Исполняющий желания

      Город встретил его бесцветной пасмурностью глубокой осени с грязью и обнажёнными деревьями, выщербленной тротуарной плиткой и лужами. Одинаковые бетонные коробки стояли плотными рядами, которые равномерно пересекали асфальтовые реки. Какофония звуков и чужих мыслей волной накрыла R5-327XM. Он стоял на перекрёстке оживлённой улицы, машины безразлично проезжали сквозь его прозрачное и бесплотное тело. R5-327XM возбуждённо втягивал в себя воздух, ноздри хищно трепетали, улавливая тысячи новых для него запахов — симулятор не передавал таких тонкостей земной жизни, делая акцент на звуках. R5-327XM успокоил бешено колотившееся сердце, заглушающее чужие мысли, закрыл глаза и прислушался.       «Хочу ту куклу, которая плачет и её можно пеленать» — маленькая девочка в коричневом пальтишке, спотыкающаяся, не поспевающая за мамой, тянущей её за руку. «Совсем меня забыл. Прислал бы денег — до пенсии не хватает» — сгорбленный старичок в грязной сильно поношенной куртке. «Когда уже он подпишет договор? Скорей бы, а то поставки срываются» — мужчина средних лет в дорогом кашемировом пальто.       Все не то. Все желания были какими-то монотонными, серыми, соответствующими серости этого города. R5-327XM сосредоточился, ещё раз пролистав в памяти учебник. «Следуйте эмоциям. По интенсивности эмоциональной окраски нужно определять степень важности желания. Если оно истинно, то будет занимать все внимание, мысли и чувства человека.» Он улыбнулся тому, что легко вспомнил самое важное. Недаром на симуляторе он был одним из лучших. R5-327XM отсеял мысли, вычленяя более эмоционально окрашенные. Гул человеческих мыслей выровнялся, стал более привычным, изредка подёргиваясь рябью одиночных всплесков, возникающих словно яркие звёзд огоньки в вечернем небе. R5-327XM терпеливо перебирал их один за другим проверяя. Вот! Это точно оно!       R5-327XM быстро пошёл вперёд, не обращая внимания на людей, проходивших сквозь него. По мере приближения к старому зданию, кокетливо прикрывшемуся наспех подмазанной штукатуркой, словно дама бальзаковского возраста макияжем, с большими, толстыми уродливыми и абсолютно безвкусными колоннами он чувствовал нарастающее радостное возбуждение. Наконец-то он сможет поставить первое «Выполнено». — Эй, Михей, что-то дребезжит, посмотрел бы, — возле дома с колоннами пара рабочих стригла пожухлую траву. — Да ну его, потом посмотрю, чуть-чуть осталось, — смачно сплюнув и перекрикивая жужжание газонокосилки ответил парень, к которому обратились «Михей». R5-327XM мельком просканировал мысли и желания рабочих, но только недовольно поморщился на «Господи, сигаретку бы и пожрать...» и «Принять бы чего для сугреву».       В здании кипела работа. Служащие сновали по узким коридорам, умело лавируя среди стульев для посетителей и идущих навстречу. R5-327XM уверенно направлялся к источнику сильных эмоций. — Я сказал никакого отпуска, пока не будет сдан проект! — сердито прокричал начинающий лысеть и безбожно потеющий в дешёвом шерстяном костюме мужчина одутловатого вида. — Но я же уже визу оформила и билеты куплены! Так нельзя! По графику же отпуск! — отвечала дрожащим голосом светловолосая женщина, срываясь на крик. Слёзы стояли в её серых глазах.       R5-327XM удовлетворенно вздохнул. Уровень эмоций достаточен для критерия отбора на искренность желания. Он, как проделывал до этого много раз на симуляторе, потянулся за Книгой Жизни. В руках оказалась потрёпанная тетрадка в клеточку. Надпись на титульном листе гласила: Клочкова Ирина Сергеевна. Школа с тремя четвёрками: история, география, английский; техникум, бурная студенческая жизнь, подработки официанткой, присматривала за старушкой (правда, посещали мысли уговорить переписать на себя квартиру). R5-327XM быстро пролистывал тетрадь. На эти мелкие прегрешения можно закрыть глаза — люди по своей природе не идеальны. Нелюбимый муж, ссоры, скандалы, дочь трёх лет. Тетрадь медленно растворилась в воздухе. R5-327XM окончательно убедился, что Ирина Сергеевна заслуживает исполнения своего желания. Правда, она ещё с ним не определилась, но по силе высказанного вслух или сформулированного в мыслях желания будет легко определить то самое, единственно правильное, которое будет исполнено в награду.       Тем временем расстроенная женщина выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью. Слёзы оставляли грязные чёрные потеки на щеках. Зайдя в кабинет и не глядя на остальных, она села за свой стол. Порывшись в ящиках и не найдя салфеток, она стирала ладонями слёзы, ещё сильнее размазывая тушь. Коллеги недоуменно смотрели на неё, но молча опускали глаза, усердно делая вид, что ничего не произошло. Ирина Сергеевна невидящим взглядом смотрела на стол — все предметы расплывались, глаза щипало от попавшей в них потёкшей туши. В поле зрения попали фотографии в дешёвых рамках — фото её мужа Сергея и дочки Оленьки — золотоволосой и голубоглазой, с нежным румянцем на щёчках, безвкусная фотография рыжего котёнка, подаренная бухгалтером Леночкой к какому-то празднику, и одна, с красивым морским пейзажем. «Мальдивы, теперь я вас никогда не увижу». Она со злостью перевернула фотографию и, схватив сумку и плащ, выбежала из кабинета, провожаемая недоуменными и даже осуждающими взглядами коллег, снова и снова переживая в памяти неприятный разговор.

***

— Предлагаю тост! Выпьем за нашего везунчика Сергея Сергеевича, удачно завершившего проект и получившего в благодарность путёвку на двоих на Мальдивы! — вещал грузный и раскрасневшийся начальник отдела. Виновник торжества, выставлявшийся за полученную путёвку, счастливо улыбался, снисходительно принимая завистливые взгляды и шуточки коллег. — С женой поедешь или... в «командировку»? — лукаво спросил начальник. — Смотри, алиби твоё подтверждать не буду, загар солярием не объяснишь! — все подобострастно захихикали над неуклюжей шуткой начальства. А Наденька, ведущий специалист, тесно прижалась к Сергею Сергеевичу, всем своим видом выражая полную готовность сопровождать его в «командировке». — С женой я поеду, даже дочку берём с собой, — смеясь ответил счастливчик. Он в очередной раз достал телефон. Жена не брала трубку. «Забрала ли билеты?»

***

      Холодный осенний воздух освежил раскрасневшееся от слёз лицо. Вокруг спешили по своим делам люди. Клумбу возле офиса стригли рабочие. «Очень вовремя, зимой бы ещё приступили!» — сердито подумала Ирина Сергеевна. Никто не обращал на неё внимания — жизнь текла в своём размеренном ритме. Обида комом застряла в горле, слёзы потекли с новой силой. Она порылась в сумочке в поисках платка. Рука нащупала прохладный пластик телефона. Три пропущенных звонка от «Любимый». Она небрежно запихнула телефон назад в сумочку — сейчас не было ни сил, ни решимости, ни желания говорить с мужем, просто не могла подобрать слов, способных смягчить неприятные известия. Она ещё раз просмотрела отделы сумочки, уже не особо надеясь обнаружить платок. Два плотных желтоватых прямоугольника бумаги выпали из сумки на землю. Ирина Сергеевна подняла билеты с тротуара. Рука зло сжала и начала комкать бумагу.

***

— Лёша, ты будешь папой! — золотоволосая голубоглазая девочка в розовом платьице и с огромными бантами на голове протянула куклу Кена мальчику, сидевшему рядом и увлёченно соединявшему детали конструктора. — Но я играю в конструктор, не хочу играть в дочки-матери, — раздражённо произнёс мальчик. — Тогда я расскажу Евгении Вячеславовне, что это ты измазал пастой дверки в раздевалке! — ехидно сообщила Оля, зная, что этот аргумент сделает её предложение безотказным. — Хорошо, — обиженно произнёс Лёша, украдкой оглянувшись на сидевшую неподалёку воспитательницу. — Ты будешь папой Сережей. Работаешь строителем, и сейчас пойдёшь на работу, а я — мама Ира. Пойду по магазинам за покупками, — Оля пододвинула к себе коробку с кукольной одеждой, взяла свою Барби и начала снимать с неё одежду. Лёша вздохнул, тихо радуясь про себя, что игра в дочки-матери не мешает ему продолжать собирать конструктор. Девочка тем временем пыталась снять с куклы узкие брючки, нетерпеливо дёргая их вниз. Она дёрнула особенно сильно, раздался треск и брючки наконец были сняты. Оля смотрела на куклу в руках. Одна нога была по-прежнему в штанине. Она испуганно обернулась на Евгению Вячеславовну — заметила ли? — и быстро засунула куклу под шкафчик. Лёша победно улыбнулся. Теперь его не заставят играть в куклы.

***

      Сильная волна эмоций женщины буквально захлестнула R5-327XM. Он насторожился в предвкушении, словно гончая, напавшая на след. Оно! «Идите вы со своим проектом! Не хочу сюда больше возвращаться! Ноги моей здесь больше не будет!». Равномерное жужжание на миг прекратилось, наткнувшись на камень, раздался жалобный металлический звенящий «вжик» и что-то сверкнув, мелькнуло возле Ирины Сергеевны. Звенящая волна боли заглушила звуки улицы, поднявшись откуда-то от бедра, вонзившись в мозг и откатившаяся назад, собравшись в тугой комок, зубами вгрызаясь и терзая. Она удивлённо смотрела на ногу в чулке и красной туфельке, с аккуратным срезом выше колена, гармонирующим по цвету с обувью, лежащей перед ней. До слуха доносился стремительно исчезающий, полный ужаса чужой женский крик. «Нога, здесь?» пронеслось в обезумевшем от боли мозгу, прежде чем сознание упавшей на тротуар рядом с отрезанной ногой женщины, рассыпалось на тысячи багровых осколков.       R5-327XM был доволен собой. Желание, которое так страстно желала эта хорошая женщина, было исполнено в кратчайшие сроки. Он развернул пергамент — против слова «Первое», записанного енохианским языком стояла красная галочка.