Иди вперед

      Катя встала с дивана и подошла к окну. Уже несколько дней она не только не выходила на улицу, но и не выглядывала наружу, напрочь потеряв связь со внешним миром и окружающей действительностью. Поэтому пейзаж за окном стал для нее немалой неожиданностью. Улица, еще недавно грязно-серая, окрасилась белым, как чистый лист бумаги, снегом. Он был везде — на земле, на ветвях деревьев, на телеграфных проводах, на ее собственном подоконнике. Огромная заснеженная карта города, если смотреть на все с девятнадцатого этажа. Морозный воздух бодрил. Появилась даже шальная мысль выйти и надышаться им вволю, поскрипеть сапогами по снежному насту, окунуть замерзшие красные руки в мягкий снег. Но Катя отогнала соблазн подальше и вернулась к компьютеру и теплому чаю.       В эту зиму все складывалось крайне неудачно — мало того, что сессия навалилась внезапно и всей своей массой, так еще и простуда подставила подножку перед самым новым годом. И вот, проводив всех друзей по домам, Катя сидела одна в своей съемной квартирке и делала вид, что готовится к экзаменам и абсолютно не волнуется по поводу наступающего праздника и того факта, что встречать его придется в абсолютном одиночестве, повязав на шею праздничную мишуру и закусывая бокал крепкого горячего чая очередной порцией жаропонижающего. Несмотря на то, что курсовая была открыта на весь экран, Катю интересовала вовсе не она. Девушка ждала заветного звука и всплывающего окошка сообщения внизу монитора. Ждала, между прочим, уже больше двух часов. Все было до банальности скучно и обыденно.       Катя познакомилась с ним в анонимном чате. Обычно она заходила туда просто поиздеваться над глупыми обывателями, но он на издевки не повелся и отвечал удвоенной, утроенной порцией сарказма, чем и привлек ее внимание. Слово за слово, и взаимные оскорбления постепенно перешли в интереснейший диалог, в ходе которого выяснилось, что и живут они неподалеку, и учатся в одном универе. Когда строка чата стала измеряться уже километрами и пришла пора заканчивать беседу, Катя вдруг поняла, что просто так отпустить его не может. И, набравшись смелости, попросила адрес скайпа. И теперь каждый вечер, возвращаясь с учебы, она первым делом кидалась к компьютеру, проверить, что нового скажет ей ее виртуальный друг. Она никогда его не видела. Она не слышала его голоса. Она никому о нем не рассказывала. И тем не менее, он был реальнее всех, с кем она пересекалась каждый день и даже называла друзьями. Ведь он понимал ее с полуслова, и даже еще не отправив сообщение, она уже знала, что он может ответить.       Он уже несколько дней подряд жаловался, что ему абсолютно не с кем встречать Новый год — соседи по общаге разъехались, друзья нашли себе девушек, и ему неохота всю ночь пребывать в компании целующихся парочек. Он все время оставлял некую недосказанность, словно ждал чего-то от Кати. И вот, наконец, она набралась смелости. Почему бы не пригласить близкого друга, если сидишь одна в пустой квартире? Катя явственно представляла себе лица мамы и всех ее подруг, крутящих пальцем у виска — она ведь даже на фотке его никогда не видела, откуда ей знать, что ее сетевой друг — не пятидесятилетний маньяк двухметрового роста? Но все доводы рассудка отступали куда-то очень далеко перед возможностью провести с ним время и просто поговорить вживую, без посредников.       Только вот он молчал. Вышел из сети и не реагировал. И это тяготило даже больше возможного отказа. Заснеженная карта за окном постепенно освещалась разноцветными огоньками. Прохожих на улицах становилось все меньше и меньше, но все больше и больше окон зажигалось теплым желтым светом. Закрываешь глаза и словно проникаешь во все эти похожие квартиры-клети. Везде одно и то же. Стол, шампанское, телевизор. Близкие люди. Праздник, одним словом. Есть, конечно, и такие как Катя. Но их в общую статистику можно и не включать. Только картину портят.       Он ответил в десять, когда Катя окончательно смирилась со своим одиноким Новым Годом. Он писал, что нашел-таки компанию для праздника. И даже изуверски прикрепил фотку. Большая светлая квартира, пушистая елка. И он, такой, каким она его себе представляла — с курчавыми темными волосами и умным, проницательным взглядом поверх очков. И с красивой девушкой в обнимку. Гулкий удар сердца прозвучал в унисон с первым залпом петард во дворе. Уютная теплая квартирка стала невыносимо тесна. В обрушившемся мире существовали только красные и зеленые всполохи петард за окном. Но самые красивые огненные цветы скрывал от нее угол дома. И тогда Катя сделала то, чего не делала уже очень давно. Взяла куртку, вышла из квартиры и поднялась по пожарной лестнице на крышу. Там было скользко и не было никакого ограждения, но сейчас это не имело ровно никакого значения.       Салют продолжался минут пять, полностью захватив ее внимание. А потом все затихло. Будто в мире не осталось ничего, кроме колючего снега, колючих звезд и колючей зимней ночи. Может быть, именно это и называется одиночеством. Катя достала из кармана телефон и набрала номер лучшей подруги. Но та наверняка закинула куда-то мобильный и даже не слышала звонка. Так повторилось еще несколько раз. Катина мама ответила ей, но музыка и тосты родни на фоне не дали им поговорить и минуты. Телефон со злостью был отброшен в снег. Остались только ночь. И Катя.       Он появился сзади внезапно и бесшумно. Кате не надо было оборачиваться, чтобы узнать, как он выглядит. Большой черный ворон с умными, проницательными глазами. Только очков больше не было.       Слов не надо было. Катя знала, что он пришел за ней, и готова была идти. Она давно для себя решила, но лишь кивком обозначила свое согласие и в тот же момент почувствовала резкую боль в руке, как когда-то в детстве, когда сломала ее, упав с велосипеда. Повернувшись, она увидела, что руки больше нет, а вместо нее из плеча растет огромное крыло, черной сталью отливая в свете фонарей. Пять минут, и прежняя Катя перестала существовать. На крыше сидели две черные птицы.       Одиночество исчезло. Вороны не умеют чувствовать одиночество. И Нового года для них не существует. Есть только ночь. И высокие колючие звезды.