткрылись, будто собираясь все же вытолкнуть из себя слова, но звуки все никак не шли. Джинкс будто взбесился, теперь и на его лице читалась какая-то агрессия без единого намека на нежность и трепетность, как бывало раньше. Ведь да, он лез к Брису и раньше. Но он никогда не обращался с ним так грубо, пытаясь буквально сорвать одежду. Джинкс распахнул его рубашку, открывая взору его голую грудь, впалый живот и красивую талию. Он осмотрел все его туловище, поднявшись к глазам и на секунду замерев. Брис таращился на него как-то возмущенно, но в то же время испуганно, расширив глаза просто до предела. Джинкс усмехнулся и только сильнее прижал его к стене, отпуская его рубашку и хватая руками его за бока, ребра, пропуская одну руку между его спиной и стеной, обхватывая его покрепче. До Бриса, кажется, окончательно дошло, а приступы возмущения и обиды прошли. Он стал бить полную панику, в голове пульсировала только одна мысль: не дать ему этого сделать. Он вцепился руками в плечо Джинкса, которое было к нему ближе, не имея возможности взять его за руки и оторвать от себя, потому что тот обхватил его руками, крепко сжав, отчего Брис выгнулся и сдавленно вздохнул, приподнявшись на цыпочки. - Ты всегда бесил меня своей недоступностью, - сказал Джинкс, чуть сузив глаза, поддевая пальцем край узких джинсов Бриса, пытаясь руками нащупать молнию. Уэлстрик сдавленно и жалобно вздохнул и, сжав руками плечо Джинкса, резко руки выпрямил, пытаясь оттолкнуть его от себя. Ничего не получилось, потому что Джинкс отстранился только на мгновение и то, усмехнувшись, посмотрев Брису в лицо. - Ой, только не плачь, ладно? Расслабься, не ты первый, не ты последний. Не веди себя, как целка, - выплюнул Джинкс, сжав рукой одну руку Бриса, которой тот попытался ударить его в грудь. Также мешались и ноги Бриса, которые тот выставлял вперед и брыкался, будто его убивать собрались, а не заниматься с ним сексом. - Ты совсем спятил... - сдавленно произнес Брис, просто падая вниз и специально подкашивая ноги. Он осел по стенке и быстро дернулся в сторону двери, собираясь потом уже встать на ноги. Но Джинкс просто поймал его сначала за ногу, которой тот снова брыкнулся, а потом и схватил его за бедро, забравшись сверху и переворачивая его на спину. - Спятил ты, если прикрываешь асексуальностью свою ненормальность или страх, - сказал Джерман, сжав коленями его бедра и ловя его руки с раздраженным выражением лица. Брис выгнулся, простонал что-то, выругался и снова брыкнулся в сторону, пытаясь скинуть Джинкса с себя. - Я нормальный! - как-то зло и отчаянно сказал Брис, выбившись из сил и тяжело вздохнув, пытаясь смахнуть волосы с лица. Джинкс прикоснулся рукой к его оголенной груди, а второй рукой снова опустился к джинсам, усмехнувшись. - Докажи. - Не трогай меня, - панически произнес Брис, снова округлив глаза, слыша, что его голос дрогнул. Он вовсе не собирался плакать или звать на помощь, более того, он просто надеялся на то, что сюда никто не зайдет. Еще не хватало быть замеченным так униженно подмятым под Джинкса. Нельзя было ему даваться, нельзя. Брис сжал губы и жалко выдохнул, расслабив руки, которые болели от сильной хватки Джермана. Откуда в Джинксе столько силы, если они были одногодками и с одинаковым строением тела? Черт возьми. Ведь он же сейчас точно его изнасилует, если Брис не продолжит отбиваться от него. «Дай мне», - прозвучал в голове этот бархатный, но стальной голос, будто приказывая, а не прося. Брис снова дернулся, стараясь не замечать этого. Джинкс закатил глаза и взял рукой его лицо, направив на себя. - Твою мать, Уэлстрик, успокойся! - прикрикнул он так неожиданно, что Брис округлил глаза и замер, таращась на Джинкса. Тот смотрел ему в глаза своими суженными глазами, чуть качая головой. «Нет, не смей», - мысленно произнес Брис, чувствуя, как рука Джинкса скользнула по его животу вниз, оставляя дорожку мурашек. Джинкс потянулся к молнии, быстро расстегнув ее. - Я сказал, не трогай меня! - громко и зло выдавил из себя Мэд, резко дернув руки на себя и выворачивая их из хватки Джинкса. Джерман даже понять не успел, когда именно Брис освободил руки и ударил его по лицу, да с такой силой, что брюнет сразу же от него руки убрал, поднеся ладони к лицу. Во рту сразу же почувствовался металлический привкус, а еще сильно болел нос, но он явно не был сломан, иначе боль была бы еще сильнее. Мэд просто не успел как следует замахнуться, так бы он точно был сломан. Джинкс просто в каком-то шоке покосился на своего «парня», пару раз моргнув и глядя сквозь пелену быстро выступивших от боли слез на его глаза, которые были суженными, блестящими и какими-то неестественно злыми, какими глаза Бриса никогда не были. Он и сам казался каким-то другим, какая-то слишком резкая перемена произошла в его поведении. Мэд качнул головой и снова замахнулся, угрожающе двинув бровями. - Слезь с меня, ублюдок лакированный, иначе я ударю... - Уэлстрик, ты... - начал было возмущаться Джинкс, но Мэд только сжал кулак, исподлобья на него посмотрев. - Я ударю, - снова вкрадчиво повторил он, и у Джинкса внутри все обожгло от возмущения и злости. Он поддался вперед и навалился на Бриса, снова придавливая его к полу, вцепившись в его плечи и царапая ногтями его кожу. Джинкс думал, что этот удар был просто защитной реакцией, ведь Уэлстрик никогда не был таким решительным и сильным. Да и от Джинкса он был без ума, он не мог его ударить из желания это сделать. Значит, второй раз не повторит. Мэд только зло взглянул ему в глаза и, громко усмехнувшись, снова замахнулся и ударил он по второй скуле, царапая ее глубоко кольцом, которое Брис всегда носил на среднем пальце. Джинкс привстал и схватился рукой за скулу, непонимающе глядя в сторону. - Я сказал, не смей меня трогать. Никто не может меня трогать, и ты не исключение, ясно тебе, самоуверенный ты придурок?! - зло выпалил Мэд, и Джинкс снова покосился на него какими-то страшными глазами, будто бы это был вовсе не Брис, а какой-то внезапно другой человек. - Так что убери от меня свои руки и слезь живо, иначе не только твое прекрасное личико пострадает, - сквозь зубы произнес Мэд, чуть выгнув одну бровь, приподнимаясь на локтях, услужливо выжидая, когда Джинкс с него встанет. Джерман послушно, но медленно, будто бы в шоке встал с него, вставая на ноги и продолжая держаться за скулу, которую начинало пощипывать. «Брис» тоже не спеша встал и принялся застегивать рубашку, приводя себя в порядок достаточно спокойно, будто бы ничего и не произошло. Настоящий же Брис давно бы убежал и оделся уже в коридоре. Но только не Мэд, который чувствовал себя королем ситуации. Джинкс таращился на него, постепенно понимая, что все эти слухи не что иное как правда и Уэлстрик действительно был каким-то «не таким», а Мэд просто взглянул ему в глаза, и этот странный, нехарактерный для Бриса взгляд никуда не исчез. - Ты и правда неуравновешенный. Больной... просто шиза, - произнес Джерман, качнув головой и громко усмехаясь. - Черт возьми, да ты припадочный... - По-моему, тебе об этом все говорили, разве нет? - спокойно спросил Мэд, застегивая последнюю пуговицу и потирая болящие запястья. - Только чего ты добивался, я понять не могу? «Своим» его сделать или что? Он ничей, Джерман, и я бы очень не хотел, чтобы до него, как и до меня, дотрагивались такие ублюдки, как ты... - Кого его, черт возьми? - Джинкс почувствовал, как снова стал закипать. Брис снова выделывался, снова почувствовал себя на коне, ведь Джинкс считал его странным тоже. Теперь. С этого момента. Похоже, именно этого он и добивался. Джинксу хотелось врезать ему или сделать что-то еще, но он просто не позволял себе этого. Бить Бриса было как-то... не слишком круто. Все-таки он и правда был каким-то больным. Мэд на эту его фразу только просто ухмыльнулся, да так устрашающе и сладко, что у Джермана мурашки по коже пронеслись. - Черт возьми, проваливай, а?! Видеть тебя, неуравновешенного, не хочу. Забудь обо всем, что было, ничего не было, ясно? Нас ничего не связывало, забудь, - отрезал Джинкс, покачав головой и указав на дверь, что вела в коридоры общежитий. Мэд только закатил глаза и усмехнулся, воздержавшись от каких-либо реплик. Тем более, цель достигнута, Джинкс теперь не подойдет к нему и на метр, теперь он будет его презирать, шарахаться и считать шизой, как и все. Так было спокойнее. Брис вышел из комнаты Джинкса и наконец-то почувствовал себя самим собой, проморгавшись и схватившись рукой за голову, которая до сих пор болела из-за столкновения со стеной. Он сглотнул и уставился вперед, на лестницу, каким-то потерянным взглядом, сдавленно вздохнув... - Что сейчас произошло... - пролепетал он так тихо, что услышать мог только он сам и Мэд, что сидел глубоко внутри. «Вы расстались», - сообщил ему голос, ехидно хмыкнув. «Все. финиш. Конец любовной истории и розовых соплей. Наконец-то». - Ты с ума сошел?! - возмущенно прошептал Брис, закрывая глаза, чувствуя, как дыхание сбивается, а в горле появляются какие-то раздраженные нотки, которые скребут его изнутри. Они с Джинксом больше не вместе. Весь месяц их отношений позади, больше не будет поцелуев, приятных слов и такого красивого Джинкса рядом. Больше ничего этого не будет, и Брис не мог поверить, что все это позади. Но его намного больше разозлил и огорчил другой факт. Мэд снова все решил за него, это он все испортил, он решил управлять его жизнью. «Я помог тебе, Брис. Этот придурок изнасиловал бы тебя», - пояснил Мэд, надменно усмехнувшись. Брис зажал уши руками, зажмурившись, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Горячие, быстрые, но редкие, вовсе не большие. - Ну и пусть, - тихо прошептал Брис, быстро вытирая рукавом рубашки слезы и снова прижимая руки к ушам так сильно, что костяшки согнутых пальцев побелели. - Пусть, понятно? Это МОЕ тело, черт возьми. Ты не можешь за меня решать, что мне делать, с кем встречаться и с кем спать. «Глупый. Как же ты достал своей глупостью! Мы вдвоем здесь, ты не один, ясно? И это не твое тело, оно НАШЕ. Оно твое, только когда Я позволяю ТЕБЕ им пользоваться. Но когда ты начинаешь делать что-то, что мне не нравится, или начинаешь позволять другим что-то такое делать, то я делаю все так, как надо. И сейчас я, наоборот, защитил тебя и твою гордость. Он же опустил бы тебя, унизил хуже некуда, если бы не я», - голос Мэда разлился внутри Бриса, и, казалось, Уэлстрик не слышал больше ничего, кроме его голоса. - Заткнись, отвяжись от меня, черт возьми! Дай мне побыть одному, - зло сказал Брис, быстро вытирая слезы и срываясь с места, буквально пулей вылетев на лестничную клетку и спустившись вниз, к длинным и большим коридорам между корпусами. «Ты не подчиняешься никому, Брис. А я не подчиняюсь тебе. Вот такая вот ирония», - хмыкнул Мэд, отчего у Бриса просто зубы от отчаяния и злости свело, ведь он не мог это остановить, даже если бы лег в псих. лечебницу. Даже если бы у него были лучшие психологи. Даже если бы он старался вылечиться. Это не прекратится, потому что Мэд реален. Он реальнее всех реальных людей. Он существовал, а не был плодом его фантазии. И это было ужасно принимать. - Когда же ты оставишь меня в покое... - отчаянно проговорил Брис, останавливаясь у подоконника и падая на него как-то обреченно и устало. Он поставил локти на колени и зарылся пальцами себе в волосы, опустив голову и позволяя слезам капать вниз, на каменный пол. «Никогда. Я всегда буду здесь». Он сжал пальцами свои волосы и зажмурился, прикусив до боли губу, чтобы не разрыдаться в открытую. Он и сам не помнил, когда в последний раз так плакал, и он не понимал, почему позволял себе это делать, ведь Мэд «видел» это, он знал, что это из-за него. Он распоряжается его жизнью, с этим нельзя было поспорить. Ни одно действие Бриса не может быть несогласованным с Мэдом, не напрямую, конечно же, как-то подсознательно. Даже сейчас Брис расстался с Джинксом из-за Мэда, из-за его выходок. Теперь и Джерман считал его полной шизой, отказываясь принимать то, что они вообще встречались. И как бы больно Брису ни было от расставания с Джинксом, осознание того, что твоя жизнь тебе не принадлежит, было хуже. Абель заметил Бриса сразу. Еще на лестнице, когда тот так дергано и быстро рванул к ней и также быстро спустился, убежав в один из коридоров. Существует теория, что в таких состояниях лучше человека вообще не трогать, позволив ему побыть одному. Но все движения Бриса будто бы кричали о том, что ему нужна была помощь. Нужно было понимание и поддержка, Кай это видел. Именно поэтому и пошел за ним. - Брис? - позвал он, остановившись напротив него и снисходительно наклонив голову набок, осмотрев сидящего художника. Брис только ослабил пальцы, которыми сжимал свои волосы, но не желая поднимать на Абеля глаза, просто подвинулся к стене, позволяя Каю сесть рядом. - Что у тебя случилось? Опять с психологом повздорил? - Абель приподнял брови, сев рядом с Брисом и касаясь плечом его плеча. Брис поднял голову и посмотрел вперед сквозь пелену слез. Он покачал головой, хмыкнув. - Хотя да, чего тебе из-за него так убиваться, - усмехнулся Абель, пригладив рукой волосы и облизнув нижнюю губу. - Тогда Джинкс? Да, я угадал? - Угадал, - сказал Брис, прикрыв глаза и снова вытирая слезы, сглотнув ком, застрявший в горле. Абель внимательно на него посмотрел, тихо вздохнув. - Я могу уйти, если хочешь побыть один, - пожав плечами, сказал Абель, но Брис быстро помотал головой. - Не надо, останься, - и Абель остался, сев поудобнее и продолжая выжидающе смотреть на Бриса, которому очень нужна была поддержка, но который все боялся о ней попросить. - Что случилось? - опять спросил Кай так тихо, будто бы собирался поделиться чьим-нибудь секретом. - Мы расстались, - сказал Брис, опуская руки на колени и глядя на свои длинные, запачканные местами в краске, не отмытой с утра, пальцы. - Была причина, но... - Расстались, или он тебя бросил? - выгнув бровь, уточнил Кай. Обычно, когда люди расстаются по собственному желанию, бывает не так больно. Хотя откуда Абелю знать? Он в жизни ни с кем не встречался. - Он меня бросил. Но я вроде как не возражал, - пожав плечами, сказал Брис, сморгнув еще одну слезу. - Тогда почему плачешь? Разве ты любил его? - Нет, - покачав головой, ответил Брис, - не любил, я просто привык, что он рядом. - А... - многозначительно воскликнул Кай, кивнув. - Скучать будешь, вот и все, да? - Я не знаю... просто, просто мне с ним было хорошо, несмотря на ссоры... А мы расстались не очень хорошо, знаешь, - Брис поморщился, вспомнив, как ударил Джинкса. У него бы самого никогда не хватило смелости этого сделать. - Не знаю, мне было легче находиться рядом с ним. Просто так, - пожав плечами, закончил Уэлстрик, облизнув соленые губы. Абель многозначительно кивнул. - Многие люди - просто этап жизни. Так что плевать, если кто-то расценивает тебя как этот самый «этап». Я считаю, что все можно пережить, - сказал Кай, посмотрев в окно. Ему ли было не знать о том, что пережить действительно можно было все? Брис посмотрел на него, пару раз моргнув и осмотрев его красивый профиль. - Может, ты и прав, - сказал Брис, соглашаясь. Ведь плакал он вовсе не из-за Джинкса и расставания. Но нельзя же было вот так вот сказать об этом Абелю. - Слушай, а у тебя не будет проблем из-за того, что ты общаешься со мной? - спросил он у него, взглянув внимательно суженными глазами. Абель перевел глаза на него, чуть выгнув бровь. - А должны быть? - Я же псих, - громко усмехнувшись и закатив глаза, сказал Брис, - я же снова им стал. Это я вчера еще был нормальным, ведь встречался с Джинксом. Теперь я снова неуравновешенный, шиза, псих. Он теперь всем и всегда будет это говорить, и меня снова начнут обходить стороной. Он ведь авторитет. - И каким образом меня должно это волновать? - усмехнувшись, спросил Кай. - Ты ведь тоже авторитет... - Мое общение с Джинксом от этого не пострадает. А если пострадает, то я не расстроюсь как бы. Мне плевать. А моя авторитетность после всех этих слухов жестко пошатнулась, и некоторые отвернулись от меня... - Но ты не перестал быть авторитетом, - пожав плечами, сказал Брис. Абель медленно ухмыльнулся, это погладило его по самолюбию. - Может, и так. Но если я авторитет, то почему я должен париться из-за того, с кем общаться? С кем я общаюсь, выбираю только я, и остальных это волновать не должно. Я же авторитет, - с иронией произнес Абель, довольно улыбнувшись. Брис тоже улыбнулся, взглянув на него. - А тебе, вроде бы, никогда не мешало то, что все тебя странным считают. Зато тебя никто не трогает, все обходят стороной, - Абель пожал плечами. - Мне кажется, это намного лучше, чем быть авторитетом. - Не могу сравнивать, никогда авторитетом не был, - сказал Брис, поджав губы и повернув голову прямо, смотря на противоположную каменную стену. Абель покосился в окно, за которым виднелась площадка и озеро рядом с ней. На этой площадке уже проходили тренировки школы Чентэлхам. Он с какой-то внимательностью проследил за этой тренировкой и их подготовкой. Лейтон тоже целыми днями где-то пропадал, приходил только под вечер и был очень неразговорчив, очень уставал. Похоже, его этими тренировками тоже замучили. Хотя Абелю нравилось то, что честь школы защищает новенький. Его кандидатура нравится Абелю куда больше, чем кандидатура Гранта. Кай вздохнул, снова повернувшись к Брису. Он решил его отвлечь. - Слушай, Брис... а ты умеешь рисовать портреты? - спросил он с неподдельным интересом. Брис сдвинул брови и облизнул губы, снова на Абеля взглянув. - Умею, - кивнул он, - ну, как умею, я... - Я знаю про твою особенность рисовать только то, что кажется тебе идеальным, - прикрыв глаза и улыбнувшись, сказал Абель. - А я подхожу под твои стандарты идеальности? - спросил он, чуть выгнув бровь. Уэлстрик сначала быстро и от удивления заморгал, сглотнул, а затем просто оглядел Кая, спустившись от его лица к лежащим на коленях рукам. Он задумался и снова поднял взгляд на его теплые и живые глаза, закусив губу. Лицо у Абеля было очень утонченным. У него не было ярко выраженных скул или подбородка. У него был небольшой нос, пухлые розоватые губы, выразительные и дугообразные брови и очень глубокие светлые глаза. Бледноватая кожа очень гармонировала с его светлыми волосами, а челка, достающая ему до подбородка, красиво падала ему на лицо. Он был красив, с этим нельзя было поспорить. А если еще и посадить его в нужную позу и заставить его лицо немного изменить свое выражение, то... то это было бы идеально. - Вполне, - кивнул Брис, чуть сузив глаза. - Да. Я думаю, да. А что? - Нарисуй мой портрет, - с улыбкой предложил Кай. Брис чуть не подавился воздухом. - Ты действительно этого хочешь? - Почему бы и нет? Мне никогда не рисовали мои портреты. А я очень усидчивый, так что... - С удовольствием, - быстро кивнул Брис, внутри как-то даже обрадовавшись этому. Ведь это был единственный способ отвлечься от Мэда. - Вот и отлично, - сказал Абель, вставая с подоконника и щурясь от солнца, которое наконец-то выглянуло. - Отлично, тогда я ловлю тебя на слове. А теперь пошли в кафетерий, я хочу чего-нибудь горячего, - предложил Кай, поведя плечом. Брис слез с подоконника и, еще раз вытерев влажные веки и щеки, проморгался, направившись назад за Абелем в сторону лестницы. И внезапно он подумал о том, что Абель всегда будет авторитетом. Именно потому, что он научился плевать на неудачные и глупые слухи.