Семь смертных грехов

      Одежда от холода не спасала. Он несколько часов метался по камере, пытаясь хоть немного согреться, но силы утекали с каждым вздохом. Ребра болели, но холод словно заморозил синяки и мелкие царапины, и Магнус даже забыл о них на время. Саднила губа, кожу лба стягивало от засохшей крови. Магнус не видел себя в зеркало, но ему хватило одного прикосновения, чтобы оценить повреждения. Ему повезет, если шрам будет аккуратным. Магнус хмыкнул и съежился еще больше, пытаясь сохранить оставшееся тепло. Здесь, в карцере, он чувствовал себя лучше, даже если это всего лишь адреналин и попытки тела приспособиться. И ему явно повезло больше, чем тому типу, который решил, что поиметь новенького будет неплохим развлечением. Магнус и сам не предполагал, что способен на подобное, но тело все сделало само. Несостоявшегося насильника забрали в тюремную больницу накладывать швы на порезы, которые оставил Магнус, а вот его самого… немного помяли дружки обиженного «ухажера». О том, что вспомнит о каждом полученном ударе и каждой царапине, как только схлынет адреналин, Магнус не сомневался. Но все равно… Все равно это лучше, чем быть изнасилованным. Может, прежде чем сунуться к нему в следующий раз, они подумают. Хотя мстить ему будут. Долго и упорно. Магнус зажмурился и вжался лицом в колени. Холодно… Хочется спать, но засыпать нельзя. Продержаться бы…       …Утром Курт был еще более хмурым, чем обычно. Бессонная ночь залегла кругами под глазами и тоской, тускло сияющей на дне зрачков. Сомнения и колебания улетучились к утру, и сейчас Курт чувствовал только обреченность и вину. Он всегда опаздывает. И любимым людям он приносит только страдания. Если бы тем утром он не наорал на Магнуса, а поговорил с ним, разобрался, то, возможно, тот и не загремел бы в тюрьму. Если бы… Если бы. Любимый мальчик. Солнечное чудо. Курт поджал губы и опустил ресницы, закрывая глаза. Кажется, он стал слишком сентиментальным. Курт вскинулся, когда открылась дверь. Шагнул вперед и остановился, почти с ужасом глядя на переступившего порог Магнуса. Бледный, почти белый, с распухшей губой и новой ссадиной на скуле. Лоб пересекла глубокая царапина, с которой смыли кровь, но выглядела она все равно страшно. - Магнус… - внутри разгоралась ярость, почти бешенство. Кто посмел?! - Все в порядке, - Мартинссон попытался улыбнуться, но губы задрожали, и он сжал их, зашипев, когда отозвалась болью потревоженная ранка. - Ни черта не в порядке!! – Курт взорвался почти с наслаждением, пользуясь случаем выплеснуть раздражение, вину и боль. Он подошел к Магнусу вплотную и, аккуратно, предельно бережно взял его лицо в ладони. Мелкая, почти незаметная царапинка в уголке глаза, еще одна на виске. Трещинки в пересохших губах и надорванные уголки… Курт застонал про себя, отступил, опуская руки. Ладони еще чувствовали ощущение прикосновения к его коже, и он сжал кулаки в бездумной, инстинктивной попытке сохранить его. Магнус потянулся вперед за ускользающим теплом и покачнулся, оседая на пол. - Магнус! – Курт успел в последнюю секунду. Упал на колени, принимая в объятия показавшееся слишком легкое тело. Не нашедшая выхода ярость заползла в свой уголок, глухо ворча, но для Валландера не было сейчас ничего важнее парня в его руках. - Прости, - тот дышал часто, шумно, зажмурившись и прижавшись щекой к его плечу. –Я сейчас… Сейчас встану. - Все закончилось, - Курт окинул тяжелым взглядом глазевших на них охранников и те попятились. – Потерпи немного. – Он легко, почти нежно погладил Магнуса по плечу. – Я отвезу тебя в больницу. - Нет! – Магнус вскинулся, стиснул пальцами его куртку. – Не надо в больницу. Со мной все нормально. Просто… нужно поспать. Курт поджал губы, обещая себе вернуться и устроить разнос тюремному начальству по всем правилам. Но сейчас надо было позаботиться о… любимом. Черт… - Нам нужно добраться до машины. Ты сможешь встать? - Только не в больницу, Курт. Пожалуйста. - Только не в больницу, - покорно повторил Валландер, судорожно размышляя. Магнус жил один, и помочь ему было некому. – Поедем ко мне. – Он произнес это до того, как оформилась мысль. Произнес и испугался. Но Магнус только слабо кивнул и пошевелился. Курт рыкнул на делающих вид, что их здесь нет охранников, и те засуетились, помогли Магнусу подняться и даже дойти до машины. Заметив, что парень дрожит, Курт включил печку и накинул на него свою куртку. - Спасибо, - еле слышно выдохнул Магнус и, стиснув вытершуюся ткань, натянул по самую макушку. Словно ребенок, прячущийся под одеялом от страшного буки из-под кровати. Какое-то время они ехали молча, а потом Курт слегка коснулся виднеющейся макушки. - Магнус… Я верю тебе. Я знаю, что это был не ты. Не ты убил Виктора. - Откуда? – хрипло отозвался Мартинссон. Напряжение мгновенно словно сковало все его тело. - Анна… Дочь Виктора подробно описала убийцу. Подробно, Магнус. Я не читал протокол, но, подозреваю, там было только о росте и кудрявых волосах. Она была в больнице. И она назвала твое имя. Детективу хватило и этого, - Валландер скривился так, словно съел лимон. Если показания брал Олаф, понятно, что ни о каком качестве работы говорить не приходится. Магнус хмыкнул и снова затих. Наверное, он задремал, пригревшись, потому что Курту пришлось потрясти его за плечо, чтобы сообщить о том, что они приехали. Магнус с видимым сожалением вернул куртку ее хозяину и вышел из машины. Он выглядел немного лучше и даже попытался улыбнуться, пряча глаза, но Курт все больше хмурился, глядя на него. Внутренняя истерика парня проглядывала в подрагивающих пальцах и то и дело поджимающихся губах, и Валландер не знал, как вытащить ее, не причинив Магнусу еще большей боли. Но ничего, кроме пощечины в голову не приходило. В конце концов, отправив его в душ, Курт засуетился, наводя хотя бы видимость порядка и перестилая постель. Кофе? Или чай? Что будет лучше для Магнуса сейчас? Или… Он уже закончил с глинтвейном, когда вдруг понял, что вода шумит слишком ровно. - Магнус? – Курт с замирающим сердцем подошел к двери ванной, стукнул пару раз, но когда вместо ответа услышал тихие сдавленные всхлипы, голову покинули разом все мысли. Магнус сидел на полу, забившись в самый уголок душевой кабинки. Судорожно всхлипывая и дрожа, он стискивал кулаки так, что ногти впивались в ладони, и будь они чуть длиннее, вода была бы уже красной от крови. Окинув его кажущееся сейчас таким нескладным тело, Курт зашипел, как рассерженный кот. Синяки… Почти все тело Магнуса было в синяках и ссадинах. Грязно выругавшись, Курт выключил воду, и Магнус, до которого только сейчас дошло, что он больше не один, дернулся в сторону. Но Курт оказался быстрее ослабленного парня. Содрав с вешалки большое махровое одеяло, он поймал его в объятия, опускаясь рядом с ним на колени и ловко заворачивая в мягкую ткань. Прижал к себе, обнял крепко, но осторожно, словно баюкая. Хорошо… Лучше слезы на щеках, чем внутри. Выйдут и забудутся. - Все… Все закончилось, Магнус. Все уже позади, – он гладил его по волосам, как ребенка, прислушиваясь к затихающим всхлипам. – Все будет хорошо, все уже хорошо. Больше я тебя никому не отдам. Никому и никогда… - Он говорил и говорил, рассказывая то о погоде, то о том, как он понравился тетушке Магде. А когда словно сведенное тело Магнуса расслабилось, он уложил его в кровать, накрыл одеялом и еще долго сидел рядом, с нежностью глядя на провалившегося в обморочный сон парня. Стараясь не сильно дергать, подсушил полотенцем кудряшки, поставил стакан с теплым чаем рядом на тумбочку и вышел из спальни, плотно прикрыв дверь. К черту работу… Сегодня – к черту. Но работа нашла его сама. Вломилась звонком Холгерссон, сообщившей, что в больнице попытались убить Анну Хаген, но девушке снова повезло. Убийцу заметили, и он сбежал, лишь несильно ранив девушку. Но теперь она просит его, Курта, приехать к ней. В другой ситуации Валландер колебаться бы не стал. Но в соседней комнате спал Магнус, которому могла понадобиться его помощь, и это в корне меняло всю ситуацию. И все же он поехал. Написал короткую записку на случай, если Мартинссон проснется, запер все двери и окна и только тогда рискнул выйти из дома.       …Теперь Анна была больше похожа на сломанную куклу. С осунувшимся и бледным личиком, собранными в неаккуратный хвост волосами – она стискивала одеяло так, словно оно было ее последней надеждой на спасение. - Анна, - Курт присел рядом и накрыл ладонью ее пальцы. – Мы обязательно найдем его. У дверей теперь стоит охрана и вам больше ничего не угрожает. Но девушка только помотала головой. - Статуэтки… Заберите их. Только вы. Именно вы. Пожалуйста, - она с неожиданной силой сжала его руку. – Отец бы не хотел, чтобы они достались плохим людям, а я защитить их не смогу. Этот человек… Он хотел, чтобы я рассказала ему, где они. Он сделал мне больно, когда я отказалась ему отвечать. - Анна… - почти шокировано выдохнул Курт. - Накануне своей смерти отец перевез статуэтки в другое место. И теперь я понимаю почему. Инспектор рассказал ему о краже, и папа понял, что к нему тоже придут. Он ведь никогда не скрывался… Только обещайте мне, что вы их заберете. - Обещаю, - Курт несильно сжал ее руку, и она потянула его на себя. Шепнула пару слов на ухо и отпустила, облегченно улыбаясь. - Спасибо вам. И извинитесь за меня перед тем молодым человеком. - Обязательно, - Курт встал, давая себе обещание, что еще вернется. Просто так. – Знаете, а ведь вы были правы. Я действительно люблю его. - Значит, все будет хорошо, - Анна кивнула и откинулась на подушку, светлея лицом. – Все будет хорошо, инспектор…       …Звонок застал его на крыльце больницы. Ругая поднявший пыль ветер, Курт вытянул телефон из кармана, кинул взгляд на дисплей и поспешно принял вызов. Но динамик ответил короткими гудками. Курт тут же набрал номер своего домашнего телефона, с которого звонили, но на той стороне не ответили. И еще раз, и еще… Заколотилось сердце, пытаясь выломать грудную клетку, и Курт слетел с крыльца, на ходу снова набирая тот же номер. Если бы звонил проснувшийся Магнус, он бы взял трубку. Обязательно бы взял. Курт чуть не плакал, почти беспрерывно давя на сигнал, чтобы не мешали, чтобы пропустили. Он оставил Магнуса одного, снова одного. Слабого, спящего. Пожалуйста, ну, пожалуйста… Пусть все с ним будет хорошо.

***

Он не прятался, подъезжая к дому. Открытая почти нараспашку дверь, чужая машина без номеров – тот, кто пришел – не таился. Наоборот – он хотел, чтобы Курт знал, что ждут именно его. Что Магнус сейчас – заложник. Работа в полиции так и не смогла сделать из него циника. Сердце болело всякий раз, каждый раз. Он спокойно смотрел на трупы и на текущую кровь, но боль чужой души всегда оставляла в нем след. Он мог простить искренне раскаивавшегося, мог понять отчаявшегося. Но ни годы в полиции, ни собственная изломанная жизнь не спасли, ни прикрыли сердце от чудовищной боли. Один взгляд на дуло пистолета, прижимающегося к виску Магнуса – и из него словно выпустили всю жизнь. - Что тебе нужно? – Курт боялся смотреть на Магнуса. Боялся укора, который, скорее всего, стоял в ясных серых глазах. А ведь у убийцы действительно зеленые глаза… Красивые, пустые, холодные. Молодой, едва ли намного старше Мартинссона, броско и дорого одетый – он улыбался, глядя на Курта и ласково перебирая перепутавшиеся золотистые прядки Магнуса, сидящего на полу рядом с ним. - Думаю, ты знаешь, – у него был глубокий голос, не вязавшийся с его почти сладкой внешностью. И акцент… Он словно пел гласные. Финн? - Скажи мне, где они, и я уйду. - Ты убийца, – собственное невероятное спокойствие обрадовало и напугало Курта. Как часы работающий мозг просчитывал варианты, но холод, поселившийся в груди, казался черной дырой. – Ничто не помешает тебе нажать на курок, когда я назову адрес. Мне нужны гарантии. - Его жизнь – моя гарантия, – взгляд незнакомца стал колючим, насмешливым. – Я мог убить его и раньше. Но он здесь. - Курт, не говори ему ничего, - произнес Магнус тихо, но твердо. Курт чувствовал его взгляд. Напряженный и требовательный. - Молчи! – Мужчина с силой дернул Магнуса за волосы, и провел дулом пистолета по шее вниз, словно лаская. Прижал его к яремной вене, вынудив Магнуса откинуть голову назад и судорожно сглотнуть. - Не трогай! – Курт дернулся, было, и снова замер, глядя, как завороженный на шею Магнуса. – Не трогай… - Адрес, Валландер. - Камера хранения в аэропорту. Ячейка под номером триста шесть, – Курт не врал. И даже не пытался. Не смог, не захотел рисковать. Только не Магнусом. - Спасибо, инспектор, – мужчина встал, вскинул пистолет, направляя дуло на Курта, но удар Магнуса под колени – несильный, но удачный, почти сбил его с ног. Рука дернулась, и пуля пробила стену в метре от головы Валландера. Тот пригнулся инстинктивно, вскинулся, услышав болезненный стон Магнуса, и новая пуля взвизгнула совсем близко. Не пытаясь встать, Курт кинулся вперед на пол, тянясь к кобуре, но успел заметить только удаляющийся высокий темный силуэт в холле. Валландер выругался, развернулся, снова вставая и, доставая на ходу телефон, бросился к Мартинссону. - Магнус?.. Магнус!! – упал коленями на пол, потянул за плечо и выдохнул с облегчением. Жив. Жив! Просто потерял сознание. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и Курт, устроив парня на своих коленях и крепко его обнимая, дрожащими пальцами набрал номер Холгерссон. Коротко и четко доложил о произошедшем, сказал, куда мог отправиться убийца, надеясь, что Лиза успеет связаться с постом в аэропорту и отключился. Опустил взгляд на лежащего в его объятиях молодого мужчину и слабо улыбнулся. Уснул. Пришел в сознание и просто уснул. Доверился? Или настолько ослаб? Думать о первом варианте было приятно, но второй был наиболее вероятен. Курт сполз пониже, чтобы было удобнее, и бездумно погрузил пальцы в золотистые кудряшки. Мягкие, игривые, они словно ласкались, подставляясь под незатейливую ласку. Запело сердце, и Курт счастливо вздохнул. И кто бы знал, что все, что нужно ему для счастья – это возможность перебирать прядки любимого человека, прислушиваясь к его сонному тихому дыханию…

***

      …Курт был в бешенстве. От него досталось всем, даже Холгерссон. Убийцу упустили. Ячейка оказалась пуста. Мысль о том, что Анна обманула его, не возникла. Значит, статуэтки забрали. - Курт, хватит! У меня от тебя уже голова кружится! – бросила Лиза раздраженно. – Никто, кроме тебя, не видел этого убийцу. И если бы я послала в аэропорт наших ребят, ничего бы не изменилось. К тому же, он вне нашей юрисдикции. Сядь и успокойся. Привезут запись, и мы сами все посмотрим. Валландер коротко ударил кулаком по подоконнику и сел. Ему снова пришлось оставить Магнуса одного, и сейчас он откровенно дергался. Перед уходом он положил свой пистолет на тумбочку рядом с кроватью и снова написал записку. Вчера Магнус проснулся ненадолго, и Курт, накормив-напоив его, снова отправил в постель. Сонные серые глазищи еще были полны тумана, но больше в них не было того затравленного выражения и тоскливой обреченности. И Курт немного успокоился. Что бы ни случилось с Магнусом в тюрьме, он оправится. По крайней мере, на это хотелось надеяться. Жаль только, что они так и не поговорили. …Изображение с камер видеонаблюдения было шикарного качества. Четкое, резкое, но… бесполезное. Даже при сильном увеличении разобрать, кто из какой ячейки и что достает было невозможно: слишком неудачен был угол обзора. Курт ругался, но что-то не давало так просто уйти. Повозившись с техникой под осторожные советы сослуживцев, он запустил другое видео с камеры, установленной на входе. Он видел убийцу, знает, как тот выглядит. И сможет опознать. Но, просмотрев в ускоренном режиме почти шесть часов записи, не увидел никого похожего. Из своего поля зрения он сразу отсек людей среднего роста и ниже, и это здорово упростило задачу, но все равно не помогло. Но хоть и убийца не пришел, ячейка была пуста. Значит, кто-то все-таки был. Просто нужно найти этого «кого-то». Курт вздохнул, потер покрасневшие от постоянного напряжения глаза и, думая о Магнусе, снова устремил взгляд на экран. Показалось или… Перемотав назад, он остановил кадр и увеличил изображение. Пару мгновений всматривался, а потом взвился с места. Наткнулся взглядом на посеревшее лицо Лизы, выходящей из кабинета, и выдохнул одними губами: - Что? - Лисс добился ордера на повторный арест Магнуса. Показаний Анны недостаточно. Нужно опознание, а оно не возможно, пока к ней не вернется зрение. Курт?.. - Карл Лисс был вчера в камере хранения, – мозаика сложилась с противным звуком. Карл был в участке. Забрать бумаги из папки Магнуса было делом нескольких секунд. Лиза кинула взгляд на застывший на экране кадр, глаза на мгновение расширились, и она бросилась к телефону в ту же секунду, как Курт рванулся прочь из зала. …В этот раз дверь была закрыта, а рядом с домом не стояла чужая машина. Но дыхание перехватывало от страха, и бешеный стук сердца отдавался в ушах гулким эхом. - Магнус?.. – Курт вошел, не таясь. Свой пистолет он оставил Мартинссону, и теперь мог надеяться только на удачу. – Магнус?! Мебель в гостиной была сдвинута, на полу валялось его любимое кресло, в спальне виднелась пустая кровать, а рядом с разбитым журнальным столиком лежал тот самый убийца. Его черную одежду пропитала кровь, собралась лужицей на полу, но мужчина был еще жив. Дышал тяжело, судорожно, словно борясь за каждый вздох. Забрав пистолет, лежавший в опасной близости от перепачканных в крови пальцев незнакомца, Курт присел рядом с ним, похлопал по щекам. Он мог быть жестоким. И безжалостным – тоже. Забыв значение слова «сострадание», он слегка встряхнул застонавшего от боли убийцу и склонился к нему, заглядывая в полные безумия глаза. - Кто это сделал? Раздавшийся в ответ клекот был почти страшен. Убийца смеялся, умирая, смеялся над ним. - Я им… больше не нужен… Все семь… теперь они все у них… Ты опоздал… инспектор… - Он снова рассмеялся, и Курт, страшно улыбаясь, склонился ниже, почти касаясь пальцами дыры в его груди. - Я заберу твое сердце и скормлю его тебе. Я буду вынимать ребра из твоей груди по одному, пока не увижу твои внутренности. Где Магнус?! Рассеченные губы убийцы изогнулись в улыбке. - Ты мне… почти нравишься… - он закашлялся, вытер выступившую розовую пену с подбородка. – Твоему мальчику выпала великая честь… Принять Нового бога. Чистая… душа… идеальный сосуд… - О чем ты говоришь?! – на лбу Курта выступил холодный пот от ужаса. – О чем ты, твою мать, говоришь?! Где он?!! - Ты не изменишь его судьбу… Ритуал проведен и память о нем стерта… Твой мальчик станет Новым богом… когда его тело… покинет последняя… капля… крови… «…и отдаст он последнюю каплю своей крови. И когда упадет она на алтарь жертвенный, проснется тьма и явится Грех Первородный», - эхом пронеслось в голове, и Курт взвыл, как раненный зверь. Безжалостно и резко воткнул палец в дыру на груди убийцы, заставив его закричать, захлебнуться собственным воплем и кровью. - ГДЕ?!! Губы убийцы шевельнулись, и если бы Курт не склонился к нему так низко, ловя взгляд безумных глаз, то не расслышал бы никогда тихий выдох. …Он оставил его, потерявшего сознание, прямо там. На автомате вытерев кровь с рук о куртку, с навалившимся вдруг спокойствием вызвал медиков, перезвонил Лизе и сел в машину, холодно прикидывая, что до старой, заброшенный вот уже много лет тюрьмы он дальше, и что группа захвата доберется туда раньше его. Прикинул и надавил педаль газа до упора, заставляя покрышки дымиться с диким визгом.

***

Магнусу казалось, что он спит. Просто спит и видит чертовски реалистичный кошмар. И даже камень, холодящий кожу спины, не помогал проснуться. Пахло пылью и сыростью, откуда-то доносился отчаянный крысиный писк, и сознание почему-то цеплялось за него, а монотонные голоса, читавшие то ли молитву, то ли заклинания, казались лишь шумовым фоном. А еще они были вокруг него. Эти черные статуэтки. Семь Смертных Грехов. Каждая из них стояла на конце пробитой прямо в каменном полу бороздки, и сначала Магнус не понял, зачем они сделаны. Но когда кончик острого ножа вспорол кожу на его запястье, и кровь потекла по канавке к статуэтке… Ощущение кошмарного сна стало только сильнее. Надо было проснуться, но туман, затягивающий сознание, лишал силы воли. Зачем просыпаться, если здесь так интересно…       …И все-таки Курт приехал раньше. На пять минут или десять – он не знал и знать не хотел. Время шло на секунды, на мгновения, и мысль о том, чтобы дождаться подкрепления, даже не возникла. Если он все понял правильно, убивать Магнуса будут медленно. Сколько времени понадобиться на то, чтобы выпустить из человека всю кровь? Минуты, если перерезать вену. А через сколько человек умрет от потери крови? У Курта не было ни единой минуты. Его шаги разносились по зданию гулким эхом. Заброшенное, грязное, заросшее мхом и паутиной – сейчас оно стало Курту невольным помощником. Следы подошв прошедших здесь совсем недавно людей были слишком четкими, чтобы их можно было не заметить. Курт оскалился, тянясь за пистолетом. Похоже, Лисс настолько уверен в своей грядущей «власти», что решил не размениваться на элементарную маскировку или охрану. Тем лучше для него, Курта. Он никогда не любил самодовольных людей. Следы провели его через холл, заставили попетлять по коридорам, пару раз спуститься и подняться по лестнице и наконец исчезли перед закрытой толстой дверью. Судя по ржавой табличке, когда-то здесь был арсенал. Сглотнув и мысленно вознеся молитву о помощи, Валландер потянул дверь на себя. Та сначала поддалась легко, бесшумно, а потом вдруг застопорилась, и Курт отдернул руку, испугавшись, что скрип петель лишит его преимущества. Образовавшаяся щель была небольшой, но протиснуться Курту удалось. Сделав короткий шажок, он оказался на крохотном каменном пятачке, по разные стороны от которого вниз уходили две лестницы с перилами, вделанными прямо в стену.       Свечи… Тысяча свечей. Наверное, в том, как они стояли, был какой-то порядок и смысл, но Курту было не до разгадывания загадок. Невольно прислушиваясь к искаженному, глубокому голосу, нараспев произносящему незнакомые слова под сопровождение доносящейся, кажется, отовсюду музыки, он лег на пол и подполз к краю, осторожно выглядывая. Дернулся от неожиданности, когда вдруг сменились голоса и вытянул шею, чтобы разглядеть творящееся внизу. Это показалось бы ему смешным, если бы на полу, в середине странного сложного нарисованного знака не лежал Магнус. С закрытыми глазами, слишком спокойным лицом и почти улыбкой на губах. С обнаженным торсом, руками и ногами, прикованными цепями к вбитым в каменный пол кольям. Там, где его запястья касались пола, начинались глубокие бороздки, расходящиеся дальше лучами, на конце которых стояли все семь статуэток. Семь Смертных Грехов. От неровного ли света, или от нервов, но Курту на мгновение показалось, что тьма, сокрытая в них, действительно живая. Жадная, клубящаяся. Палец сам лег на курок, когда до Курта дошло, что кажущаяся темной с такой высоты жидкость, текущая по бороздкам-лучикам - кровь Магнуса. Спокойствие, накрывшее его в этот момент, было благословением. Он окинул холодными взглядом тех, кто был рядом с Магнусом. Семеро в черных плащах стояли поодаль, один в красном застыл у изголовья Магнуса с чашей в руках, и один в золотом – размеренно ходил против часовой стрелки вокруг них, читая свою молитву или заклинание и прижимая к груди стилет. Маски на лицах, капюшоны на головах...Не спасут. Курт поймал в прицел «золотого» и хладнокровно нажал на курок, посылая пулю ему в шею. Тот дернулся, уронив свой стилет, упал на колени, срывая маску и держась за горло, из которого фонтанчиком била кровь. Курт только усмехнулся. Вот и увиделись, Олаф. Того, кто был в красном плаще, пуля Курта настигла в двух шагах от Магнуса. Пробив позвоночник, застряла в нем, и мужчина упал без звука. Маска слетела, и Курт вскинул бровь. Карл Лисс. Как он и думал. Все, что было дальше, Курт наблюдал словно со стороны. Как за спиной взвыла дверь, и его «пятачок» дрогнул от высыпавших на него бойцов группы захвата. Как в мгновение ока заметавшиеся оставшиеся в живых «сектанты» были уложены на пол лицом вниз и обездвижены. Сдвинувшись, чтобы не мешать, он наблюдал за работой профессионалов с отстраненным любопытством, но когда освободили Магнуса и перевязали ему запястья, накинув на голый торс одеяло, Курт вскинулся. Встал, оставив пистолет, который все еще сжимал в руке, на площадке, спустился вниз неторопливо и, пройдя мимо спецназа и медиков, остановился перед Магнусом. Никого не замечая вокруг, протянул руку, как во сне коснувшись упрямой, самой любимой прядки, и реальность ворвалась в сознание, оглушив звуками, запахом, запоздалым страхом. И ощущением тепла рядом. Дрожали светлые ресницы Магнуса, метался взгляд потемневших серых глаз. …Это не было поцелуем. Лишь прикосновением губ к губами. Нежным, трепетным, отчаянно горьким и невинным. Курт признавался в любви, сейчас признавался, лаская осторожно, мягко, забирая себе полынный привкус страха и боли. Свистели за спиной, хлопали, улюлюкали и кричали «Наконец-то!», но его мир сузился до них двоих. До робкого ответного касания, до тепла пальцев, сжавших его плечи. - Люблю тебя… - шептал Курт горячечно, жарко в приоткрытые губы Магнуса, захлебываясь эмоциями. – Не отдам больше никогда… Никому не отдам… Прости… - Он обнимал его крепко, сильно, не боясь причинить боль. Пряча от чужих взглядов, закрыл спиной, перебирая прядки и поглаживая по плечам. Без слов. Они больше были не нужны.

Эпилог

- Спасибо, вы чудесно готовите, - Курт отодвинулся от стола с довольным выдохом, и Анна очень мило покраснела. - На самом деле не очень. Отец вечно ругался. - Кого-то мне все это напоминает, - вполголоса проворчал Магнус и с самым невинным видом уткнулся в свою тарелку. Чтобы Анна не говорила, она действительно готовила очень хорошо. Курт пнул его под столом и повернулся к девушке: - Что вы собираетесь делать с коллекцией отца? - Я знаю, что он был бы недоволен, но из нас двоих коллекционером был он. Часть экспонатов я отдала музеям, часть просто продала. Оставила только то, что нравится мне самой. А таких вещей не так уж много. И, знаете, у меня есть для вас подарок. Я сейчас! – она выскочила из-за стола и исчезла где-то в глубинах дома. Пару долгих секунд в небольшой, но очень уютной столовой дома Анны Хаген стояла тишина, а потом Курт осторожно произнес: - Мне нравится, как ты готовишь. Магнус только хмыкнул, давая понять, что услышал, но отвечать не собирается, и Валландер душераздирающе вздохнул. - Ладно, прости за тот раз. Я был не прав и вообще сам виноват. Если бы я тебя не отвлек, ужин получился бы идеальным. Магнус?.. – в последнее время он весьма поднаторел в «щенячьих глазках» и сейчас решил применить самый «убойный» из своей коллекции. Магнус, покосившийся на него, тут же отвел взгляд. - Ты же знаешь, что это нечестно – использовать запрещенные приемы. - Кто бы говорил, - хмыкнул Курт, уже понимая, что прощен. Временами Магнус был жуткой занудой, но любить меньше от этого его Валландер не переставал. Наверняка, Мартинссон и сейчас ответил бы что-нибудь едкое, но вернувшаяся хозяйка положила конец всем разговорам. Бесцеремонно отодвинув в сторону тарелки, она поставила на край знакомую статуэтку и отошла. - Вот. Это вам, мальчики. - А… Зачем? – выдохнул Курт, шумно сглатывая. – К тому же, если я не ошибаюсь, это «Гнев». Магнус вскинул бровь, но решил свои мысли о символичности этого подарка оставить при себе. Справляться со вспышками агрессии Курта он уже научился, но провоцировать их все равно не собирался. - Как память. Ведь с одной из них все началось для ВАС. Не понять, что именно имела в виду Анна, было невозможно, но Курт все равно покачал головой, очаровательно улыбаясь и вставая из-за стола. - Боюсь, мы не можем его принять, Анна. Он слишком дорогой. И слишком… необычен. - Это обычная статуэтка, - Анна смотрела на него почти с обидой. – Вы ведь не верите во всю эту чушь с «Первородным Грехом»? - Что? Нет, конечно, - оказавшись рядом с Магнусом, Курт провел ладонью по его спине, словно прося его поддержать. – Не все воспоминания о тех событиях приятны, и вообще нам уже пора. Спасибо за ужин, госпожа Хаген, он был чудесен, но нам действительно пора. - Ну что ж… Жаль, конечно, но не силком же мне ее вам впихивать, - Анна вздохнула и пошла их провожать. И уже через пару минут извинений, благодарностей и прощаний закрыла за ними дверь. Несколько минут они шли в полной тишине, думая каждый о своем, а потом Магнус резко остановился, похлопал себя по карманам и расстроено застонал: - Я забыл ключи. Чееерт… Подожди меня здесь, ладно? Я быстро! Бегом туда и обратно! – Последние слова он прокричал уже с другого конца улицы прежде, чем исчезнуть за поворотом. Не ожидавший такого неожиданного побега любимого, Курт хмыкнул и, лукаво улыбаясь, побрел неторопливо дальше, лениво думая о том, что надо бы, наверное, все-таки написать отчет обо всем этом деле. Лисс не выжил, но по показаниям оставшихся подельников удалось сложить относительно понятную картину. Но Магнус никогда не узнает, что в тюрьму он попал только потому, что Карл, начитавшись легенд, решил, что его «Новому богу» будет приятней получить чистую душу, измученную страданиями. Что он не помнит ничего потому, что Лисс накачал его наркотиками, чтобы убийца-фанатик смог проникнуть под его именем в дом, найти статуэтки, убить хозяина и оставить улики, указывающие на Магнуса. Жаль только, что тайну того, почему его выбор пал именно на Мартинссона, Карл унес с собой в могилу. Услышав за спиной шаги, Валландер встряхнулся, отгоняя мысли о работе прочь. А когда догнавший его Магнус пошел рядом, он и вовсе о ней забыл. Редко вставляя свои реплики, он слушал разговорившегося Мартинссона, косясь на его куртку, а почти у самого крыльца не выдержал. - Ну и зачем ты ее взял? Но если он хотел смутить Магнуса, то у него все равно не вышло. Тот, рассмеявшись, достал статуэтку – подарок Анны: - Мне показалось, что она неплохо будет смотреться рядом с той, что подарила нам тетушка Магда, – кинул на Курта внимательный взгляд и, притянув его вдруг к себе, звонко чмокнул в губы. – И не ворчи. - Но я… - Не ворчи, - следующий поцелуй был уже настоящим. Сладким и долгим. И когда он закончился, все, на что хватило Курта – это на ленивую и томную мысль о том, что заниматься сегодня любовью они будут долго и обстоятельно, и его любимому мальчику лучше заранее приготовить свитер с высоким воротом. А то потом опять шуточек не оберется…