Семь смертных грехов

Курт терпеть не мог, когда Лизы не было на работе и ему приходилось ее заменять. Сегодня Холгерссон должна была появиться после обеда, и это означало, что «летучка» на его совести. Впрочем, ничего серьезного за последний месяц не случилось, сверху давили не больше обычного и, в общем-то, можно было нормально жить. Валландер оглядел собравшихся вокруг стола инспекторов, мечтая о чашке кофе. Еще пара вопросов, и он может быть свободен. - Магнус, что у тебя с делом Магды Вестерссон? – он дотянулся до тоненькой папки с утренней сводкой, но вскинул голову, не услышав ответа. – Магнус? Мартинссон смотрел в одну точку почти не мигая, крутил в пальцах карандаш и, похоже, мыслями был где угодно, кроме работы. Хотя мечтательным его вид сложно было назвать. Скорее, напряженным. - Магнус!! – Курт повысил голос, а Анне-Брит пнула задумавшегося коллегу по ноге. – Что у тебя с делом о краже? Магнус растерянно сморгнул, а потом пожал плечами: - Пока ничего. - Пока ничего? – Курт мгновенно вскипел. – Пока ничего?! Ты возишься с этим делом вторую неделю!! Черт бы тебя побрал, Магнус, ты не в состоянии раскрыть простейшую кражу! И еще говоришь, что способен на что-то большее, кроме составления отчетов?! Магнус вздрагивал от каждого его слова и все ниже опускал голову. Кажется, даже кудри сникали и съеживались, словно пытаясь спрятаться от крика Валландера и его горящих почти ненавистью глаз. Щеки покрылись пятнами румянца, уголки сжавшихся губ опустились. От стыда за полученную на глазах у всех головомойку у Магнуса горели даже уши, и когда бросивший напоследок еще пару уничижительных фраз Курт закончил «летучку» и вернулся к себе, с силой захлопнув дверь, Мартинссон вскочил следом и, ни на кого не глядя, вылетел из общего зала, пряча лицо от сочувствующих взглядов. Снова промелькнула малодушная мысль о том, чтобы уйти к черту, но то ли природное упрямство, то ли что-то более глубокое вымело ее из головы, словно метлой. Если он уйдет – Курт скажет, что он сбежал. Струсил. Не смог. …Магнус провел ладонью по все еще горящей щеке. В глаза словно песка насыпали. Мужчины не плачут. И он плакать не собирался. Но жжение под веками было невыносимым. Завернув по дороге в туалет, чтобы умыться, Магнус услышал из коридора голос Лизы. Уже вернулась? Может, поговорить с ней? Он пару секунд смотрел в глаза своему зеркальному двойнику, а потом отвел взгляд. Нет, не стоит. Не хватало еще, чтобы и Холгерссон считала его никчемным идиотом. Все это только его проблема. Магнус закрыл воду, пригладил волосы и с тяжелым сердцем вышел, думая о том, что квартальный отчет на носу, и он, как всегда, зароется в распечатки с головой и будет сидеть в участке до поздней ночи и красных глаз. - Магнус Мартинссон, вы арестованы по обвинению в убийстве. – Один вздох, и ему заломили руки за спину, вжав грудью в стену. Металл наручников обнял запястья, и замок защелкнулся под аккомпанемент стандартной фразы. - Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас на суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить его услуги, он будет предоставлен вам государством. ...Шум привлек внимание Курта, когда он уже почти закончил с текучкой и собирался заварить себе кофе. Он выглянул, пытаясь понять, откуда в зале взялись незнакомые полицейские и почему остальные смотрят на них с таких ужасом, а потом взгляд выхватил среди форменных фуражек кудрявую макушку, и ноги сами вынесли его из кабинета. - Что здесь происходит? – он задал вопрос, и небольшая толпа словно распалась, являя взгляду закованного в наручники Магнуса. Растерянного, испуганного Магнуса, смотрящего почти с удивлением. - Он арестован по обвинению в убийстве, - один из полицейских – молодой мужчина с очень узкими губами кивнул в сторону выхода. – Уводите его, парни. Мальчики в камере очень обрадуются такому соседу. А то они у нас там заскучали по красоткам. – Он похабно рассмеялся, провожая Магнуса сальным взглядом, и Курт словно отключился. Шагнул вперед, дернул незнакомца за плечо и двинул под дых кулаком, вложив в удар всю силу. Тот захлебнулся воздухом, застонал, сгибаясь пополам. И только окрик Холгерссон удержал Валландера от еще одного удара. - Курт!! Какого черты ты творишь?! – Лиза почти бежала к ним, не спуская взгляда со все еще пытающегося заново научиться дышать типа. - Даю урок хороших манер, - зло бросил Курт и отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Сорвался. Но парень заслужил. - Инспектор Валландер, - холодно начала за его спиной Лиза тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – За свое поведение… - Не стоит, госпожа Холгерссон. Олафа стоило проучить. И я рад, что нашелся кто-то, кто это сделал. – Курт развернулся , услышав незнакомый мужской голос. – Карл Лисс, старший инспектор отдела по расследованию убийств Центрального округа Стокгольма. Где я могу с вами поговорить? - Это вы арестовали Магнуса? – Курт мог быть воспитанным и тактичным, когда сам этого хотел или так было нужно. Но перед глазами все еще стояли скованные руки Магнуса, и «вежливость» отключилась, как ненужная программа. - Курт Валландер, я полагаю? – Карл, кажется, даже не обратил внимания на его грубость. Он смотрел на Курта с любопытством и улыбался уголками губ, чем бесил Валландера неимоверно. – С вами я тоже хотел бы переговорить. Я веду дело Мартинссона и мне нужно задать вам парочку вопросов. - Только в обмен на ваши ответы, - Курт насупился, а Лиза поджала губы, но смолчала, предоставляя ему возможность вести дальнейшие «переговоры». - Это следствие. И мы не играем в «вопросы и ответы». – Любопытства в карих глазах Карла поубавилось. Зато там появилось раздражение. – Уж кто, как не вы, должны это знать. - Вы арестовали моего сотрудника. И я имею право знать, что он натворил, – Лиза решила вмешаться, и Курт благоразумно промолчал. – Так что, пожалуй, соглашусь с инспектором Валландером. Наши ответы в обмен на ваши. - Не думаю, что вам понравятся мои ответы, - Карл странно улыбнулся. – Так где мы можем поговорить? …Лиза заперла дверь на замок и опустила жалюзи, кивком головы велев Курту сесть подальше, справедливо опасаясь, что тот не сможет удержать себя в руках. - Итак? - Пальцы домиком, нахмуренные брови… Валландер редко видел Холгерссон-копа, но разница между обычной Лизой и той женщиной, что сидела сейчас за пустым рабочим столом, была огромной. - Итак, - Карл окинул быстрым взглядом кабинет. – Кто начнет? - Вы, - нехотя произнесла Лиза и Лисс, кивнув, вытянул из кармана пакет, в какие обычно упаковывают улики. – Вы знаете эту вещь? – он положил ее перед Холгерссон и Курт скрипнул зубами. Крест на цепочке. Крест Магнуса. Тонкий, узкий, без рисунков и надписей – он был таким же лаконичным, как и его хозяин. - Да. Это вещь Мартинссона, - Лиза, по всей видимости, тоже ее узнала. Магнус не носил никаких украшений, но довольно часто ходил с расстегнутой рубашкой, и серебряный крест волей или неволей периодически попадался на глаза. В голове Курта всплыла вдруг мысль о том, что он совершенно не помнит, есть ли подобная вещица, например, у Анне-Брит, но только отмахнулся от нее. Не время думать о таких пустяках. - Это было в руке у убитого. По всей видимости, он сорвал крест с шеи убийцы, когда с ним боролся. - Надеюсь, это не единственная ваша улика, - прохладно произнесла Лиза, делая знак Курту, чтобы тот не вмешивался. – Такие кресты есть не только у нашего Магнуса. Валландер опустил взгляд, чувствуя, как разливается тепло внутри от этого «нашего Магнуса». Но прошедший по спине холодок смыл его, стоило только вспомнить, что сегодня Курт не видел креста на Мартинссоне. Но и это пока еще ни о чем не говорит. - Разумеется, - Карл, явно готовый к их неверию, кивнул. – Его имя назвала дочь убитого, Анна Хаген. По ее показаниям, высокий кудрявый мужчина, назвавшийся инспектором Мартинссоном, пришел четыре дня тому назад к ним домой и попросил встречи с ее отцом – Виктором Хагеном, известным коллекционером. Девушка открыла дверь, он поднялся в кабинет, а спустя несколько минут она услышала шум и решила проверить, все ли в порядке. Когда Анна вошла в комнату, Виктор был уже мертв. Она начала кричать, а потом потеряла сознание от удара по голове и очнулась уже в больнице. Сейчас Анна на реабилитации: от удара она почти ослепла, но врачи говорят, что зрение восстановится со временем. Крест, отпечатки, показания свидетеля – вы по-прежнему считаете, что этого недостаточно? Курт поджал губы, Лиза опустила взгляд. - Достаточно. – Они оба были копами. И оба понимали, что для обвинения и суда хватило бы отпечатков и показаний. – Вам известен мотив? - Нет, - Карл покачал головой. – И я надеялся, что вы мне поможете в этом. Мне нужно изучить дела, над которыми работал Мартинссон. - Надеюсь, вы в курсе, что материалы находятся под грифом «для служебного пользования» и их передача осуществляется в соответствии с регламентом? У вас есть официальный запрос? – Лиза мило улыбнулась, и Карл, не скрывая своего разочарования, зашипел. - Я надеялся на понимание коллег. В вашем участке, при вашем присутствии. - Я бы не хотел быть коллегой людей типа вашего Олафа, - заметил Курт, напоминая о себе. - Не мне говорить вам о «текучке кадров», - огрызнулся Лисс. - И о нужных знакомствах, - осадила его Лиза. – Ни один психолог не допустил бы его до работы с такими-то наклонностями. Карл поджал губы и отвел взгляд. - Я не могу отвечать за всех. - Не можете. Как и мы не можем доверять всем. Запрос, господин Лисс. Приходите с запросом, и мы предоставим вам материалы. Карл стиснул зубы, и на скулах заиграли желваки. Больше не улыбаясь, он встал, забрал крест Магнуса и, бросив короткое: «до встречи», вышел. Воцарившуюся после его ухода тишину, казалось, можно не только пощупать руками, но и разрезать на кусочки. Напряженная, почти осязаемая – она давила, но нарушать ее никто не торопился. Курт словно разделился. Одна половина, принадлежащая инспектору, холодно заявляла, что улики слишком серьезны, чтобы от них отмахиваться, другая же, принадлежащая человеку, кричала и стенала, что такого не может быть. Магнус мог быть идиотом, но не убийцей. Кто угодно, но только не он. - У Магнуса было только одно дело. Просмотри его, может, что найдешь, - Лиза медленно выдохнула, морщась. - Ты веришь, что Магнус мог это сделать? - Работа научила меня верить в самое невероятное, – Холгерссон кинула на него недовольный взгляд. – Мы обсудим это, как только найдешь что-нибудь. Валландер вышел, еле удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью. Под настороженными взглядами коллег сел за стол Мартинссона и поджал губы, глядя на аккуратные стопки документов. Говорят, что люди, в душе которых царит хаос и смятение, стремятся к порядку, чтобы компенсировать им то, что творится у них внутри. Но была и другая точка зрения, согласно которой порядок в жизни – есть отражение внутренней гармонии. И сейчас Курт не знал, что и думать. Он помнил этот стол заваленным бумагами, и девственно-чистым он помнил его тоже. Магнус снова ускользал от него… Встряхнувшись, Курт подвинул к себе лежащую сверху папку с короткой, но информативной записью на обложке «Марта В». Открыл и сдвинул брови. Она была пуста. Ни единого листочка. Еще утром он требовал от Магнуса отчета, наорал даже, но в то, что все это время Мартинссон палец о палец не ударил – поверить не мог: слишком хорошо помнил, как горели глаза Магнуса от почти детской радости и решимости. Курт пару минут смотрел прямо перед собой, а потом захлопнул папку. В ней что-то лежало. Определенно. Это же Магнус. Значит, хотя бы заявление от пострадавшей должно быть. Но его нет. И вывод? Кто-то вытащил отсюда бумаги. Но кто? Магнус, пряча улики? Внутри тут же словно семейство ежей выпустило иголки, но Курт только стиснул кулаки, не давая себе и шанса отмахнуться от неприятных мыслей. Магнус… И когда же тебя проглядел?

***

      - Я не могу пропустить вас к заключенному. – В другой ситуации упертого начальника смены Курт попытался бы уговорить, но сейчас у него не было времени на игры в вежливость и взаимные комплименты. - Пятнадцать минут. – Новенькая банкнота приятно хрустнула, когда Курт извлек ее из кармана и тут же спрятал в ладони, показав лишь на мгновение. Глаза немолодого, в общем-то, мужчины расширились, и он судорожно облизал пересохшие губы, не сводя взгляда с кулака Валландера. Курт усмехнулся про себя. «Источник» Лизы не ошибся, назвав единственной, но очень сильной слабостью господина Литке жадность. На мгновение Курта замутило, но если это поможет ему увидеться с Магнусом… - Пятнадцать минут, - начальник смены кинул вороватый взгляд на дверь, выдвинул ящик стола, в который Курт, перегнувшись, опустил свою взятку, и потянулся к телефону. Отдал короткие распоряжения, и уже через пару минут Валландер шел по темным, гулким коридорам федеральной тюрьмы, морщась от лязга запирающихся за спиной дверей. Пять минут из отпущенных пятнадцати уже прошли, и если эта «чурка на ножках», которую дал ему в сопровождающие Литке, не пошевелится… Комнату, в которую его привели, нельзя было назвать комфортной, но здесь хотя бы был нормальный свет. А еще его ждал Магнус. Он сидел на одном из двух стульев, опустив голову, и бездумно смотрел на то, как сияет металл браслетов наручников. - Магнус? – Курт смотрел на него с жадностью, которая удивила его самого. Жадностью, тревогой, непонятной тоской. Мартинссон вскинул голову, губы дрогнули, словно он пытался улыбнуться, но в глазах застыли растерянность и страх, и Курт нахмурился. - Кто это тебя? – Взгляд зацепился за царапину на щеке, и внутри мгновенно полыхнуло. А когда Магнус неловким движением попытался скрыть темнеющий след от чужих пальцев на запястье, Курт шагнул к нему, почти рыча. – Кто?! - Я сам, - Мартинссон отвернулся и зажал руки между колен. - Ты никогда не умел врать! – вспылил Валландер и та часть рассудка, которая принадлежала Курту-инспектору, холодно напомнила, почему он вообще здесь. - Зачем ты пришел? – Магнус съежился, и Курт отстраненно подумал, что надо было захватить расческу. Кудри Мартинссона так смялись и перепутались… - А ты считаешь, что причин нет? – Курт прошелся по комнате, беря под контроль собственные эмоции и желания, а потом опустился на стул по другую сторону стола. - У меня нет для тебя никаких объяснений, - Мартинссон пожал плечами, упорно не желая поднимать глаза. - То есть ты действительно убил этого коллекционера? – Курт сузил глаза, и Магнус вздрогнул. - Я не знаю… - еле слышно выдохнул он, безжалостно сминая подол рубашки. - Я что-то не расслышал… Ты не знаешь, убийца ты или нет? Ты надо мной издеваешься? – Валландер говорил спокойно, доброжелательно даже. Но Магнус, кинув на него короткий взгляд, побелел, и царапина на щеке стала отчетливо видна. Не глубокая, но явно очень болезненная. - Я не помню. – Серые глаза наполнились отчаянием и непониманием. - Там были твои отпечатки! Свидетельница назвала твое имя! И где твой крест, Мартинссон? – Курт подался вперед, и Магнус отшатнулся. - У меня его нет, - хрипло произнес он. - И где же ты его потерял? Не в доме ли убитого? Он сжимал твой крест в руке, когда его нашли!! – Курт сорвался на крик, выпуская наконец на волю собственный страх, непонятную обиду и разочарование. - Я не знаю, - Магнус сжал голову руками, зажмуриваясь. – Не знаю, не помню. Не помню!! Не помню, где я был в тот день, не помню, что делал. Не помню, понимаешь?! Но если я убийца, почему я это сделал? – Магнус вскинул на Курта отчаянный взгляд. – За что я его убил?! – Глаза заискрились, и на мгновение Валландеру показалось, что Мартинссон заплачет. - Я… не знаю, – вся ярость улетучилась, уступив место чему-то совсем другому. Целому клубку эмоций, разбираться в которых Курт не собирался. Лицо Магнуса словно раскололось, обнажив тоскливую обреченность. - Значит, надежды нет… - еле слышно выдохнул он, снова опуская голову. Курт вскинулся, собираясь что-то сказать, но замок в двери заскрежетал, и он почти застонал. - Нет, только не сейчас… - он шагнул вперед, нащупывая в кармане еще одну банкноту, но когда дверь открылась, порог переступил Карл Лисс. - Инспектор Валландер, какая встреча, – Карл холодно улыбался, окидывая его насмешливым взглядом с ног до головы, и на мгновение Курту стало стыдно за свою любимую, но потрепанную немного куртку и самые обычные туфли. - Разрешите не врать, что рад вас видеть, инспектор, – на лицо легла привычная тень, сделав его угрюмым и почти отталкивающим. Чудесная маска, которая обычно отбивала охоту у людей общаться с ним, но Лиссу, похоже, было все равно. - Разрешаю, – Карл благосклонно кивнул. – Тем более что вы уже уходите, не так ли? Курт кинул на сжавшегося Магнуса быстрый взгляд, который не укрылся от внимания Лисса. - О, не беспокойтесь, - на этот раз его улыбка была приторно-сладкой. – Обещаю, что сделаю все, чтобы справедливость восторжествовала так или иначе. - Надеюсь, наши понятия о справедливости совпадают, - проворчал Курт и повернулся к двери, пока Лиссу не пришло в голову, что в обмен на свое молчание о незаконном проникновении можно потребовать без всяких запросов материалы дела, над которым работал Мартинссон. – До встречи, Магнус. - Я бы не давал молодому человеку таких надежд, - в спину бросил Лисс и захлопнул дверь, оставив Курта только бессильно ругаться. Он так и не узнал ничего о том, что было в той папке и имеет ли убитый коллекционер какое-то отношение к делу о краже. Значит, он займется этим сам. И прямо сейчас.

***

      …Он ненавидел американские фильмы, в которых подставленные копы оказывались в тюрьме и заключенные, которых они сами туда засадили, принимались им мстить. За свою «карьеру» Магнус не посадил ни одного человека, но, оказавшись в общем блоке, сполна ощутил «любовь» заключенных к полицейским. В фильмах избитые, но не сдавшиеся герои всегда выходили победителями, но жизнь была страшнее. И Магнус с ужасом ждал приближающейся ночи. После странного, измотавшего душу разговора с Куртом, беседа с Лиссом прошла мимо сознания. Магнус даже не помнил, о чем его спрашивали. Туман рассеялся лишь на долю секунды, когда Лисс ударил его. Несильно, но чувствительно. Кажется, он просто потерял терпение. Магнус провел по царапине и вжался спиной в стену, следя тоскливым взглядом за темнеющим небом. Паника, отчаяние, страх – все это было несколько часов назад. Он еще пытался вспомнить, что же случилось в тот день, но память упорно молчала, и он оставил свои попытки. Только смириться с тем, что он – убийца, не получалось. Ведь если он этого не помнит, этого и нет, ведь правда? Но Курт, вечно во всем сомневающийся Курт поверил. А значит, надежды действительно больше нет. Упертый Валландер докопался бы до истины, но… он поверил. Значит, он на самом деле убийца. Магнус невесело хмыкнул и потер глаза. Под веками нестерпимо жгло, и вода не помогала. Заплакать бы, но мужчины не плачут… Магнус подобрал под себя ноги и обнял руками колени. Зашипел от боли в запястье и невольно содрогнулся, вспомнив тяжелый, похотливый взгляд того, кто оставил на нем этот синяк. Интересно, если он будет сопротивляться, ему двинут по голове так, чтобы потерять сознание? Или «расслабиться и попытаться получить удовольствие»? Магнус зажмурился, пытаясь вспомнить, когда у него последний раз кто-то был. Выходило, что давно. Слишком стеснительный, пару раз сильно обжегшийся, он предпочел забыть о том, что в мире есть отношения и личная жизнь, чем раз за разом наступать на одни и те же грабли. Симпатичный, красивый даже, он замыкался в себе, стоило только кому-то обратить на него внимание. Одноразовый секс его никогда не привлекал, а на большее рассчитывать не приходилось. Кому нужен тихий и «домашний» мальчик, когда вокруг полно парней поинтересней… Ничего, скоро проблемы отсутствия личной жизни волновать его не будут… Его потенциальная «личная жизнь» обещалась явиться после отбоя за тем, что уже объявила «своим». Магнус поджал губы и, распластавшись на полке, заглянул под нее, проверяя на месте ли его находка. Кусок консервной банки остро сиял своим заточенным краем, выглядывая из-под плинтуса. Жаль только, что не целая. Но и с этим можно натворить бед. Значит, он еще повоюет…       Магда Вестерссон («Зовите меня просто тетушка Магда, молодой человек!») была очень болтливой старушкой. Без опаски и вопросов открыла Курту дверь. Узнав, зачем он пришел, почти силком затащила в дом и усадила за стол («Вы обязательно должны попробовать мой пирог, инспектор»). Курт привычно хмурился, пытался даже построжиться, но, в конце концов, сдался, позволив себя накормить и напоить чаем. Он сам не заметил, как прошло время, но слушать о том, с какой теплотой и участием «тетушка Магда» отзывается о Магнусе, оказалось неожиданно приятно. -…милый и застенчивый молодой человек. Вежливый, заботливый. Сейчас так редко можно встретить настоящих мужчин. Повезет тому человеку, чьей половинкой он станет. И он так красиво смеется. – Женщина сделала глоток и улыбнулась, а Курт нахмурился, пытаясь вспомнить, когда слышал смех Магнуса, его настоящий смех в последний раз. Слишком давно… - Госпо… - начал, было, он, но наткнувшись на ее предостерегающий взгляд, поправился. – Тетушка Магда, о чем вы ему говорили? Он ведь приехал по вашему заявлению. - Да, действительно. Я уже жалею о том, что написала его. Только людей зря от настоящей работы оторвала, – она вздохнула и расправила на коленях аккуратный фартучек. – Решила недавно освободить чердак от старых вещей. Муж вечно барахло туда всякое складывал, а тут соседка надоумила уцелевшие вещи продать. Сказала, сейчас старина снова в моде. В деньгах я не нуждаюсь, у меня хорошая пенсия, да и дети помогают, но заняться все равно нечем, вот я и начала все это потихоньку сбывать. Она замолчала, и Курт рискнул задать вопрос: - Так у вас украли одну из этих вещей? - Нет, - тетушка Магда покачала головой. – Другую. Забрались в дом и забрали статуэтку. По правде говоря, мне она никогда не нравилась, но это была память от мужа, и ее продавать я не собиралась. Густав так над ней трясся… Курт напрягся. Похоже, «простенькая кража» оказалась вовсе не такой простой, как он сначала думал. На мгновение кольнуло сердце, но Курт только отмахнулся от слабого чувства вины за устроенный Мартинссону разнос. - Почему? Она была какой-то особенной? - Скорее, отталкивающей. Густав говорил, что она из обсидиана, а по мне – так было обычное раскрашенное стекло. Когда он умер, я убрала ее с глаз подальше и почти забыла о ней. - У вас часто бывают посторонние? Родственники? Магда кинула на него смеющийся взгляд. - Тот молодой инспектор тоже задавал мне такие вопросы. Так что давайте я сразу скажу, что вы на самом деле хотите знать. Статуэтка попала в кадр, когда я фотографировала очередную вещь для объявления, и увидеть ее мог кто угодно. Курт невольно смутился. - Вы говорили об этом с Магнусом? - Конечно. Собственно, именно он и выдвинул такую версию, а потом мы еще почти час просматривали фотографии. - Судя по всему, нашли? - Да. Фотография была сделана как раз за два дня до кражи. - Я могу на нее посмотреть? - Я отдала ее инспектору. Мне жаль, но у меня ничего не осталось. - Действительно, жаль. – Курт не собирался скрывать свою досаду. Но слова Магды были еще одним фактом, подтверждающим, что Магнус над делом все-таки работал и какие-то документы у него были. – Может, вспомните что-нибудь еще? Мне нужно знать то, что знал инспектор Мартинссон. - Я понимаю, - тетушка Магда задумчиво кивнула. – Не помню, говорила я ему или нет, но Густав называл статуэтку «Праздностью». Хотя не думаю, что это может вам чем-то помочь. - Мне может помочь все, что угодно. – Подбодрил ее Курт, делая себе мысленную пометку. – После кражи не было ничего необычного? - Нет, - уверенно ответила Магда, и Валландер понял, что надо прощаться. Больше ничего нового он здесь не услышит. Хотя нет, есть еще парочка вопросов. – Ваш муж что-нибудь говорил о статуэтке и почему он ею так дорожит? - Нет. Сам он не рассказывал, а я не спрашивала. - Спасибо, тетушка Магда, - Курт вернул чашку на стол и поднялся. – Я обязательно сообщу, когда у нас будут новости. Если вы вдруг еще что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните мне, - он оставил на белоснежной скатерти визитку с телефоном и после недолгого прощания покинул гостеприимный дом. Итак… Чтобы сделал Магнус, узнав то, что сейчас знает он, Курт? Валландер пнул попавшийся под ноги камушек и слабо улыбнулся, вспомнив торчащую из-за монитора кудрявую макушку. Магнус полез бы в Интернет.       Задавать новый поиск Курт не стал. Через забытый и так и не выключенный компьютер Мартинссона, Валландер вышел в Интернет и открыл журнал просмотров, чувствуя себя очень неловко. Все равно, что читать чужие письма. Стыдно и интересно. Немного поколебавшись и убедив собственную совесть в благих намерениях, Курт прошелся по сайтам, которые просматривал Магнус. Объявления о продажах машин… Ну, это понятно. Работу по угонам с Мартинссона никто не снимал. Шахматы? На мониторе развернулась уже начатая партия, и Курт только вскинул бровь, разобравшись, куда его занесло. Магнус изучал знаменитые шахматные партии. Хм… Мартинссон играет в шахматы? Афиша Стокгольмского оперного театра. Книжный интернет-магазин. Сайт с предложениями о работе. Курт нахмурился, пролистав заинтересовавшие Магнуса объявления. Судя по разбросу вакансий, Мартинссон был готов на любую работу. Неужели ему в отделе было настолько плохо? Стараясь не думать о том, какая доля в желании Магнуса уйти приходится на его счет, Курт перешел на страницу результатов поиска, а дальше – по тем ссылкам, которые просматривал Мартинссон. Яркая фотография черной статуэтки буквально бросилась в глаза. Курт, затаив дыхание, признал, что тетушка Магда была права. Статуэтка отталкивала, несмотря на то, что была потрясающе сделана. Скульптор был гением. Курт опустил взгляд и вскинул бровь, прочитав «имя». «Жадность». Хмыкнув про себя, он сдвинул страницу и погрузился в чтение статьи, согласно которой неизвестным мастером было сделано семь подобных статуэток. Они олицетворяли семь смертных грехов и, как любая редкая вещь, ценились очень дорого. Местонахождение четырех из них было неизвестно, обладателями трех других были частные коллекционеры, одного из которых звали… Виктор Хаген. Курт чуть не взвыл, зарываясь обеими пятернями в волосы. Ну конечно! Теперь понятно, как связаны эти два дела. И причина, по которой Магнус решил навестить убитого - тоже. И сам Курт не подумал бы иначе. Если бы он вел это дело, Виктор Хаген был бы подозреваемым номер один. А Магнус дураком не был и взялся за его разработку. Но что произошло в доме? Самое простое объяснение – Виктор, не желая быть разоблаченным, набросился на Магнуса и тот убил его, обороняясь. Но Мартинссон вряд ли забыл бы об этом. Да и не сбежал бы. Значит, что-то другое… Но решивший вдруг разбогатеть на продаже похищенного антиквариата Магнус почему-то представлялся плохо. Стоп. А где, кстати, статуэтки Хагена? Было только убийство? Карл ничего не говорил об ограблении. Курт побарабанил пальцами по столу и поднялся. Придется навестить Анну Хаген. Спросить, имел ли ее отец к похищению статуэтки милейшей госпожи Магды какое-нибудь отношение, и не пропала ли часть коллекции. Можно было, конечно, обратиться с этим вопросом к Лиссу, но Курт почему-то был уверен, что тот пошлет его за официальным запросом…

***

      Анна была очаровательной блондинкой из тех, которых иногда называют «кукольными». Большие голубые глаза, фарфоровое личико, аккуратная прическа. Нравилась ли она себе такой или это отец приложил руку – Курт предпочел не задумываться. Семейные тайны и «скелеты» не прельщали, да и стучало и билось где-то глубоко внутри одно единственное имя. Магнус. Магнус. Магнус… Перед тем, как войти в палату девушки, Курт немного прочистил голос, чтобы не пугать ее обитательницу и попытался добавить хоть немного доброжелательности. И даже нашел пару утешающих слов. Они немного поговорили, а когда Анна перестала теребить одеяло, Курт рискнул приступить к делу. - Ваш отец был коллекционером, Анна. Может, целью было похищение какой-нибудь редкости? - К сожалению, я не могу сказать, пропало что-то или нет, – уголки губ Анны опустились, и Курт впервые увидел тень печали на ее лице. Либо девушка хорошо держалась, либо смерть отца не слишком ее расстроила. – Из-за зрения. - О, простите, – Курт смутился и обругал себя. Мог бы и сам догадаться. – Я не подумал, что только вы и ваш отец знали всю коллекцию. Виктор не составлял каталоги? - Мы работали над ними. Но не успели закончить. К тому же некоторые вещи надо было сфотографировать и обработать для печати. Это занимало много времени. Курт в нерешительности покусал губы, пытаясь сформулировать свой следующий вопрос. Он никогда не был мастером тонких разговоров и намеков, у Магнуса это получалось гораздо лучше. И все же не спросить не мог. - Ваш отец был заядлым коллекционером? На что бы он пошел ради еще одного экспоната? - На что вы намекаете? – Анна поджала губы и снова вцепилась в одеяло. Ее немигающий и невидящий взгляд дергал Валландера. - Не так давно у одной пожилой дамы была похищена статуэтка. Вы ведь знаете о «Семи грехах». Два из них были в коллекции вашего отца. - Похищена? - растерянно выдохнула Анна, а потом она поняла. – Вы… Вы смеете обвинять моего отца в воровстве?! – Лицо пошло красными пятнами от возмущения, но Курт слишком хорошо слышал в ее голосе страх. Анна была плохой актрисой. - Нет. Всего лишь хочу сказать, что мотивом убийства Виктора могло быть ограбление. Вы ведь не знаете, пропало что-нибудь или нет. Я прошу у вас разрешения осмотреть дом. Я должен убедиться, что убийство вашего отца не связано со статуэтками. Или доказать обратное. Анна сглотнула. - Уходите, - напряженно произнесла она. – Я ничего вам не скажу. Ни вам, ни тому человеку, который был здесь до вас. Курт, уже почти поднявшийся со стула, замер в нелепой позе. - Здесь кто-то был? Кто-то уже спрашивал вас о них? Анна! Девушка испуганно отшатнулась: - Уходите! Или я позову на помощь! - Извините, - Курт чудовищным усилием воли взял себя в руки. Нельзя пугать маленьких девочек. Особенно тех, которые еще могут пригодиться. – Простите, Анна, я не сдержался, - пробормотал он и вылетел из палаты, пока девушка действительно не позвала на помощь. Коридор он преодолел почти бегом и даже не стал дожидаться лифта, спустившись по лестнице. Внутри словно стучал метроном, отмеряющий утекающие секунды. Курт знал, чувствовал, что не успевает, опаздывает, и поэтому ехал с запредельной скоростью, нарушая всевозможные правила. Потом ему прилетит и от Лизы и от дорожной инспекции, но все это потом. Интуиция вопила о том, что дом Хагенов навестят в самое ближайшее время, если уже не сделали этого, и Курт все сильнее давил на педаль газа.       …Но он все-таки опоздал. Незапертая дверь, бесцеремонно выломанный замок – все говорило о том, что грабитель отлично знал, что врасплох его не застанут и не особо таился. Сюрприз… Курт вытянул пистолет из кобуры, взвел курок и, медленно открыв дверь пошире, скользнул внутрь дома. Чуть не споткнулся о валяющуюся поперек холла вешалку и чертыхнулся про себя, оглядывая устроенный бардак. Здесь явно что-то искали, безжалостно выворачивая ящики и выламывая паркетины. Мягкие сидения стульев были грубо вспороты, все внутренности вывернуты наружу, без внимания не остался даже музыкальный центр. Мелькнула, было, мысль о подмоге, но тут же растаяла без следа, когда сверху до Курта донеслось ругательство и последующий за ним шум. Грабитель был все еще здесь. Отлично… Курт взял оружие наизготовку и, прижавшись спиной к стене, ступил на первую ступеньку. Она тихо заскрипела, и Валландер замер, сглатывая и слыша, как колотится собственное сердце. Подождав немного, он рискнул сделать следующий шаг и еще один. Пуля взвизгнула рядом с ухом и впилась в стену, когда ему оставалось преодолеть последнюю ступеньку. Выстрелив в ответ, он резко пригнулся, вскинул голову и перед глазами вдруг поплыло. Он сморгнул, еще успел заметить движение в поле зрения, когда сильный толчок и удар по руке отправили его кубарем вниз к подножию лестницы. Он успел сгруппироваться, чтобы не удариться головой, но все-таки пересчитал все ступеньки и сразу подняться не смог. А когда перед глазами перестали мелькать точки, в доме он был уже один. Стараясь не делать резких движений, он поднялся, грязно ругаясь, и ощупал тело на предмет повреждений. Больно, но не смертельно. Ему повезло, что лестница была пологой, а куртка – достаточно мягкой. Главное, что ничего не сломано, а синяки сойдут. Курт на всякий случай обошел дом пару раз, а потом устроился прямо на крыльце. Прохлада приятно овевала лицо и помогала думать. Теперь о том, что Магнуса подставили, он больше не сомневался. Как и в том, что именно было причиной ограбления. Во время обхода он нашел два уже готовых каталога и, на его счастье, статуэтки уже были внесены в один из них. Он не поленился обойти дом еще раз и, найдя «выставочную» комнату, долго изучал стеллажи. Содержимое того, на стекле которого от руки была нарисована единица, было идентично содержанию первого каталога. Не хватало только тех самых «Грехов», которых Курт уже заочно ненавидел. Уже забрали? Нет, вряд ли. Если бы фигурки забрали в первый раз, в дом не пошли бы во второй, устраивая настолько грандиозный обыск. Да и сейчас с этим не вышло. Темная размытая тень, которую Курт видел, валяясь на полу, пронеслась мимо к двери почти сразу. Значит, вопрос еще актуален и грабитель, возможно, еще вернется. Итак, если все дело именно в этих статуэтках, то пора задаться вопросом, где остальные и не является ли кто-то из их обладателей заказчиком. Судя по той статье, официальным источникам их нынешние хозяева неизвестны. Значит, пора обновить кое-какие связи…

***

      Абрахам Гойде относился к тем пенсионерам, которые, отработав всю жизнь в одной компании, на пенсии пускаются во все тяжкие, отправляясь в круиз. Только Абрахам, выйдя на пенсию, не отправился в путешествие, как собирался сначала, а открыл антикварный магазинчик. Небольшой, но уютный, он пользовался достаточной популярностью, чтобы не давать старику скучать. В его магазине продавалось все от откровенно грошового барахла до настоящих редкостей, и каждую вещь Гойде любил чисто и искренне. Он отлично знал историю, разбирался в искусстве и обладал поразительной памятью. И именно к нему Курт пришел со своим вопросом. - «Семь смертных грехов», говоришь? – Абрахам покачивался в своем кресле-качалке и задумчиво курил кальян. По случаю визита Курта он закрыл магазинчик и заварил настоящий чай так, как того требовал обычай. – Хотел бы я увидеть хоть один из них вживую. Говорят, тьма, что скрывается в них – живая. Курт вспомнил виденную фотографию и мысленно с ним согласился. - Кому могут нравиться такие отталкивающие вещи? – Курт сделал аккуратный глоток и расслабился еще немного. – Они стоят бешеные деньги, но я бы даже даром не согласился поставить себе такое на полку. - Много ты понимаешь, - фыркнул Гойде. – За этими статуэтками стоит огромная история. В свое время их не смогла уничтожить даже Инквизиция. Курт хмыкнул: - С чего бы Инквизиции этим заниматься? - По легенде, тот, кто соберет все семь, сможет вызвать Воплощенный или, как иногда называют нерадивые переводчики сказок – Первородный Грех. Того, кто положил всему начало. И если дать ему «сосуд», вместилище, он одарит неограниченно силой и властью. Тот, кто достаточно безумен, чтобы поверить в это, может попытаться найти всю «коллекцию». Но сейчас в одиночку это мало кому под силу. Я слышал, что в прошлом году в Англии накрыли целую секту сатанистов. - Люди сошли с ума, - вздохнул Курт, мысленно расширяя круг подозреваемых. - И давно, Валландер, - Абрахам пыхнул кальяном и прикрыл глаза. - Случайно не знаешь, у кого они могут быть? – с самым наивным видом поинтересовался Курт, и смоляные ресницы старика тут же взметнулись, а в лицо впился цепкий взгляд. - Зачем это тебе? - Одну из статуэток украли не так давно. Из-за двух других убили коллекционера. Я подозреваю, что заказчиком может быть его конкурент. - Кто-то решил собрать их все вместе? – смех Гойде был неприятным. – Нет, Курт, я не знаю, у кого могут быть «грехи». Ведь может статься так, что твой неведомый… собиратель успел раньше тебя. Курт поджал губы: - Надеюсь, ты не веришь во всю эту чушь с воскрешением? - «…и отдаст он последнюю каплю своей крови. И когда упадет она на алтарь жертвенный, проснется тьма и явится Грех Первородный», - с выражением прочитал Абрахам и фыркнул. – Нет на свете существа более грешного, чем человек. Поэтому и не верю. Еще чая, инспектор?       Зачем он снова приехал в больницу к Анне, Курт так и не смог себе объяснить. Может, попытаться еще раз ее уговорить, а, может, объяснить, что Магнус ко всему этому не имеет никакого отношения. Он боялся, что после его вспышки девушка не захочет больше слышать его, но, на удивление, она согласилась. Курт извинился за то, что все-таки навестил ее дом, рассказал о грабителе и робко предположил, что убийцей был вовсе не Магнус. Анна немного помолчала, а потом с непонятной тоской произнесла: - У него были такие красивые глаза. Как у колдуна. Зеленые-зеленые… Курт забыл, как дышать. - Зеленые? – напряженно и осторожно, словно боясь спугнуть, переспросил он. – Вы это хорошо помните? Анна кивнула: - Я и сейчас вижу их перед собой. Зеленые. Непрозрачные. Курт сглотнул и подался вперед, сжимая ее ладонь: - Пожалуйста… Прошу вас. Опишите его. Все, что помните, – он был почти готов умолять ее. – Вы говорили, что он был кудрявым. - Да. Был. Я еще подумала, как здорово оттеняют белизну кожи черные волосы. Они у него торчали в разные стороны и завивались на концах. - Черные? – Курт судорожно облизнул почему-то пересохшие губы. – У Магнуса серые глаза. И он точно не брюнет. Его кудри как стружка. Пружинят и очень мягкие. Глаза Анны в шоке распахнулись. - У убийцы был хищный и наглый взгляд. Он улыбнулся, и сказал, что мне очень идет платье. - Магнус скромный и стеснительный. Увидев вас на пороге, он бы немного смутился. И у него очень милая и теплая улыбка. - Мой убийца был высоким и очень худым. - Магнус тоже высок, но у него идеальная мужская фигура, – они словно играли в мячик. И с каждым словом Курт подавался вперед все сильнее, ловя каждое слово Анны, каждую деталь, даже не пытаясь скрыть напряженного ликования. Не Магнус. Убийца – не Магнус! - У убийцы был широкий металлический браслет на запястье. Я заметила его, когда он поднял руку, чтобы поправить воротник. - Магнус не носит никаких украшений, кроме креста на цепочке. Вы видели на убийце крест? - Нет. У него на шее был только тонкий черный шнурок. Это… ведь не он, да? – в голубых глазах девушки заискрились слезы. – Не инспектор Мартинссон. - Нет, - Курт в порыве эмоций прижался губами к кончикам ее пальцев. – Это был не он. Спасибо вам. - Из-за меня арестовали не того человека, - девушка всхлипнула. – Я так виновата… Вы ведь сделаете так, чтобы его выпустили, правда? - Конечно, - Курт опустил ресницы, пытаясь взять под контроль сорвавшееся дыхание. Радость – радостью, но все равно остались вопросы. – Но в вашем доме нашли его отпечатки. Анна задумалась, а потом ее лицо просветлело. - Он приходил раньше. Отец рассказывал о каком-то милом молодом человеке и ворчал по поводу того, что я вечно ухожу в самый неподходящий момент и пропускаю все самое интересное. Но мне так надоели намеки отца о том, что мне пора подумать о женихе, что я только отмахнулась. Курт выдохнул, отпуская ее руку и обмякая. - Спасибо вам. Анна кивнула: - Я рада, что все встало на свои места, – помолчала немного, а потом с немного грустной улыбкой произнесла: - Представляю, как вам тяжело. Вы очень любите этого человека. - Что? – Курту показалось, что он ослышался. – Глупости. - Я слышу. То, как вы описывали его… Так говорить можно только о любимом, очень дорогом тебе человеке. И я почему-то уверена, что если я сейчас спрошу вас… У него есть родинки? - Да, вот здесь, - автоматически ответил Курт, коснулся шеи в том месте, где у Магнуса были две небольшие, но очень симпатичные родинки и замер в шоке от самого себя. - Вот видите, - Анна рассмеялась, и Курт поспешно вскочил. Растерянный, шокированный, испуганный – он пробормотал что-то на прощание и сбежал. Запрещая себе думать о чем-либо, кроме дела, позвонил Лизе и, рассказав о приметах убийцы, отключился. Все остальное Холгерссон сделает сама. Слишком хорошо Курт слышал облегчение в ее голосе и решимость идти до конца. У Анны снова возьмут показания, очень подробные показания, и максимум завтра утром Магнуса выпустят. Под залог, но выпустят. Курт поежился от прохладного ночного ветерка и поспешил в машину. Смысла возвращаться на работу сегодня нет. Значит, домой.       …О своем решении Курт пожалел спустя час после того, как переступил порог. Ослабив контроль, он больше не смог сдерживать поток мыслей и эмоций, и заметался по комнатам, мечтая забыть о словах Анны. Но они звучали и звучали в голове. А когда о себе решила заявить память, Курт чуть не взвыл. И все то, отчего он отмахивался, навалилось вдруг разом. И он увидел себя словно со стороны. Никогда и ни к кому он так не цеплялся, как к Магнусу. Никого не выделял так из толпы, как его. Оказывается, он запоминал все, что касалось Мартинссона. Пятно от потекшей ручки, аккуратные ногти, любимый ремень, кочевавший из джинсов в джинсы и даже то, как были завязаны шнурки его кроссовок. Поняв, что спрятать голову в песок в этот раз не удастся, Курт рухнул в жалобно застонавшее кресло и расслабился, почти со страхом прислушиваясь к себе. Никаких логичных мыслей и попыток сделать выводы, только эмоции и чувства. И почти мгновенная констатация факта. Он слепой дурак. Поправка: он влюбленный слепой дурак. Курт невесело хмыкнул. В его случае это почти диагноз. Не считая пары мимолетных романов во времена бурной, действительно бурной молодости, его никогда не тянуло к мужчинам. Но Магнус и здесь умудрился стать исключением. Курт с растерянной полуулыбкой потер грудь со стороны сердца. Ноет… Тревожно, мерзко и обреченно. Скромный и правильный Магнус никогда не ответит на его чувства…