Get out of my life!

Луи старается забыть все, что с ним произошло в понедельник, с головой уходя в работу. Секс почему-то пока не приносит ему удовольствия, и он решает отвлечь себя копанием в машинах. Всю неделю он работает, не покладая рук, а в субботу решает набухаться в дрова. Он идет в ближайший клуб и снова заливает в себя текилу. Его пьяные глаза не устают скользить по толпе. Когда Луи понимает, кого они все-таки ищут, он заставляет себя выпить еще текилы, еще и еще, чтобы напрочь забыть, как вообще думать и вспоминать. И ему это удается. Он радуется, что смог опьянеть до состояния полного пофигизма и забвения, когда, опираясь о стенку, выходит на свежий воздух. Здесь его выворачивает наизнанку, он падает на землю и блюет. Когда в его желудке оказывается пусто, к нему постепенно начинает возвращаться память. Первым делом он вспоминает свое имя, вторым - имя Гарри. И, поднявшись на ноги, он возвращается в клуб, чтобы купить целую бутылку какого-то дешевого пойла и снова забыться. И он вливает ее содержимое в горло, мечтая сдохнуть этой ночью от отравления алкоголем. Все воскресенье он спит и просыпается лишь для того, чтобы проблеваться. Очищает желудок и снова спит, и так до следующего утра. А в понедельник все сначала - куча сломанных машин, вечно недовольный отчим и кудрявый мудак в мыслях. Вторник, среда, четверг, пятница… Кажется, время помогает Луи забыть того, кого он хочет забыть больше всего на свете. Он решает, что для окончательного завершения этой нездоровой мании необходимо снова бухать все выходные. Ему казалось, что с блевочкой из него выходит все пидарское, что появилось у него за последний месяц. И в субботу он снова тащит свою задницу в клуб. Бармен узнает Луи, приветствуя его рюмкой текилы за счет заведения. Парень с улыбкой выпивает ее залпом и оборачивается на танцующих. Невольно. Это словно привычка, какой-то рефлекс. Шатен ненавидит себя за то, что снова ищет глазами кудрявую голову в толпе. Злится на себя и просит бармена налить еще. Ему хочется драться, он хочет, чтобы какой-нибудь амбал выбил из него эту гомосятину. Он не должен сейчас игнорировать телок в платьях-мини, думая о зеленых глазах, полных губах и пленительной мужской заднице. Тряхнув головой, Луи выпивает еще одну порцию алкоголя и вытирает рот рукавом своего свитера. Ему приходится слезть со стула и направиться в сторону туалета, когда мочевой начинает сигналить о желании опустошиться. Пробираясь сквозь толпу на достаточно твердых ногах, Луи решает увеличить дозу алкоголя по возвращению из сортира. Он отворяет дверь и заходит внутрь. За ним в туалет вваливается какая-то парочка, решая перепихнуться. - Проваливайте! Я собираюсь отлить! – рявкает Луи, и лысый паренек уводит свою пьяную подружку, закрывая за собой дверь. Томлинсон ухмыляется, расстегивая пояс своих джинсов. И как только он поворачивается к писсуарам, его глаза расширяются до размеров Марса. Из кабинки выходит Гарри, застегивая на ходу ширинку. Подняв глаза, он застывает на месте, увидев Томлинсона. Внутри Луи проходится цунами, перемешивая все его внутренности в одну кучу. Он видит Стайлса спустя две недели после последней встречи, и ему хочется грохнуться на этот грязный пол, разбить об него бошку, утонуть в собственной крови, лишь бы больше не чувствовать этой внутренней бури, которую вызывает пара огромных зеленых глаз, удивленно рассматривающих его с ног до головы. - Привет, Луи, - произносит кудрявый с легкой улыбкой, и у шатена встает только от одного его прокуренного голоса. Нет, нет, нет, эта встреча не к добру! И Луи понимает это. Ничего не говоря парню, Томлинсон пятится к выходу и вылетает из сортира. Его сердце бешено колотится, словно бы он только что увидел призрака. Так оно и есть - за две недели он столько раз выкидывал его из головы, что начинало казаться, будто Гарри- это лишь плод больной фантазии шатена. Луи останавливается посреди коридора, пытаясь отдышаться. Он слышит стук дверьми за своей спиной. - С тобой все хорошо? – голос Гарри кажется озабоченным, и Луи заранее злится на себя за то, что собирается сделать. Он резко разворачивается и подлетает к стоящему в дверях Стайлсу. Схватив его за грудки черной обтягивающей майки, Луи заталкивает парня обратно в туалет. Они сшибают на своем пути урны и принадлежности для уборки, и заваливаются в ближайшую кабинку. Шатен пригвождает кудрявого к стене, и парень тянется к его губам. Луи отворачивается, и тогда Гарри впивается в его шею. Кусает кожу зубами, оставляет на ней красные пятна. Каждая клеточка Луи взрывается от невероятного удовольствия, когда рука кудрявого пробирается в его трусы, грубо сжимая его член. Вся эта близость сводит шатена с ума, а когда Стайлс неожиданно опускается на колени, резко стягивая с него штаны, он и вовсе теряет рассудок. Он смотрит вниз и встречается взглядом с огромными зелеными глазами. Гарри дрочит ему рукой, развратно поглядывая на Луи, а потом облизывает головку. Луи скулит, запрокинув голову, а затем разрывается стоном, когда чувствует горячий плен рта Гарри вокруг своего члена. Он запускает пальцы в его кудри, и чувствует, как двигается голова парня. Шатен хочет видеть это и опускает голову. Эмоции захлестывают его, когда он видит эти розовые губы на своем органе. Луи заранее знает, что они станут ярко алыми и распухшими до предела, когда кудрявый закончит эту сладкую пытку. В какую-то секунду Луи чувствует желание прикоснуться к ним, но если он снова поцелует Гарри, значит, станет конкретным геем, или, по крайней мере, признает это. Но все его мысли сваливают в Нарнию, когда Гарри проталкивает член парня в свое горло. Так глубоко, что Луи хватается за стенки кабинки, чтобы не упасть от переизбытка ощущений. Вот, чего ему так не хватало с их первой встречи! Рвотный рефлекс, провоцирующий спазмы в горле Стайлса, создает дополнительную стимуляцию члену Луи, и он чувствует, что скоро кончит. Потянув кудрявого за волосы, он заставляет его отодвинуться. - Хватит. Поднимайся. Стайлс послушно встает, снимая с себя джинсы вместе с трусами. Поворачиваясь к Луи спиной, он двигает рукой по своему члену, зная, что шатен к нему прикасаться не собирается. Томлинсон хватает Стайлса за задницу. Сминая ее пальцами, он закусывает губу. То, что надо! Это задница, которую действительно хочется трахать. Трахать быстро, трахать медленно. Трахать прямо, трахать под разными углами. Трахать лежа, трахать сидя, трахать стоя. Трахать самому и чтоб она трахала тебя. - Давай же, - хнычет Стайлс, призывно двигая бедрами, и Луи готов зарычать от такого зрелища. Он входит медленно, наслаждаясь теснотой и протяжным хриплым стоном. Ему приходится слегка выйти, чтобы протолкнуть член глубже. - Вот так… - приговаривает Гарри, прогибаясь в пояснице, когда движения Луи становятся резче и глубже. Как же Луи нравится это! Придерживая одной рукой бедра парня, другой шатен приподнимает футболку Стайлса, чтобы видеть его молочную кожу и каждую напряженную под ней мышцу. Ему вдруг безумно сильно хочется, чтобы Стайлс рвал горло криками удовольствия, чтобы показал, как умеет работать задницей. И Томлинсон выходит из него, захлопывает крышку унитаза и садится на нее, наплевав на антисанитарию. Гарри знает, что делать. Он поворачивается к Луи спиной и, раздвинув ноги, опускается на его член. Оба парня ахают от того, как глубоко он оказывается в таком положении. И Стайлс начинает двигаться, опираясь руками на колени Луи. Парень раскачивается взад и вперед, заставляя шатена вопить от наслаждения. Эта задница… Ох уж, эта задница! Как Гарри извивается, сидя на Луи! Томлинсону нравится придерживать его за бока, скользить рукой под его футболку, на живот, прощупывать пальцами каждый кубик пресса. Шатен и думать не мог, что мужское тело может быть таким соблазнительным. Луи хочется слышать Гарри еще сильнее, и поэтому он, упираясь одной рукой в унитаз, а другой придерживая Стайлса, отрывает зад от крышки и начинает вколачиваться в парня со скоростью света. - Дерьмо-о-о… - орет кудрявый в голос, и Луи закрывает ему рот рукой. Стайлс продолжает стонать, попутно пересчитывая языком пальцы шатена и прикусывая на них грубую от работы кожу. Это заводит Луи еще сильнее. Он входит еще резче, хотя куда сильнее, и Гарри кончает, даже забыв прикоснуться к собственному члену. Луи хватает еще на пару толчков, и он кончает, приподняв Гарри, чтобы не испачкать его задницу. Пока Луи все еще отходит от сногсшибательного оргазма, Гарри с довольной улыбкой на лице, натягивает трусы и джинсы. Луи смотрит на него и, наверное, хорошо оттраханный Гарри скоро будет снится ему во снах. Потому что невозможно не тащиться от этих покрасневших щек, опухших губ, растрепанных волосы и радостно блестящих глаз. Луи замечает за собой, что любуется парнем, и быстро встает с унитаза. - Томлинсон, ты заставляешь меня кончать, даже не притронувшись к члену, - весело говорит Гарри, пока Луи натягивает штаны. - Еще один талант в мое резюме, - говорит он серьезно и принимается застегивать джинсы. - Это мы удачно встретились. Почаще бы так сталкиваться в сортирах. - Надеюсь, больше не столкнемся. Улыбка сходит с лица Гарри, пока он наблюдает, как шатен застегивает ремень. - Знаешь, это начинает надоедать. - Ты о чем? - О том, как ты сначала трахаешь меня, а потом делаешь вид, что тебе не понравилось. - Я хотел кому-нибудь вдуть, и ты попал под горячую руку. И теперь я жалею, что это был парень, а не горячая грудастая красотка. Вот и все. С самодовольной улыбкой Луи выходит из кабинки, поправляя растрепанные волосы. - Прими уже, наконец, что тебе нравится трахать парней, Луи! – слышит Томлинсон за своей спиной, и останавливается. – Сразу полегчает, поверь. Шатен ухмыляется и оборачивается на Гарри. - Поверить твоему опыту? Я не педик, Стайлс. И вступать в ряды заднеприводных не собираюсь. Луи подмигивает кудрявому и выходит из туалета. Пока он идет через толпу танцующих, он снова ощущает это дурацкое опустошение. Это похоже на то, когда ты наедаешься шоколада. Сначала ты безумно хочешь шоколад, бредишь им, мечтаешь о нем, а потом ты просто ешь его, ешь много и в свое удовольствия, и в итоге нажираешься так, что больше не можешь на него смотреть, что тебя тошнит при одном воспоминании о нем. Так было и с Гарри. Луи получил то, чего хотел, и теперь, вспоминая о случившемся в туалете, его подташнивало. Снова. И Луи клянется самому себе, что это последний раз. Что больше это не повториться.