Hikisaku tengoku

Когда она повернулась в мою сторону, я уже был за валуном. Как-то херово вышло. Я не вор и не шпион, чтобы так прятаться. От этой мысли меня всего аж передернуло. Ну конечно, она меня заметила, просто не хочет портить момент. «В любом случае, надо убраться отсюда, пока она не вышла в коридор, чтобы меня пнуть. А фигурка у нее ничего. Блядь, Гриммджо, о чем ты думаешь?». Действительно, о чем я думаю? Не знаю. Я — зверь, она — почти человек. У нас априори ничего быть не может. На этом и закроем данную тему. Через пару минут я уже был в пустыне. Бежал, куда глаза глядят, ища себе жертву по пути. Хотелось на ком-то сорвать свой гнев. Я все еще считал этих трех девиц своими женщинами. Они были мои, и незнакомое чувство прожигало мою грудь. От быстрого бега воздух разрывал легкие, но я не чувствовал боли. Глаза застилала пелена гнева. Я рвал в клочья всякого, кто становился у меня на пути. В этой бешеной агонии прошло несколько суток, и я бы продолжил буйствовать дальше, если бы не подоспевшие вовремя Киричи с Канзаки. Они оттащили меня от очередного полумертвого Пустого, и потащили в сторону нашего логова. Я не мог им противиться, не мог ничего сделать. Просто обвис и сжимал-разжимал челюсти, пережевывая остатки Пустого. Когда мы пришли к логову, я был уже в себе. Мы с Ханаби обменялись коротким взглядом, после чего разошлись по своим углам пещеры и с тех пор эту тему не поднимали. Кстати, тот Пустой перестал приходить. Эта мысль будоражила мое сознание, заставляя чуть ли не рычать от радости и ощущения победы. И я стал больше тренироваться. Через пару лет преуспел настолько, что в одном из тренировочных боев свалил и Киричи, и Канзаки с третьего удара. Вот, когда я понял, что могу догнать Шираюки. Это был мой шанс, и упускать его я не собирался. Раз за разом мои удары становились все сильнее, все точнее били в цель. Мне начала по-настоящему нравиться охота на Пустых - я даже научился ставить на них ловушки. Первого Пустого я гнал давлением своей реяцу к обрыву скалы. Этот идиот действительно сиганул оттуда, и с такой высоты переломал себе кучу костей. Я же просто обошел скалу и принялся пожирать его, пока процесс регенерации костей и мягких тканей не завершился. Да, это было слишком легко. Вторая моя жертва — высокий длинношеий Пустой с тупым взглядом — просто оказался в западне меж скал. И, когда ему уже некуда было бежать, я разорвал его в клочья, пустив в него сначала сэро, а потом переломав его хребет мощным ударом. В общем и целом, я делал успехи. Мне даже казалось порой, что я уже догнал Ханаби, но она снова и снова отбрасывала меня от себя пинком белых сапог, как нашкодившего домашнего котенка. Надо ли говорить, что каждый раз я все больше злился, бросаясь на нее с громким рыком и желанием одолеть, победить, подчинить. В таком бешеном темпе прошло достаточно много лет — я даже сбился со счета, — а потом случилось то, чего я боялся больше всего. Ханаби в тот день взяла нас с собой в мир живых. Она сказала, что мы должны уметь отслеживать не только Пустых, но и обычные души. По ее словам, они были намного вкуснее и аппетитнее, именно благодаря поеданию душ из адьюкасов получались Вастер-лорды. — Слушайте меня внимательно, шпана, — Ханаби, как всегда, в своем стиле. — Чтобы вымахать таким грозным и страшным арранкаром, как я, надо хорошо питаться. И речь сейчас не о дохлых Пустых, в которых силушки всего-ничего. Речь о душах, о сильных душах. Они намного полезнее и питательнее, и должны составлять основную часть вашего рациона. Жрете души — эволюционируете. Не жрете — застреваете в адьюкасах еще на добрую пару сотен лет. И это в лучшем случае. – Да, судя по лицам Киричи и Канзаки, они явно урок усвоили. Впрочем, я тоже не собирался застревать в адьюкасах, ведь мне нужна сила, чтобы защитить… Чтобы стать лучшим, кхм. Тем временем Шираюки продолжала: — Но среди душ, как и среди Пустых, тоже есть деление по классам. Существует четыре вида душ: самые слабые — это души только что умерших, у них цепь в груди и их вот-вот утянет к Пустым. На них мы сегодня и будем охотиться. Кроме них есть еще обычные неупокоенные души, которые настолько сильны, что насильно и надолго застревают тут. В будущем такие, вероятнее всего, становятся синигами. Третий вид — души из сообщества душ, они сильны, но до синигами им далеко. И, наконец, самые сильные души — это синигами. Они — наши кровные враги, их цель — уничтожать Пустых, которые пробираются в этот мир. Они на вкус — как деликатес, но поймать и убить синигами не так-то просто. К ним лучше не соваться без надобности, потому что многие из них могут скрывать свою истинную силу. — Пока она говорила, я думал над тем, что было бы неплохо завалить парочку этих синигами. Может, тогда она восприняла бы меня всерьез. Интересно, как быстро они найдут нас? Ведь, судя по ее словам, они существуют, чтобы истреблять нас и не давать прохода в этот мир. После краткого курса и лекции от нашего «сенсея» мы, наконец, бросились врассыпную. «Что ж, повеселимся?» И мы повеселились. Точнее, повеселились все, кроме меня. Я уже битых два часа не мог найти ни одну, даже самую дохлую душонку. На моем пути не появилось никого и ничего, что хоть отдаленно можно было принять за слабый источник силы. Промчавшись мимо очередного ряда домов, я затормозил, и из глотки вырвалось глухое злое рычание. — Эти сучки высмеют меня перед Ханаби, черт! Как я могу не найти ни одной души на закланье? Они ведь почувствуют, что я никого не сожрал. Блять, ну почему я? — со злости я толкнул какое-то железное ведро рядом с собой и прихуел, когда сверху на меня посыпалось что-то довольно вонючее и плохо пахнущее. За «вонючим» прилетела и круглая штуковина, больно огревшая меня по макушке. — Да что за херня! — отряхнувшись, злобный и рассерженный я собрался было уже возвращаться, как вдруг замер на месте, вращая ушами. Внезапно меня с головой накрыло возбуждение, и из пасти закапала слюна - где-то совсем близко было оно. Что-то сильное и вкусное. Несомненно, это была душа. Чья-то очень вкусная душа. Она манила меня, как сисястая шлюха манит любого мужика. Надо ли говорить, что я рванул туда, как ошалелый? Когда я оказался на месте, меня ждал сюрприз: душой, что так сильно манила меня, оказалась душа женщины. Короткие рыжие волосы, голубые глаза, большая грудь, стройные ноги. И эту аппетитную конфетку прикрывало лишь черно-белое кимоно. Меч на бедре я заметил в последнюю очередь. Тогда в голову начало закрадываться подозрение. Чем-то девушка была похожа на Ханаби, только вот она — не Пустой. Тогда… — Черт, синигами! — я выругался, на ходу ища пути к отступлению. Рыжая глянула на меня и как-то недобро усмехнулась. — Так-так, и кто это тут у нас? — кажется, она меня ждала.

***

Я мчался по улицам, не разбирая дороги. Если бы бежал по небу — она нашла бы меня. Приходилось прятаться, из последних сил стараясь приглушить свою реяцу, как учила Ханаби. Я не мог почувствовать их — я в сенсорном восприятии был тупее самого тупого Пустого. Следовательно, найти хотя бы одну из своих спутниц я не мог. Оставалось надеяться, что я наткнусь на них, ну или что эта рыжая отстанет от меня. В последнем я очень сомневался. Свернув на соседнюю улицу, я увидел Киричи с Канзаки. Киричи как раз доедала свою душу, плотоядно облизываясь. Рванув к ним, я хрипло, насколько хватало моих легких, пытался обрисовать ситуацию. — Синигами… Там… Рыжая, она… Сильная, и нам надо… — пока я предпринимал попытки изложить, что там сильная рыжая женщина-синигами и что нам надо валить отсюда, из соседнего переулка появилась Ханаби. — Что, развлекаетесь тут без меня? Ну как, уже успели перекусить парой-тройкой… — и тут она осеклась. Сначала я не понял причины, но потом меня вжало в асфальт всем телом, и стало совсем нечем дышать. Перед нами появились они - группа синигами с ужасающей духовной силой. До моего сознания доперло: какой же я остолоп. Как я раньше не подумал о такой возможности, ведь та синигами могла быть не одна. Я слишком поздно осознал, что нужно было со всех ног искать Шираюки, но меня определи - нас обнаружили раньше. Ханаби почувствовала превосходящую силу противника, когда мы собирались уходить из мира живых, и уже было слишком поздно. — Киричи, Канзаки, берите Гриммджо и уходите. Я задержу их, а потом вернусь за вами, — серьезный тон Шираюки сделал свое дело, и обе девушки, молча кивнув, подхватили все еще мало что понимающего меня и затолкали в открывшуюся Гарганту. Когда мы оказались по ту сторону, я понял, что только что сделал. Наверно, это единственный случай, когда я хотел откинуть коньки там же, где и стоял. Потому что я, Гриммджо Джаггерджак, только что совершил самую ужасную в жизни ошибку, за которую вряд ли смогу себя простить - я привел синигами к своим женщинам, а потом позволил Ханаби сражаться с ними в одиночку.

***

Прошло несколько часов. Ханаби не возвращалась. Мы просидели на одном и том же месте несколько суток, но ее все не было. По прошествии двух недель я сдался. Киричи с Канзаки обернулись, глядя мне вслед. — Эй, Гриммджо! — Я остановился. — Куда собрался? Мы ведь ждем Ханаби-сама, что она скажет, когда вер… — тут Киричи замерла, потому что ее перебил тихий голос Канзаки: — Она не вернется. Ханаби-сама… Не вернется. — Я сжал челюсти, чтобы позорно не завыть. Эта боль от потери кого-то очень важного — она была невыносимой. Такой же невыносимой, как сама Шираюки. Сильной, острой и бескомпромиссной. Теперь я понял, что значит боль. Хотя и не должен был вроде, ведь я животное, я не могу испытывать чувства. — Что за бред ты несешь, тупая крольчиха? Совсем крыша поехала? Ты что, не веришь в Ханаби-сама? — Киричи тоже была на пределе, ей с трудом верилось в страшную правду, но умом, я уверен, она понимала: Шираюки Ханаби не вернется. В лучшем случае, ее убили в бою синигами. В худшем — потрепанное тело пожрал какой-нибудь Пустой. Хотя вряд ли тут может быть «лучший» или «худший» случай. Оба случая вели к смерти. Оба были неприемлемыми. Но такова жизнь. И в этом виноват был только один Пустой. Я отвернулся, не желая слушать их споры. — Эй, вы обе. — Пустые обернулись на меня, затихая - видимо, почувствовали перемену моего настроения. — Наш альянс распадается сегодня. Нет Шираюки — нет соглашения. Бывайте, — и я молча пошел прочь, ни разу не обернувшись. Потому что если бы обернулся — я уверен, не смог бы уйти. Ведь эти двое тоже стали мне близки. Что я буду делать, если не смогу защитить их? Снова буду винить себя. Ведь в том, что Ханаби погибла, виноват я. Я должен был стать сильнее, чтобы остаться там и сражаться наравне с ней. Мы бы убили тех, кто хотел нашей смерти, а потом вернулись бы в Уэко Мундо. Все вместе. Как… — Семья, — из горла вырвался хриплый, совсем не мой голос. Это испугало меня. Гриммджо Джаггерджак, который бегал по пустыне и рвал в клочья Пустых, исчез. После времени, проведенного с этими надоедливыми девчонками, я сильно изменился. Перестал быть таким больным на голову. Казалось, их дружелюбие и теплое отношение ко мне сдерживает моего зверя. Но я слишком расслабился. Знал ведь, что все хорошее, рано или поздно, заканчивается. И тогда надо иметь мужество посмотреть правде в глаза и принять ее. Потому что только так можно вершить свою судьбу. Я гулял по бескрайней пустыне уже очень долго. Я все еще помнил дни, когда охотился вместе с Киричи, тренировался с Канзаки и подглядывал за Шираюки. Казалось, эти воспоминания нарочно врезались в память, чтобы подольше меня помучить. Почему мы всегда помним хорошие дни, напрочь забывая о плохих? Иногда мне кажется, что лучше бы я не помнил. Не помнил ничего. Но так не бывает. Двигаясь все дальше, я дошел до места, названного «Каменной Степью». Эта часть пустыни была ровной, без дюн и барханов, но зато повсюду валялось огромное количество камней. Скорее, даже скал. Так что ходить тут надо было осторожно — мало того, что можно пораниться об острые скалы, так еще из-за них на тебя может выпрыгнуть какой-то голодный Пустой. Что со мной и случилось. Я почувствовал их реяцу издалека. Группа Пустых притаилась за скалой, от силы их было штук 5. Они, видимо, караулили незадачливых Пустых, которые имели глупость идти этим путем. Но я ведь не какой-то Пустой. Не знаю, что двигало мной — любопытство или безрассудство, но я решил «попасться» им в ловушку, а потом пожрать их. И те Пустые действительно не заставили себя долго ждать. Когда я проходил мимо скалы, шестое чувство подсказало мне: сзади. Они окружили меня. «Что ж, думаю, можно будет с ними поиграть. Я не чувствую, что они сильнее меня. Как раз проверю, чему смог научиться у Ханаби». Ханаби. Это имя отозвалось тупой болью где-то в груди. А Пустые, словно не замечая моего молчания, что-то говорили. Я очнулся, когда один из них — самый жирный — сказал: — Впрочем, мне плевать. Я сожру тебя, мелюзга! — он клацнул челюстью и стремительно рванул по направлению ко мне.