Вересковый мёд

С Рождеством! ___________________________       Толпа шумела. Люди обсуждали цены на продукты, схваченного вчера мясника, выдававшего человечину за свинину, любовные шашни вдовы бывшего градоначальника, новые налоги и отмену старых, конец войны, строительство дорог, стоимость услуг штатных магов и многое другое. Элис почти не слушала, медленно продвигаясь в сторону центральной площади. Непонятно почему, но сегодня улицы были почти полностью забиты народом, и все двигались в том же направлении. Иногда ей приходилось буквально пробивать себе путь, перед ней расступались, но без особой охоты. Война закончилась, долгая пятилетняя, вымотавшая всех, высосавшая ресурсы. Закончилась непонятно, то ли победой — всё же враг отброшен на свою территорию, то ли поражением, новых земель не приобрели, зато людей положили не счесть.       На Элис оглядывались, кто-то окликнул, дерзко сделав непристойное движение бёдрами, имитирующее половой акт, приятели рядом громко заржали, но какой-то старик в большой синей чалме заставил юнцов замолчать коротким приказом.       Элис присмотрелась, на груди старика блеснул круглый знак десятника, цвет головного убора подсказал, где тот служил, и женщина благодарно опустила голову: возможно, они даже встречались. За пять лет она многих узнала и ещё больше потеряла. Элис вспомнила, как совсем юной двадцатидвухлетней девушкой, она попала в водоворот войны, как сложно ей было сначала, почти не имевшей практики, зато с теорией было всё в порядке — в школе учили неплохо, пусть и не совсем тому, что нужно на полях сражения и между боями. Но когда к ним на выпускной вечер пришли и предложили стать добровольцами, никто не колебался, ушли всем классом. Насколько Элис знала, кроме неё в живых осталось, то ли трое, то ли четверо. Сейчас девушка умело обращалась с оружием, отточила технику создания и бросков пульсаров, прекрасно распознавала нежить и могла справиться почти с любой, включая класс А по шкале Храсса. Знала с десяток боевых и лечебных заклятий, могла сварить любое зелье: «дайте только ингредиенты, а не дадите, сама возьму». Одним словом, была опытной наёмницей, получив под конец войны звание капитана и сотню солдат. Но всё теперь позади.       Королева подписала мирный договор и согласно ему армия была распущена. Большая часть уже отправилась по домам, остальные прибудут на сборные пункты в ближайшее время. Каждому назначено небольшое содержание, обещана помощь в найме на службу, и на этом всё.       Элис вчера погрузила на паром свою сотню, решив задержаться в надоевшем до зубного скрежета городке еще на пару дней. По собственным делам осталась — неделю назад, после нескольких кружек местного вина, выпитого по случаю победы, она неосторожно села за игорный стол. И, как следовало ожидать, проиграла. Деньги ей было не жаль, но вместе с ними ушёл фамильный перстень. Особой ценности тяжелая золотая печатка не имела, тем более, что отец Элис умудрился сделать не меньше — он поставил на кон поместье и… теперь у замка новый хозяин. Однако перстень ей было жалко, хоть какая-то память, раз больше ничего не осталось.       На следующий день, протрезвев, Элис решила вернуть печатку и даже нашла счастливого или не очень владельца. Им оказался местный купец, вопреки уже сложившемуся стереотипу, худой и бледный, но фамильный перстень возвращать отказался. Элис покрутилась, подумала и… решила навестить его дом ночью, забрать собственность, тем более, что всё равно завтра уезжать. После недолгого наблюдения, она выяснила, где купец хранит драгоценности, и отправилась на «дело». Вот так и получилось, что по крыше купеческого особняка кралась тёмная фигура, отсчитывая окна на фасаде. Но отсутствие воровского опыта сделало своё дело — Элис ошиблась. В той комнате, куда она попала, оказался обитатель — закутанный в покрывало житель «ночной» половины, как тут называли гарем.       От неожиданности Элис замерла, соображая кто это и что теперь делать. Потом пробормотала извинения и ретировалась обратно в окно, не зная, что в тот самый момент, когда её ноги исчезали из виду, к гаремному обитателю заявился хозяин. Переполох, который поднялся после этого в купеческом доме, не поддавался описанию, оскорблённый купец обвинил наложника в измене, охранника, не уследившего за ним, в сговоре, и на следующее утро отправил обоих на казнь.       По законам страны такое каралось смертью, если никто не пожелает забрать в свою собственность провинившихся. Осуждённых привели на центральную площадь, поставили на помост и стали знакомить зевак с составом преступления. По странному стечению обстоятельств, в тот момент туда выехала Элис. Впрочем, далеко она не смогла пройти — немало пришло посмотреть на казнь, ведь не каждый день на помост выводят наложника. Наёмница ещё попыталась пробиться, но быстро поняла всю тщетность своих попыток и решила просто переждать, рано или поздно действо закончится, тем более, что паром отправлялся только через три часа.       Глашатай заунывно выкрикивал что-то, Элис почти не слышала — слишком далеко была, но рядом какой-то доброхот старательно пересказывал:       — Значиццца за измену казнят. Эх, жалко, не видно, какой он! Красавчик, видать.       — Ага, кто ж урода в гарем-то возьмёт?       Приговоренный был почти обнажён, только на бёдрах была намотана тряпка, да на голове надет серый полотняный мешок. Охранника, проворонившего наложника, видимо, сначала избили за проступок, а уж потом отправили на площадь — рубашка и штаны были в крови, а на лице виднелись синяки и глаза заплыли. На помосте пылала жаровня, рядом лежала кучка каких-то украшений, тускло блестело золото и серебро.       — Вот ещё раз предложит выкупить и, если никто не возьмёт, расплавят подарки хозяина и вольют в горло наложнику.       — Бедненький, — заохала какая-то женщина.       — Сам виноват, изменщик! — отрезал старик в вышитой шапочке.       — Молоденький какой!       Элис вдруг представила, как будет корчиться от дикой боли наложник — виновен он там или нет, а такой смерти никто не заслуживал, и решительно направила коня к помосту. Её заметили, поняли и начали потихоньку расступаться.       Глашатай окинул взглядом претендента, отметил королевский мундир со знаками отличия, Элис сдаст их вместе с табельным оружием на сборном пункте, уже дома, в королевстве, оценил и добавил почтительности в голос:       — Госпожа капитан желает приобрести рабов?       — Почему бы и нет? Но я плохо знаю ваши обычаи. Сколько стоят приговорённые к смерти?       — За них вы должны внести в казну двадцать серебренников.       Элис удивлённо глянула на приговорённых и переспросила, точно ли она услышала цену. Оказалось — да, сумма освящена законом и монеты следует отдать тут же, не уходя. Наёмница вытряхнула из кошелька горсть мелочи, отсчитала двадцать монет и стала владелицей двух рабов. Помощники палача сгребли украшения в мешок, вручили его Элис, наложника закинули позади неё, а бывший охранник пошёл рядом.       Девушка не стала задерживаться, справедливо полагая, что чем быстрее они покинут неуютное место, тем лучше. Сразу отправляться на паром было невозможно — покупку следовало привести в относительный порядок, не везти же в королевство голого парня. Элис покрутила головой, заметила вывеску публичных бань и повернула туда. В таких заведениях, насколько она знала, можно было не только помыться, но и купить одежду. ***       Краса и гордость гарема, звезда очей почтенного купца, самый прекрасный наложник, ну и далее, что там выкрикивал евнух, в обычное время откликался на имя Сани*. Выросший в благословенных Райских Садах, где готовили самых искусных любовников, способных ублажить как мужчину, так и женщину, он был до вчерашней ночи вполне доволен своей судьбой. Купец, выкупивший юного Сани, не обижал, дарил дорогие подарки, и юноша надеялся прожить в его гареме долгое время. Но в его комнату проник чужой, со страху наложник даже не понял, кто это был, да и зачем приходил тоже непонятно — заглянул, буркнул что-то и исчез. И всё бы ничего, да господин вошёл очень не вовремя, и привычная жизнь закончилась в один миг. Сани обвинили в измене, и теперь он, чудом избежав смерти, стал на коленях перед своей новой хозяйкой.       — Так, — Элис почесала в затылке, сдвинув на сторону форменную шапку. — Должна сказать, что раз я купила вас, то должна хотя бы узнать, как вас зовут.       — Мое имя Сани, — прошептал юноша.       — Хаким**, госпожа.       — Замечательно, тут я вас, конечно не оставлю. Двадцать серебрушек не та сумма, чтобы о ней жалеть, да боюсь, что вы тут долго не проживёте, — хмыкнула, увидев на лице охранника согласие с её словами, и продолжила: — ну чем занимался он, я сама понимаю, а вот насколько ты хороший воин скажешь мне сам.       — Я хороший воин, госпожа, — послушно ответил Хаким, — мой прежний хозяин нанимал лучших.       — Ладно, поверим на слово, — пожала плечами девушка и кивнула на мыльню. — Идите, я пока принесу вам одежду. И поторопитесь, нам ещё на паром успеть нужно. ***       Шумело море, ударяясь волнами о борт парома, уплывал вдаль наскучивший своей экзотикой берег, пропадал в дымке городок. Элис надеялась, что навсегда, даже смотреть на них не хотелось. Вместо этого девушка расслаблено сидела в удобном кресле и подставляла лицо лучам вечернего жаркого солнца. Не то чтобы она замёрзла, совсем нет, но больше заняться было нечем, а идти в тёмную каюту не хотелось. Во-первых, там было душно, а во-вторых, там сейчас были её рабы. Выдерживать их покорные и признательные взгляды Элис порядком надоело, а услужливость, граничащая с раболепностью, просто раздражала. Девушка понимала, что дело вовсе не в её личных заслугах, а в благодарности за спасение от неминуемой смерти, но… неуютно ей было. Тем более, что она—то точно знала, кто на самом деле виноват во всех бедах гаремного мальчика и его стража.       Но сколько, ни сиди наверху, а на ночь придётся всё же спуститься в каюту. Элис распахнула дверь и поморщилась — опять на коленях! Они что, вообще не вставали?       — Поднимайтесь, — буркнула девушка, недоумевая, куда делся её привычный командный голос, на который даже у самых нерадивых солдат была одна реакция — бежать и выполнять.       Рабы, однако, послушно встали.       — Значит так, сейчас мы ужинаем, потом спать. Я лягу в гамаке, вы на кровати.       — Госпожа, прошу милости, — Хаким бухнулся обратно на колени и уткнулся головой в пол.       — Что ещё?       — Мне нельзя в одну постель с ним. Сани наложник, я всего лишь страж. Это нанесёт урон вашей чести.       — И что теперь? Может, мне лечь на пол? — возмутилась Элис.       — Госпожа, вы можете позволить своему наложнику спать у вас в ногах. А я пойду в гамак.       — А почему в ногах? — полюбопытствовала Элис.       — Разве вы позволили доставить вам удовольствие? — вопросом на вопрос ответил Хаким.       Элис растерялась, в таком аспекте свою покупку она не рассматривала, тем более, что выглядел мальчишка едва на восемнадцать лет. Как оказалось — зря, Сани готов был на всё, чтобы его новая госпожа осталась довольна. Но, несмотря на бурное военное прошлое, девушка была не готова заниматься любовью при свидетелях, хоть и могла рассматривать возможность появления в своей постели искусного мальчика, не сейчас, как-нибудь потом, когда тот подрастёт.       — Ладно, сделаем так. Ты, Сани, ляжешь у стенки. Надеюсь, ты не брыкаешься по ночам? Нет? — юноша отрицательно помотал головой. — Хорошо, я устроюсь с краю. Ну, а Хакиму останется гамак.       Элис уже давно спала, а наложник всё лежал, чуть дыша, и боялся лишний раз пошевелиться. Юноша слушал шум моря за круглым оконцем и гадал, что ждёт его в далёком и чужом королевстве. _____________ *Сани - (араб.) - бриллиант, роскошный. ** Хаким – (араб.) – мудрый.