Облом по Фрейду

      Глубокая звездная ночь украдкой опустилась на большой город. Я рассматривала отдельные части большой панорамы, открывающейся из небольшого окна. Да, мне снова пришлось посетить подоконник поздней ночью, чтобы обдумать мироздание всей вселенной. Мысли в голове никак не хотели укладываться, тарабаня по вискам, как барабанная дробь.       Парни, наверное, видели седьмой сон, пока я находилась под легким ветерком ночи из форточки. Проснулась я уже на «своем» диване в полном одиночестве, слезах и панике. Сделав выученное наизусть упражнение по восстановлению дыхания, я утерла глаза и прошла сюда, на место моих размышлений. Почему-то когда я начинала считать звезды, мне становилось легче. Будто связь между мной и Вселенной становилась лучше, четче, теснее, и мне становилось уютнее. Не так одиноко. Не думать вообще не получилось. Одна очень важная новость не выходила из головы даже посредством принудительного размышления на другую тему. По телу снова пробежала лёгкая дрожь. Я съежилась и лишь сильнее уперлась подбородком в колени. То, что я сегодня обнаружила, не могло оказаться правдой хотя бы потому, что такого быть не могло в принципе.       Время тикало. Постепенно горизонт начал светлеть и прогонять тьму. Я жалела, что скоро придется увидеться с парнями, слушать объяснения и во всем разбираться. Мне хотелось просто сидеть на подоконнике, считать звезды и изучать не так давно полюбившуюся мне архитектуру домов.       – Так и знал, что не спишь, - дверь комнату тихо отворилась, и Кирилл безмолвно вошел. Аккуратно закрыв дверь, чтобы не разбудить Диму, он заглянул мне в глаза. Не уверена, что он это понимал, потому что в комнате царила кромешная тьма. Тем не менее, я отчетливо видела очертания его тела и темные глаза. Внутри все сжалось, но я лишь тихо вздохнула и снова отвернулась к окну. Слишком холодный ветерок подул совсем не вовремя – я вся съежилась.       – Ты как? – подоконник был слишком узкий и короткий для двоих, но парень без проблем смог облокотиться бедрами. Я спокойно взглянула на него и чуть еле кивнула в ответ. – Я все ждал, когда ты проснешься.       Я не сводила с него глаз. Снова двоякое чувство боролось во мне: хотелось обнять этого человека, потому что я соскучилась. Но права на это у меня не было – слишком плохой поступок он сделал по отношению ко мне. Я вздохнула еле слышно и снова поежилась – утренняя прохлада одолевала мое человеческое тепло. Казалось, все мерзнет изнутри: чувства, эмоции, размышления, душа…       – Ты вся продрогла, - с ужасом в голосе заметил Кирилл и отошел от подоконника на пару шагов, осматривая темную комнату. Наверное, захотел меня укрыть. Его забота не вызывала во мне ровным счетом ничего, я только хмыкнула и снова обратилась взглядом к слегка кровавому рассвету. Но любоваться им мне пришлось недолго – парень схватил меня в охапку, отнес на диван и укрыл пледом.       – Не хватало, чтобы ты еще заболела, - буркнул он и уселся напротив, не стараясь притронуться ко мне. Я смотрела на все это немного ошеломленным взглядом, потому что все, что произошло, свершилось слишком быстро. Или потому что мой разум немного тормозил от усталости и некогда пережитых сильных эмоций.       – Зачем вы нянчитесь со мной? – слегка осевшим голосом спросила я у парня, чье лицо я еле различала, потому что сидел он против света (если такой вообще был).       – Потому что должны, - твердо ответил он и облокотился на спинку дивана.       – Вы никому ничего не должны. Вы хотите искупить вину так? – как бы мне не хотелось, но разговор направлялся именно в запретную степь, которую я так не хотела трогать.       – Возможно… - уверенность в голосе Кирилла пропала. Он смущался, мешкал и мямлил, как ребенок.       – Вы понятия не имеете, что я пережила, - слишком холодно отрезала я, не сводя глаз с парня. Мои губы машинально сжались, дабы не наговорить чего лишнего. Внутри меня росло волнение с примесью злости. Или наоборот?       – Ты понятия не имеешь, что пережили мы, - наверное, пародируя меня, ответил Кирилл с каким-то железом в голосе. – Я не хотел, чтобы так вышло, ты сама настояла поехать… Так бы все обошлось и…       – Все шло от самого начала, когда Ковалев обратился к тебе! – громче сказала я, затыкая оппонента.       – За такие деньги, не зная человека, и ты бы согласилась, - сдерживался Кирилл.       – Так почему ты потом не отказался от «дела»? Почему ты позволил себе сделать мне настолько больно? – от нахлынувшей злости я даже скинула с себя одеяло, чтобы было удобнее жестикулировать.       – Кто же тебе сказал, что я не оказывался? – ядовито прошипел Кирилл. – Ты же даже ничего не знаешь, а наезжаешь на меня раньше времени. Неужели тебе не хочется выслушать все, как оно есть, а потом предъявлять претензии, если таковые вообще будут?       – Без претензий? Ты серьезно? – я была ошеломлена. Я провела взаперти несколько месяцев, обдумывая поступки парней и пытаясь хоть как-то их оправдать, а сейчас он говорит, что даже претензий может и не быть?       – Снова летишь вперед всей планеты. Ты можешь послушать? – злился Кирилл, снова переходя на шепот. Во мне все горело. Хотелось вступить в драку, надрать задницу этому засранцу, да и другому тоже, и уйти от них, хлопнув дверью. Но при одной мысли, что я сейчас нападу на здорового парня, мне становилось плохо – саднила нога.       – Что мне слушать? Ты мне расскажешь все то же, что и Артем, только выставишь себя таким белым и пушистым и в итоге окажусь виноватой я. Мол, я просто так страдала, накрутила себе все и поверила первому встречному человеку! – я сама не могла поверить в то, что говорю, а ведь это была правда. Но натура девушки была слишком сложна, чтобы просто признать свои ошибки и спокойно выслушать.       – Господи! Да ты кроме себя никого и не видишь и не слышишь! – злился Кирилл и приблизился ко мне, хотя сам, наверное, и не заметил этого.       – Да ты знаешь, что я…       Закончить мне не удалось. Наверное, я начала слишком громко разговаривать, поэтому сейчас губы Кирилла служили мне кляпом. Его влажный язык скользнул по губам, приоткрывая их, а затем проник внутрь. Наверное, из-за разгорающейся злости я сначала ответила парню, а затем с силой оттолкнула, но он не поддался. Его тело медленно нависало надо мной, заставляя ложиться. Большие руки скользнули мне под футболку и сейчас нежно придерживали мою спину. Я мертвой хваткой вцепилась в шею парня и его волосы, по которым я, оказывается, успела соскучиться. Когда мы оба лежали, и моя злость перешла в нежность, Кирилл отстранился, сверкая глазами, и спросил:       – Успокоилась? – его рука скользнула по пояснице, затем по животу и исчезла. Понимая, что его прикосновения действительно успокаивают меня, я тихо угукнула. – Теперь слушай.       Парень перелез через меня, подал мне руку, мы оба уселись удобнее и перекинули плед через ноги. Руки Кирилла обвили мои плечи и бедро, действуя на меня, опять же, успокаивающе.       – Меня зовут Кирилл Долохов, я из региона этого города - глухой деревни. Четырнадцать лет назад мы с семьей переехали в этот город, потому что моего отца повысили в должности. Мы были счастливы, и ничто не могло предвещать беды. Но через год после нашего переезда случилось непоправимое – моя мать скоропостижно скончалась от рака груди. Живя в деревне, мы и понятия не имели о такой болезни, а когда узнали – было слишком поздно. Отец очень любил мою мать и не мог пережить ее смерти, поэтому лучшим другом для него стала бутылка. А теперь представь, какого было мне, девятилетнему пацану, потерять самую любимую женщину на земле. Отец сначала пытался бороться, но затем бросил все, включая работу, и запил. Мне пришлось обучаться на дому, хотя никакого обучения и не было, никто не хотел приходить к нам, в этот свинарник. По району поползли разные слухи, еды не было, квартиру вот-вот должны были отобрать, и тогда я пошел работать. Я брался за все, что мог: был уборщиком, распространял листовки, натирал богачам обувь, работал в торговом центре на побегушках… в общем, сложно было. Дома я почти не появлялся, да и не особо хотелось: всегда была одна и та же картина. Бате первые полгода выделяли зарплату, он всю ее тут же пропивал, тогда я решил прятать часть этих денег. Конечно, он злился и замечал, бил меня, но обратно я ему денег ни за что не возвращал. Так и жил: работал, не учился, рос на улице.       От сказанного меня передернуло. Я взглянула на Кирилла и ужаснулась: сейчас этот подкачанный молодой человек в полном расцвете сил рассказывает, как когда-то он был без еды и почти без крова, как трудно ему было и все это – спокойным голосом.       – Прошло около пяти лет моих скитаний и борьбу за жизнь. К четырнадцати годам я уже был накачанным парнем и многие девушки говорили, что я очень симпатичный, а это все был результат уличных драк и суток на стройках. Мой отец так и не просыхал, и вскоре у него появились серьезные проблемы со здоровьем, которые обострились еще через пять лет. И в один момент я встретил на улице разукрашенную, как куклу, тетку. В то время я попрошайничал и решил, что она обязательно даст мне на хлеб, а то и на пиво. После стандартной фразы «подайте на пропитание» и так далее, она лишь фыркнула и пошла дальше. Но я не сдавался и подошел еще раз и еще раз, на что она осмотрела меня и ответила: «Хочешь заработать? Продай себя». Как потом выяснилось, она была проституткой со стажем, но ей удалось втянуть меня в этот грязный бизнес. В итоге, до семнадцати лет я работал проститутом. А знаешь, что самое комичное? - на этом моменте Кирилл горько рассмеялся, а я потеряла дар речи окончательно, не в силах даже ответить. – Я влюбился в эту тетку. Она научила меня всему: обольщению, общению с девушками, обращению в постели… Всему. Я был обязан ей по гроб жизни, и, наверное, поэтому любил.       – Любил? – прорезался мой хриплый голос. Я прижалась еще сильнее к парню, понимая, как ему трудно вспоминать и рассказывать это.       – Она умерла от венерической болезни, когда мне было семнадцать. Я очень долго плакал и кричал, что хочу быть с ней снова, но никто не понимал меня. Тогда я ушел из этой области и занялся делом попроще: обычным обольщением. Мне платили деньги, я флиртовал, доводил до пика и бросал. И так одна за одной, как сигареты. А моему отцу становилось все хуже. Понемногу его почки начали отказывать, и он попросту слег. Чтобы сделать ему операцию и восстановиться требовались большие деньги, которые пришли вместе с крупным заказом…       Кирилл замолчал. Только дурак не догадался бы, что речь теперь шла обо мне. Я немного насторожилась, но не подала вида. Рассвет разлился алой краской по горизонту, отчего становилось все неуютней. Я замерла, ожидая рассказа дальше.       – Я изучал тебя долго и упорно. Решив подойти к тебе чисто как к заданию, я старался оттянуть момент нашей встречи. В итоге, после длительных наблюдений ты показалась мне какой-то необычной и такой… понимающей. Мне показалось, что если мы с тобой поговорим о нашем «деле», то поймем друг друга. Честно, я даже не догадывался, что существуют люди с таким же видом заработка, как у меня. Кирилл тихо шмыгнул носом и посмотрел в окно, убирая свою руку с моего бедра и оставляя там влажный след. Он очень волновался, я понимаю. Ему было очень больно. Но чтобы разрушить стену между нами, он должен был это сделать.       – Под конец разработки плана мести я уже с нетерпением ждал начала операции. Все было предельно просто: поймать тебя, заинтересовать, сломать. Мы пустили классный слух, что я бабник и прилетел с Америки. Пару подкупных куриц рассказали тебе обо мне и все - ты оказалась на крючке. С этим оказалось все проще, потому что ты даже не удосужилась порыться в архивах на меня – ты попросту влюбилась, как дурочка.       На этом моменте мое сердце замерло. Он не мог читать меня, как книгу, но тем не менее он этим и занимался все это время. Взглянув на него украдкой, я увидела заслуженную улыбку, от которой я покраснела, как помидор. Закусив губу, я молча слушала дальше.       – А потом влюбился и я, - парень глубоко вздохнул и немного съехал, чтобы наши лица оказались на примерно одной высоте. Пусть мы и лежали под пледом, но меня просто трясло от холода: руки, казалось, окоченели, ступни тоже. Я попыталась укрыться получше, но заслужила лишь теплую ладонь Кирилла, укрывшую мои руки.       – Я пытался, как мог, затормозить ситуацию, прервать, выйти из игры. Повез тебя в свою деревню, а ты вся испугалась, загремела в полицию. Мне приходилось расплачиваться за каждый лишний шаг и промедление, но я был готов терпеть все, ради того, чтобы все закончить. Но тут совсем не вовремя вмешался сам Артем и подговорил тебя играть со мной. Даже не знаю, как у него все это получалось, но все шло складно и так, как он планировал. В итоге, мы были в его руках, как куклы. Ни ты, ни я не могли ничего сделать против. Будто сама судьба вела нас к этому тотальному разрушению. В самом конце, когда мы поехали на дачу, я планировал поссориться с тобой, чтобы ты решила уйти от меня поскорее, чтобы прекратить действие этого контракта навсегда. Но я не смог тебя отпустить. И вез я тебя не в дом, а в деревню. Но Ковалев…       Рука Кирилла сжалась, а на моих щеках уже горели следы от слез. Я не могла принять тот факт, что мы оба были «на мушке». У него – отец, у меня – Дима. А может, это наша расплата за сломанные ранее нами сердца? Не знаю, но мне становилось стыдно, что я так думала, мне было жаль нас обоих.       – Он сдержал слово. Отца отправили на операцию и отвесили нам целый коттедж. Но только потом я узнал истинную причину махинаций Артема. Снова молчание. Теперь я замолчала и вытерла глаза. С этого момента я не знала ничего, абсолютно. Переведя дыхание и закрыв глаза, Кирилл продолжил.       – У твоего отца был и есть брат-близнец – Михаил. Только он решил взять фамилию матери после развода своих родителей, а твой папа оставил. Таким образом, Ковалев Михаил Павлович является для тебя законным дядей. А Артем – двоюродным братом. А «сломать» тебя хотели без криминала, чтобы ты сама довела себя до ручки, потому что ты являешься единственной прямой наследницей всего состояния своих родителей.       – Какого состояния? Какой брат? Какой дядя? – вопросы поступали один за одним. Я отпрянула от парня и вытаращила на него свои глаза. – Я ничего не понимаю.       – Даш, ты дочка крупного миллионера, все сведения о котором «утерялись», а миллионы «заморожены». Весь мир у твоих ног, а ты живешь в какой-то лачуге, ломаешь какие-то сердца и даже понятия не имеешь о своем состоянии.       Принять слова Кирилла я не могла. Я? Дочь миллионера? «Замороженные» миллионы? А как же детский дом? Почему дядя не взял меня на воспитание? Почему Артем ко мне приставал? А как же Дима?       – Это все для тебя ново, но, тем не менее, это все действительно так. Поверь мне, Даша, - первые лучи солнца вовремя выглянули из-за набежавших тучек. Один из таких ярких лучей попал мне на лицо, заставляя закрыть глаза и проронить слезы.       – Вы поэтому меня спасаете? – на минутку принимая этот факт, спросила я и взглянула в теплые карие глаза.       – Ну конечно. Больше тебя любить не за что, - сказал Кирилл и легко поцеловал в губы. Я не смогла ответить, потому что была шокирована новостями. Дядя, брат, миллионы, родители, детский дом…       – А Дима? – дрожащими губами спросила я.       – Ему пригрозили твоим убийством, если он вмешается в наши с тобой отношения. Ну а у нас все шло к одному стремительно и близко, - Кирилл поднялся на ноги и подошел к окну. – Тебе нужно поспать. Завтра решим, что будем делать. И его слова оказались снотворным для меня. Я зевнула и лишь слегка прилегла на подушку. Мысли крутились вокруг одного – я могла жить по-другому. Сквозь сон я почувствовала прикосновения Кирилла: он укрыл меня пледом и положил на диван мои ноги. Зацепив его руку, я попросила остаться. Кажется, именно после его раскаяния я простила их обоих. Простила за все то, что я перенесла. Простила и себя за такие грязные мысли. Окунувшись в объятия парня, я уснула, не помня себя. Слишком много информации.       Мне снилось волнующееся море, которое билось о края каменной крепости. Я стояла на краю и готова была шагнуть туда, в темную бездну. Она манила своей таинственностью. Но яркий свет из ниоткуда сразил меня. Я сделала шаг назад и упала. Я боялась, что лечу в эту бездну – именно во время полета я передумала шагать туда. Но я летела слишком быстро и не могла разглядеть, куда. Снова яркий свет, от которого меня затрясло. Дрожь была настолько сильной, что я усомнилась в реальности такого яркого света. Вскоре, я поняла, что это сон, а тряска была наяву. Приоткрыв глаза, я увидела Кирилла в панике, он что-то кричал, но я не могла разобрать его слов. – Беги! – приглушенно услышала я. Он спихнул меня с дивана. Что здесь творится, вашу мать?!