Get out of my life!

«Я ненавижу тебя, Гарри! Ненавижу всем сердцем. Каждую секунду, что я думаю о тебе, я презираю тебя. Презираю просто за то, что ты существуешь на этом свете. Меня тошнит от самого себя, потому что когда-то я делал это- трахал тебя. Я не могу смотреться в зеркало. Каждый раз я вижу там жалкое подобие того, кем я был раньше. Что ты сделал со мной? Я больше не тот, каким был до встречи с тобой. Этот гребанный свет сошелся на тебе клином. Я ненавижу тебя, но тогда почему так сильно скучаю?»       Луи сидит на полу, прижимаясь спиной к обшарпанной стене. В его руке очередная бутылка дешевого пойла. Он время от времени подносит ее к губам и делает несколько обжигающих глотков. Его тошнит от большой дозы алкоголя, все вокруг вертится перед глазами, и просто хочется сдохнуть. Грязные, растрепанные волосы, огромные темные круги под впавшими, красными глазами, густая растительность на лице и вот уже сотню лет не стиранная растянутая футболка – все это говорит о жутком запое, из которого шатен не выбирается вот уже вторую неделю. Он знает, что перешел границу, знает, что стал полнейшей размазней, сидя вот так круглые сутки в четырех стенах с бутылкой в руке, заливая свою боль и опустошенность литрами спиртного. Это едва ли помогает Луи справиться с навязчивыми мыслями о том, что он сотворил что-то жутко неправильное со своей жизнью. Но что именно? Переспал с пацаном одним осенним вечером? Привязался к нему? Наговорил ему кучу гадостей, из-за чего тот больше не хотел его видеть? Что из этого всего было его самым худшим поступком? В какой момент он успел так опуститься на самое дно? Возможно в тот день, когда, наконец, признал, что убийственно скучает по этому кудрявому ублюдку. Именно тогда он позабыл о таком слове, как «самоуважение». Гарри сделал так, что шатен перестал уважать самого себя. Но Луи ловил себя на мысли, что именно Гарри заставил его поверить в то, что он никакое не ничтожество, как говорил отчим. Стайлс делал его значимым, а Томлинсон наоборот, пытался доказать Гарри, что он обыкновенный, называя его одноразовым. Вот такая вот благодарность. В один из мерзких пасмурных дней, когда на улице дождь превращался в мокрый снег и переставал навязчиво стучать по окнам, Луи вдруг понял, что не был таким живым как в то время, которое он проводил с Гарри. И теперь он часто задавался вопросом - а правильно ли он поступал, когда уверял кудрявого, что тот ничего для него не значит. Может, стоило показать ему свои истинные чувства? Что бы было тогда? Возможно, Луи бы столкнулся с трудностями, принимая свои чувства к кудрявому и принимая себя таким, какой он есть. Но что эти трудности по сравнению с тем счастьем, которое бы он получил взамен, будь он с Гарри?       Первая неделя была неделей театральных постановок. Луи широко улыбался прохожим, был многообещающе вежлив с окружающими, он напевал себе песни под нос, когда оставался наедине с сам с собой в маленькой обшарпанной комнатушке, которую теперь снимал. Он делал на полную громкость радио в машине и притворялся, что радуется жизни. Томлинсон был уверен, что все сделал правильно, что теперь его жизнь изменится в лучшую сторону, после ухода из нее Гарри. Он возводил внутри себя стены, за которыми надеялся упрятать любые чувства к кудрявому парню, каждое воспоминание, связанное с ним. «Он думал, я буду по нему страдать? Пффф, да плевал я на него. Выгнал меня из квартиры? Да и слава Богу! Больше мне не придется терпеть его»,- ухмылялся Луи своим же мыслям. Он принижал Гарри в своей голове, смеялся над ним, ставил себя выше него. Такова была его защитная реакция. Так он устранял все, что могло бы разрушить, или хотя бы пошатнуть его стены безразличия. Луи был слишком горд, чтобы позволить себе хоть немного переживать по поводу ухода Стайлса из его жизни. И так могло продолжаться довольно долго, но этому было не суждено сбыться. Постоянно играть на публику кого угодно, только не самого себя, оказалось довольно сложной задачей. Уже на второй неделе, с наступлением понедельника, маска жизнерадостного пофигиста начинает дико мешать Луи. Его начинают раздражать эти вечно довольные морды окружающих, и шатен перестает им улыбаться. А ближе к четвергу его начинают донимать их взгляды, и он выходит на улицу только с натянутым до носа капюшоном. Громкая музыка в машине уже не кажется такой спасительной. Луи прибавляет громкость до тех пор, пока в ушах не начинает что-то болезненно покалывать, и в итоге он раздраженно выключает приемник. С пятницы он больше не включает ни радио, ни телевизор. В автомастерской Луи трудится не покладая рук. Старый, добрый метод отвлечения работой в этот раз становится бездейственным. И Томлинсон берет на себя больше машин, с головой погружаясь в тонны железяк, совершенно забывая про обеденный перерыв и секс с начальницей. В субботу вечером он возвращается с работы и, усталый, заваливается спать, наплевав на голод и немытые руки. С субботы он не меняет одежду, надевая одну и ту же пропитанную запахом машинного масла и испачканную мазутом. Все воскресенье Луи проводит дома. Он сидит на кровати и смотрит перед собой. В тишине комнаты он слышит лишь свое шумное дыхание и не может пошевелиться. Он чувствует себя одиноким и настолько несчастным, что хочется упасть и орать в подушку, молотя ее кулаками. Но Луи сильный, Луи гордый, он все еще держится и доказывает самому себе, что все хорошо. Что все идет так, как он планировал. С воскресенья он больше не выходит из дома. Третья неделя- неделя разрушения. Голод буквально тащит Луи за шиворот в ближайший супермаркет. Он покупает там консервы, хлеб, и останавливается возле прилавка с алкоголем. В этот вечер он приносит с собой пять бутылок спиртного. И как только он опустошает одну из них- сам, начинается время оскорблений. Луи кидает вазы в стену, швыряет стулья по комнате и орет о том, как сильно ненавидит Гарри. Шатен срывает голос, пока выкрикивает оскорбления и маты, а потом бессильно падает на пол. Его трясет от немых рыданий, которые он ни за что на свете не собирается выпустить наружу. Содрогаясь на полу, обняв себя руками, он так и не позволяет ни единой слезе выкатиться из его глаз. С окончанием выпивки во второй бутылке стены внутри Луи рушатся. Они разваливаются и все, что он так старательно прятал за ними, словно через прорванную платину, выливается наружу. И Томлинсона колотит от осознания того, как сильно ему дорог Гарри. Он почти не спит, то и дело вспоминая вкус этих мягких губ, прикосновения огромных рук и длинных пальцев. В тишине комнаты он слышит до дрожи знакомый голос, который шепчет его имя. Луи кажется, что он сходит с ума. Ему никогда еще не было так плохо. Такое чувство, будто время остановилось, день и ночь спутались в один не имеющий значения пейзаж. Без Гарри все потеряло свой смысл. И Луи все чаще хватал себя за волосы и неустанно мотал головой, повторяя: «Какой же я педик! Чертов извращенец! Чтоб меня...». Всегда говорят, что начинаешь ценить что-то только тогда, когда потеряешь. Теперь шатен знал это. Он так сильно приуменьшал значение Гарри в своей жизни, а теперь, оставшись наедине с собой и своей болью, он понял, как сильно кудрявый нужен ему. Луи передумал. Он решил, что хочет быть с этим парнем, хочет носить идиотский статус бойфренда, практиковать ванильную хрень изо дня в день круглые сутки, заниматься любовью, вместо того, чтобы тупо трахаться… Лишь бы только Гарри был рядом. Он проиграл, даже не догадываясь, что, приняв себя, он оказался в выигрыше. И в конце недели шатен, наконец, выбрасывает пустые бутылки из-под кровати, сбривает колючую щетину со щек, подбородка и над верхней губой, принимает душ и за все это время, впервые, переодевается в чистую одежду, до этого небрежно валяющуюся в сумке. Она выглядит помятой, будто ее только что достали из задницы, но у Луи нет времени приводить ее в порядок. Потому что еще секунда, и он передумает. Решимость тает с каждым шагом, когда Луи идет к своей машине. Он уверен, что Гарри пошлет его куда подальше. Наверняка, все это время, пока Луи страдал в своей задрипанной комнатушке, он продолжал водить в квартиру этих нагламуренных шлюх из его университета, и возможно даже того ублюдка Стива, и прочих пятерых, о которых он упомянул однажды. А что, если Гарри тоже скучал? Что если тогда его мокрые щеки были доказательством чувств, которые он так же скрывал от гордого и пофигистичного Луи, чтобы не показаться слабаком и нытиком? Чтобы не быть униженным и оскорбленным. Шатен мог бы задавать себе эти вопросы бесконечное количество раз днями и ночами напролет, но его машина припарковалась возле знакомого дома. Сейчас, в зимнем пейзаже, с медленно падающим на землю снегом, это место казалось каким-то чужим и неузнаваемым. В последний раз вдохнув воздух полной грудью, Луи выходит из машины и заходит в подъезд. Он поднимается по ступенькам и оказывается перед той самой дверью. Ощущение того, что он здесь непрошенный и навязчивый гость, не покидает Томлинсона, и он долго держит руку поднятой перед кнопкой звонка в нерешительности. Закусив губу и переведя дыхание, он все-таки нажимает на нее и слышит негромкий сигнал по ту сторону двери. Кажется, вся жизнь проносится у парня перед глазами, пока он ждет, переминаясь с ноги на ногу. И вот щелчок замка. Сердце шатена падает в самые пятки. Дверь отворяется, и парень съеживается от страха неизвестности. Что ждать? Какая у кудрявого будет реакция? Но на пороге появляется какая-то коротко стриженная брюнетка-коротышка, в настоящих ботанских очках и домашнем вязанном свитере. Луи удивленно осматривает ее с головы до ног, замечая на них пушистые розовые тапочки. - Чем могу помочь? – говорит она звонко, и шатен возвращается к ее лицу. Узкие и черные, как смоль глаза девушки, любопытно смотрят на парня. - Ты кто? – срывается с его языка слишком грубо. - Шейла Крисборн, - говорит она, нахмурившись. И Луи догадывается. Это очередная телка Стайлса. А судя по ее домашней одежде, теперь еще и постоянная. Закусив губу почти до крови и сжав кулаки, Луи разворачивается, чтобы уйти, не сказав ни слова. Девушка кричит ему в след. - Тебе точно не нужна помощь? Ты ошибся квартирой или хотел видеть кого-то другого? Доброжелательный тон незнакомки заставляет шатена остановиться. - Нет. Просто не говори Гарри, что я приходил, - бросает он через плечо. - Гарри? Какому еще Гарри? Луи оборачивается. Девушка выглядит так, будто и впрямь не понимает, о ком речь. - Твоему парню. - Моего парня зовут Джастин, а не Гарри. И сейчас он учится во Франции по обмену. - Стой, а кем тогда тебе приходится Гарри? - Я не понимаю, о каком Гарри речь! – девушка всплескивает руками. Кажется, ее начинает раздражать странный парень с бледной кожей и темными кругами под глазами, похожий на гребаного вампира из девчачьей саги. - Гарри Стайлс! Парень, которому принадлежит эта квартира. Луи говорит это, а внутри него прокрадывается какой-то неподдельный ужас. Все это напоминает сон, в котором был прекрасный кудрявый парень, а теперь Томлинсон проснулся, и он исчез, словно его никогда и не было, словно он никогда не жил в этой квартире, да и не существовал вовсе. Но девушка рассеивает его страхи. - Ааа! Этот Гарри? Недели две назад я купила у него эту квартиру. - Что значит, купила? Он не сдает ее тебе на время, а продал навсегда?- голос Луи срывается на писк. - Ну да. Я искала квартиру и нашла его объявление о продаже. Цена показалась мне вполне приемлемой, он даже уступил мне немного, словно хотел поскорее ее продать и уехать. - Куда уехать? Где он сейчас? – шатен паниковал. - А мне-то почем знать? Я не спрашивала, он не рассказывал. Это как-то неважно, знаешь? - Нет, важно! Девушка поежилась, когда Луи повысил голос. Они пару секунд смотрели друг на друга- голубые глаза горели от ужаса и паники, а черные от волнения и беспокойства. А потом шатен просто пустился прочь по ступенькам, подальше из этого дома. Безысходность снежной лавиной накрыла его с головой. Он плакал. Впервые за все время, он сдался и позволил себе быть слабым. Мороз обжигал мокрые щеки, но ему было все равно. Миновав свою машину, Луи медленным шагом шел вдоль улицы, загребая снег не по сезону тонкими кедами. Гарри исчез. Просто взял и испарился. Он мог быть где угодно- в городе, за его пределами, за пределами страны. Мир вдруг показался таким огромным. Гарри был в нем, как иголка в стоге сена. Найти его было практически невозможно. И Луи вдруг понял, что опоздал. Когда у него была возможность снова вернуться к этой двери и позвонить в звонок, когда Гарри все еще был там и мог выйти к нему, он хорохорился и строил из себя крутого брутального мужика, который никогда не станет унижаться перед другими, который выше всего этого. А теперь, когда он, наконец, был готов поддаться чувствам, Гарри пропал. Смотри, Луи, до чего доводит гордость! Смотри, как ты своими же руками расхерачил свою жизнь. И, видимо, не только свою. Гарри же не просто так уехал сразу после того, как прогнал Томлинсона. Это значило куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. И от этого становилось еще больнее, потому что уже ничего нельзя исправить. Где бы ни был сейчас Гарри, он так никогда и не узнает, что Луи был готов отказаться от всего, что считал важным, только лишь для того, чтобы быть с ним. Что он переступил через самого себя в надежде его вернуть. Все было напрасно. Теперь слишком поздно. Так начинается четвертая неделя- неделя сломанного, разбитого и потерявшего себя Луи. А потом и пятая, за ней шестая, седьмая, восьмая. Месяц тянется за месяцем, но не меняется совершенно ничего. Конец! Ребятушки, я пошутила- это не последняя глава)) Хотелось вас немножко попугать :D Продолжение снова будет примерно через пару дней)) Люблю вас соу мач *-* Ваш Автор)))