Облом по Фрейду

      Меня не стали «вырубать», как это делают во всех криминальных фильмах. Лишь только завязали глаза и посадили в фургон. Это было похоже на мое первое похищение, когда я ехала на встречу с Ковалевым, чтобы узнать о своем «задании». Я лишь кратко словила себя на этой мысли. Все остальное время я думала только об одном: как он мог? Ткань на глазах промокла от слез, но я даже не пискнула. Мне было очень больно. Очень.Такого предательства я не ожидала никак. Да, я могла предположить, что Дорохов не просто так согласился мне помогать. Но чтобы такое…       Помните сравнение с прутиком, у которого нашли слабое место и поднажали? Я тогда думала, что меня сломали, но нет. На самом деле я оказалась крепче, и оставались хоть какие-то нити связывающие и поддерживающие меня. Теперь их нет. Нет вообще. Ощущение, будто внутри нет даже остатков прутика. Его поломали, части бросили под ноги, потоптались хорошенько и пнули в костер, где они сгорели заживо.       Хотелось кричать. Кричать от причиненной боли. От предательства. От собственных чувств. Так не вовремя они пробудились…       Я не слышала ничего, кроме собственных мыслей. Даже не пыталась отследить маршрут, по которому меня куда-то везли. Мне даже было все равно, что со мной хотят сделать. Даже если будут пытать, даже если убьют. Мне. Всё. Равно.       Хотя, за что меня пытать? Я ничего не знаю. Про библиотеку я так и не узнала ничего, хотя, думаю, она была выдумана.       За ходом своих мыслей я просто не успевала следить. Все лишь все равно возвращалась к одному – к Кириллу. К его чуть смуглому лицу, теплым карим глазам и нежному дыханию у себя на шее. От этого становилось больнее. В тысячу раз. Будто сердце протыкали иголкой, оставляли ее там и впихивали вторую. Затем еще. Еще одну. И еще. И так нескончаемо долго. Нескончаемо много.       – Приехали, - раздался прямо над ухом грубый голос. Я вздрогнула. Какое-то время спустя меня подтолкнули, видимо, к выходу.       – Снимите с нее повязку, - скомандовал мужчина. Это был Артем. В его голосе чувствовалась власть. Тут же ткань слетела с моих опухших от слез глаз. – О, как ты прекрасна.       Я увидела оскал Ковалева, и во мне забурлила ярость. Как же сильно мне захотелось заехать по его смазливому лицу кулаком. Представить трудно, в каком негодовании и с какой степенью злости он бы посмотрел на меня и что бы сделал. Но я даже не пошевелилась. Лишь закатила глаза с желанием поскорее закончить это все.       – Вижу-вижу, ты в нетерпении узнать, что всё это значит, - продолжал Артем. – Ну что же, пройдем в мой дом.       И только после этих слов я заметила, что мы стоим прямо под невысоким фонарем на аккуратно выложенной тротуарной дорожке. Вокруг нас стояли голые деревья и кое-где появлялись зачатки растений. Мы стояли посреди небольшого садика, подле большого особняка. Проследив за моим взглядом, Артем ухмыльнулся.       – Кстати, это тот самый дом, в который вы должны были приехать вместе с Кириллом. Эта сука медлила, но все же ты у меня в гостях. Будь как дома, - проходя к крыльцу дома, сказал Артем. Я шла за ним в сопровождении двух громил. Интересно, он всегда и везде появляется с ними? Хотя какая к черту разница. На глаза снова выступили слезы. Я когда-нибудь перестану плакать?       Раздавая поручения, Артем зашел в дом, мы шли за ним. Какие-то служанки бегали туда-сюда, охрана тоже насторожилась. Неужели они думают, что я могу им противостоять? Я слабо улыбнулась. Глупые. Я сама себе не могу противостоять или ускользнуть от своих мыслей, а они думают, что я могу причинить им вред.       – Ты, наверное, голодная. Целый день взаперти, - я покорно шла вслед за Артемом, совсем не обращая внимания на обстановку дома. А ведь Ковалев, наверное, очень гордился им и хотел бы показать мне его целиком. На его реплику я промолчала. – Ну, будем думать, что молчание – знак согласия. Ванная вот здесь, если тебе нужно.       Артем услужливо открыл мне одну дверь и указал внутрь. Я решила, что это отличная возможность избавиться от общества людей и побыть наедине. Хотя, если честно, я боялась это делать. Боялась, что мысли сведут меня в могилу. Всплеск чувств и всё такое…       – Спасибо, - хрипло ответила я и вошла внутрь, не забывая про замок. Шикарная комната отдавала богатством. Хотя, можно было не удивляться – это типичное проявление Ковалева. Не обращая ни малейшего внимания на обстановку, я облокотилась на мраморный умывальник. Большое зеркало без искажений отражало меня: растрепанную, зареванную, еле живую, с небольшой раной на лбу. Мешки под глазами не знали границ, бледность лица тоже. Казалось, я действительно восстала из могилы – настолько я была бледна. Эта мысль снова привела меня к чуть румяным щекам Кирилла, и я одернула себя. Нельзя о нем больше думать. Нельзя. Всё. Человека больше не существует. Я вычеркиваю его из своей жизни. Даже если успела полюбить. Это не в первый раз. Справлюсь.       Пока я уговаривала себя не думать о Дорохове хоть какое-то время, в дверь раздался стук и тихий женский голос известил о новом, чистом белье за дверью. Ничего не ответив, я включила воду погорячее. Нужно было привести себя в порядок. Хотя бы вернуть румянец на щеки. Умывшись пару раз почти кипятком, я выдохнула весь воздух из легких и закрыла глаза. Смогу. Смогу. Смогу.       Приоткрыв немного дверь, я увидела стул. На нем действительно лежали вещи. А Ковалев готовился к моему прибытию. Сука.       Я набрала в ванну горячей воды, нашла какой-то гель для душа и налила содержимое в воду. Пролежав в пене около двадцати минут, я, казалось, стала спокойна, как никогда. Может это реакция на все случившееся? Ступор? Хотя, какая к черту разница. Мир потерял краски. Я потеряла веру. Вещи были точно сшиты на заказ: чуть расходящаяся в талии футболка сидела тютельку в тютельку, штаны удобно облегали ноги. И даже нижнее белье было впору. Он просчитал все. Абсолютно. Наверное, даже мою речь. Поэтому не стоит как-то перед ним играть. Да и, если честно, сил на это уже не было.       – Долго же ты, - какая-то служанка привела меня, по всей видимости, в столовую, где уже был накрыт праздничный стол. Множество блюд были красиво расставлены, даже свечи были зажжены, а бокалы наполнены. Я с безразличием посмотрела на содержимое стола и с отвращением отвела взгляд.       – Что же ты не ешь? Целый день голодала, если не больше! – наигранным голосом спросил Артем. Он сидел на другом конце стола, в метрах двух от меня, и активно разрезал мясо на тарелке.       – Знаешь, что-то не хочется, - скрестив руки на груди, ответила я. Усталость навалилась на мои плечи. Я еле держала глаза открытыми, мечтая о здоровом сне. Хотя и подозревала, что такого может не случиться.       – Ну ладно, думаю, ты в нетерпении, - вытирая губы салфеткой, пробормотал Артем и отодвинулся от стола, дожевывая пищу во рту. Я продолжала сидеть с безразличием, как на лице, так и в душе. Если честно, было плевать, почему Кирилл так поступил. Все стало понятно давно – это лишь игра, хорошо продуманная, за деньги. – С чего бы начать…       – Попробуй с начала, - по-хамски ответила я, довольная своим поступком.       – Тебе не стоит так со мной общаться. В конце моего рассказа тебе придется осознать свою участь, - сверкнул глазами Артем и взял бокал вина в руки. – Итак, начнем. Во-первых, с целей. Они весьм…       – Можешь цели пропустить. Я знаю, что ты мне мстишь за случившееся несколько лет назад, - буркнула я, горько осознавая действительность. И нужно мне было выбирать Артема как жертву? Прав был Кирилл, когда говорил, что я ненормальная. Сидела бы сейчас в каком-нибудь кафе с постоянным парнем и праздновала годовщину нашей встречи. Но сейчас я в ловушке бывшего парня. Влиятельного бывшего парня, который мне мстит.       – Нет, я расскажу все, - оскалился Артем и отпил немного вина. Потом встал и медленной походкой направился ко мне. – Три года назад, когда я был еще совсем молод и верил в существование любви, в мой университет пришла новенькая девочка. Невинная, красивая, просто золото. Все парни, как мне было известно, хотели лечь с ней в постель. И многие из них - завести отношения. Все с ума сходили от одного лишь взгляда ее больших глаз. Ну и конечно от ее губ, которые она то и дело кусала. Но в игру вступил я. Думая, что все девушки ведутся на мою влиятельность, богатство и солидный вид, я был уверен, что она будет моей уже на третий день. Но… ни на третий день, ни на четырнадцатый, ни на тридцать второй она моей так и не стала.       Оправдывая меня «другом», она топтала все мои чувства до тех пор, пока я не ушел из университета. Да, общаться мы перестали еще до окончания моего пятого курса, но вот топтать она продолжала, заигрывая с моими друзьями, думая, что мы с ними не знакомы.       Ковалев остановился возле меня, наклонился и уже почти шептал мне на ухо. Ядовито шептал. Почти выплевал слова от брезгливости. Я смогла задеть его за живое. И я терпеливо сидела и слушала. Все эти факты были мне известны. Не то чтобы я не знала, что это были его друзья… Я специально это делала. Чтобы позлить Артема. Чтобы довести его до крайности. Да, признаюсь, я заигралась. Но это была моя первая серьезная игра.       – Я думал, что через полгода я смогу о ней забыть. Заработаюсь, найду другую, влюблюсь, в конце концов. Но прошел намеченный мной срок. А затем еще один точно такой же. А затем еще год. Но ни работа, ни другие девушки не спасали меня. В итоге, я стал просто черствым. Ко всему стал относиться с холодом, все рассчитывать и продумывать. И постоянно испытывать злость, как только вижу… тебя.       Артем прошипел это мне на ухо и выпрямился. Отпив из бокала еще, он дал мне небольшую передышку, чтобы я могла переварить сказанное мне. Неужели он так серьезно переживал наш разрыв? Я думала, год был абсолютным максимумом его страданий. Да и появляться – он не появлялся в моей жизни. Не вмешивался, по крайней мере.       – У нас взаимно, - буркнула я и взяла свой бокал с вином. Сон отошел на второй план. Теперь мне было действительно интересно, как долго он придумывал схему моего уничтожения.       – Я предоставлю тебе слово потом. Сможешь выговорить все, что тебе хочется, - загадочно сказал Ковалев, снова медленно идя вдоль стола. – Примерно год назад я был наслышан о парне, который якобы мастерски умеет общаться с девушками и добиваться всего, что он от них хочет. Скажем, захотел денег, окрутил, попросил, бросил. Деньги при нем – девушка плачет. Схожий с твоим заработок, вот только ты выбирала, кого и как влюблять в себя, а он делал это без разбора. Я решил нанять его. Но, на мое удивление, сначала он отказался. «Свои своих не трогают», - как выражался он. Но узнав, что я для него сделаю – согласился. Целый год мы совместно разрабатывали план, предполагая всякий исход. Хочу тебе сказать, ты интересная натура, и просто так тобой не воспользуешься. Так вот. Я стер все данные о Кирилле из всех баз данных, загрузил новые. Мы придумали легенду о его учебе за границей, возвращении на родину и всякое такое, что ты уже слышала. Это было самое легкое из всего нашего плана. Оставалось еще одно – воплотить его в жизнь. Знаешь, я мог ожидать чего угодно, но уж точно не попадания в тюрьму и так вовремя появившегося в моих рядах Димы. Да, мне пришлось потрудиться, чтобы уговорить его заниматься такими «грязными» делами. Он, знаешь ли, парень неиспорченный, правильный. Жалко было бы его убивать. Но Дима парень не тупой. Он быстро догадался, что что-то тут не чисто. У нас произошел некий форс-мажор. Пришлось поведать ему, кто такой Кирилл, зачем он перевелся к вам. Бурная у него была реакция, ничего не скажешь. Даже Дорохову досталось, причем хорошо досталось. Так что всё это время ты играла сама с собой, крошка.       Ковалев сделал паузу. Я переваривала все его слова. И знаете, как только я поняла, что на самом деле сделал Дима, то в мои розовые очки прилетел камень, разбивающий их в пух и прах. Дима. Мой Дима. Мой ангел-хранитель с детского дома. Он меня предал. Тоже. Он обо всем знал. И ничего не сказал. Из-за денег! А я рисковала для него! Я играла в эту игру ради него! Я готова была пожертвовать собой ради его жизни! Непроизвольно из глаз хлынули слезы, но мое лицо не изменилось. Через чуть приоткрытый рот в мой организм поступал воздух (нос уже заложило от соплей), и дыхание было неровным, отрывочным, резким. Он всё знал.       – Неожиданность номер два, не правда ли? – ехидно произнес Артем и сел обратно на свое место, натягиваю ухмылку до ушей. Его забавляло мое потерянное состояние. – Я продолжу. Если уж говорить, то всё и до конца. Дима отработал хорошо, пусть и сопротивлялся много. Вы с ним привязаны друг к другу сильно, я смотрю. Ну, по крайней мере, были. Я знал, где и чем ты дышишь в данную секунду. Я знал, сколько раз ты ходишь в туалет. Я знал, сколько пар трусов у тебя в стирке и сколько еще лежат в комоде. Я знал о тебе все. И знаю сейчас. Все реплики Кирилла – заученный текст. Все объятия Димы – мой повелительный тон. Смысл такой сложной игры заключался в одном: сделать тебе настолько больно, насколько было больно мне. Ты даже понятия не имеешь, сколько я мучился и страдал. Я заработал свои собственные миллионы, но ни одна девушка не могла сравниться с тобой. Ты затмила всех. И я должен был затмить тебя. Кирилл – жалкий нищеброд, который занимался мелким мошенничеством. Сейчас у него свой коттедж, машина и отец лечится в заграничной больнице. Думаешь, людей нельзя купить?       – А Дима? – впервые подала голос я, сбиваясь с толку окончательно.       – И Диму можно купить. Его задача была небольшая – молчать. Если он будет это делать – он продвинется по «службе» и будет зарабатывать больше. Собственно, теперь я хочу, чтобы ты связала все эти события воедино сама. Повспоминала, что подумала о своих близких, которых больше нет. Теперь у тебя есть только я, мое пристанище и моя любовь к тебе. Да, как бы это ни было странно, но я тебя еще люблю. И предлагаю тебе следующее. Мысли витали вокруг Кирилла и Димы. Я отказывалась верить в двойное предательство самых близких мне людей. Разве за деньги можно купить настоящую дружбу? А любовь? А чувства? Оказывается, можно. И не только это. За деньги легко покупается предательство.       – Ты будешь моей девушкой.       И меня передернуло током. Что он сейчас сказал? Я? Его? Девушкой?! От возмущения и злости, которые охватили меня полностью, я вскочила из-за стола, снесла близлежащие тарелки, которые с грохотом разбились о пол, и заорала не своим голосом:       – Я твоей никогда не буду, слышишь?! Ублюдок! Ты сломал мне жизнь, а теперь хочешь пригреть меня у себя под крылом?! Да хер тебе, а не моя любовь! Знать тебя не хочу! Видеть! – с моих рук капала кровь. Видимо я порезалась о ножи, вилки и осколки, но меня это не волновало. Если честно, передо мной сейчас не было ничего четкого, всё плыло. Я чувствовала, как по венам несется адреналин, как дыхание сбилось окончательно, как сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я была охвачена злостью, даже яростью. Хотелось крушить, хотелось бить и ломать мебель и стекло.       – Поговорим позже, - бесцеремонно ответил Артем и положил салфетку себе на колени. – Иди в комнату. Роза тебя проводит. Я вбежала в выданную мне комнату и заорала. Предали. Сломали.