Лебединая песня юных гениев

Промозглое ноябрьское утро никак не могло стать помехой для тренировки по лакроссу, особенно если на носу важная игра. Игроки, очень похожие друг на друга за счет развитой мускулатуры и спортивной формы, вздрагивая от холодного завывания ветра, плелись к стадиону, понятия не имея, как тренироваться, если половина из них просто спит на ходу. У некоторых в голове еще звучал раздражающе резкий писк будильника, некоторые то и дело зевали и похлопывали себя по щекам, чтоб проснуться, кто-то догадался встать на пять минут раньше и прихватить с собой кофе в термокружке. Студенческий городок спал, разбуженные в четыре утра спортсмены были очень к этому близки, а бодрствовал в радиусе мили лишь один человек, собственно, породивший идею о ранних тренировках. Тренер Хейз, казалось, спал по четыре часа в сутки и холода не чувствовал вообще. Каждый год, с сентября и до первых морозов, он был свято верен своей спортивной форме: черным шортам, ярко-оранжевой футболке и массивным кроссовкам, а зимой, когда все нормальные люди переходили тренироваться в зал, Хейз накидывал поверх футболки ветровку, натягивал носки потеплее и, как опытный пастух, выгонял команду по лакроссу на стадион. Вот и сейчас, расхаживая вдоль трибун в шортах и футболке, он снисходительно глянул на укутанных в теплые спортивные костюмы игроков и, сдержав смешок, махнул рукой в сторону противоположной трибуны. - Два круга бегом и на разминку, - сказал Хейз, включив секундомер. - Так холодно же, - воскликнул кто-то из команды. - Ну вот и согреетесь. Бегом, я сказал! Засмотревшись на развевающийся флаг университета с изображенным на нем рычащим тигром, Хейз сделал большой глоток ледяной воды из бутылки. Уже светало, первые ленивые лучи солнца показались на горизонте, впрочем, не особо согревая твердую землю, покрытую инеем. - Просыпайтесь, парни! – прикрикнул Хейз, поглядывая на секундомер. – Если вы собираетесь так бегать на матче, то Ратгерс порвет вас в клочья! Шевелитесь хоть немного! Поднявшись выше на пару рядов, тренер оглядел пустые трибуны и вяло бегающих по полю игроков. Рассеянно думая о чем-то своем, чем-то, что вряд ли относилось к лакроссу и спорту вообще, он запустил жилистые руки в карманы шорт и, переминаясь с пятки на носок, снова взглянул на развевающийся флаг. Даже сам Хейз не мог точно сказать, в какое русло перетекают его мысли. Началось все банальной идеей о том, что, наверное, стоит все же перенести тренировки в спортивный зал, не то команда до конца сезона проваляется с воспалением легких в больнице. Потом он почему-то вспомнил о том, что в раздевалке перегорела лампочка. А уже потом, улыбнувшись воспоминанию о какой-то симпатичной студентке, как две капле воды похожей на модель с обложки журнала, спустился с трибуны и, ступая по хрустящему от инея газону, свистнул в свисток, висевший на его мощной шее. - Чего стоим, мерзнем? – прикрикнул Хейз, поправив клюшку для лакросса на плече. Сбившиеся в гудящую толпу игроки даже не обернулись, куда больше их привлекла накрытая влажным брезентом находка, оставленная кем-то в углу поля, - Что там такое? – недовольно рявкнул Хейз, оттолкнув нескольких парней. – В сторону. Послушно расступившись, студенты нервно замерли. Хейз присел на корточки и критически оглядел находку, похожую на небольшой холмик, накрытый большим куском брезента. Резко сдернув плотную ткань, Хейз так и отскочил назад, едва не потеряв равновесие и не рухнув на газон. - Назад! – крикнул он, впрочем, игроки сами догадались попятиться назад. Кто-то побежал в кампус за помощью, хоть эта помощь вряд ли бы понадобилась синюшно-бледной девушке, на тонкой шее которой красовалась глубокая багровая рана. * * * Спенсер Рид поправил очки на переносице и перевернул страницу толстого фолианта. Щурясь от солнечных лучей и наклоняясь к странице все ближе, Рид, провел пальцем по предложению, видно имеющего для него какой-то скрытый смысл. Утром в парке было не так людно, как под вечер, что, скорей всего и стало главным критерием отбора именно этого места и этого времени для прогулки. Через две скамейки сидела молодая мамочка с коляской, негромко о чем-то болтая со своей подругой. Пожилой мужчина выгуливал свою таксу. Вот по аллейке, застревая тонким каблуком в щелях между плиткой, спешит на работу женщина, сжимая стакан горячего кофе в руке. Вот и все, больше никого, по крайней мере до полудня точно. - Твой ход. – Мужской голос заставил Рида вздрогнуть и оторваться от чтения. Снова поправив очки и даже не повернувшись к шахматной доске, Рид машинально схватил фигуру и, опустив ее на какую-то клетку, пробормотал: - Шах и мат. - Какого? – возмутился мужчина лет шестидесяти, имя которого Рид так и не узнал. – Ты же даже не взглянул! - Я помню, где стоял мой слон. - Но какой мат здесь может быть? - Мат Бодена, или «мат двух слонов», - нетерпеливо ответил Рид. – Присмотритесь и увидьте это. Даже когда его противник замолчал и, кажется даже отсел, чтоб попытать счастья с другим игроком (стариком с таксой, присевшим отдохнуть) Рид не смог прочитать больше десяти страниц. Мобильный телефон в кармане джинсов завибрировал, оповещая о новом смс-сообщении, и Рид, даже не читая его, захлопнул книгу и поднялся на ноги. * * * - Со мной связалась моя хорошая знакомая, которая сейчас преподает на юридическом факультете в Принстоне. – Первая фраза, которую произнесла Эмили Прентисс, тут же навела Рида на мысль, что не так уж сильно он и опоздал. – Она обеспокоена последними событиями, поэтому, от лица университета, обратилась не так ко мне, как к ФБР непосредственно. Хотч согласился, что нам стоит на это взглянуть. Морган откинулся на спинку стула и, взяв протянутый ему файл с бумагами, вытащил оттуда распечатанную фотографию незнакомой светловолосой девушки. - Либерти Брукс, - пояснила Прентисс, указав на ту же фотографию, но на экране перед собой. – Ее тело вчера было обнаружено на университетском стадионе тренером по лакроссу и его командой. Труп сразу же опознали, Либерти – студентка Принстонского университета, на территории которого и была найдена, что вполне логично. - Это как посмотреть, - возразила Джей-Джей, рассматривая посмертную фотографию девушки. – Как раз нелогично оставлять тело там, где его точно обнаружат, если только убийца сам этого не хотел. - Что примечательно, в сентябре исчезла Трейси О`Нил, тело которой обнаружили спустя две недели на обочине дороги в сотне миль от университета, - продолжила Прентисс, продемонстрировав фото худощавой брюнетки с длинным носом. – Почерк убийцы тот же: на теле убитых многочисленные гематомы, горло перерезано. Подробнее – в отчете патологоанатома. - А вот, я вижу, шесть месяцев назад чуть ли не с лекции пропал некий Эрик Беккер, - протянул Морган, листая принесенные Прентисс бумаги. – И его тело не нашли до сих пор. - Когда пропала Либерти Брукс? – поинтересовалась Джей-Джей, просматривая отчет о вскрытии. - В понедельник. - Позавчера? Прентисс кивнула. - Рид? – позвал Морган, щелкнув пальцами прямо перед его носом. Рид, несколько секунд глядя на бойлер с водой, чуть нахмурил брови и, взглянув на экран, задумчиво переплел пальцы. - Если предполагать, что убийца один, то, думаю, что Либерти ему чем-то не понравилась, - произнес он. – Он продержал ее всего пару дней, в отличие от Беккера и О`Нил, значит, в какой-то момент, скорей всего в первые несколько часов после ее похищения, убийца понял, что она ему не интересна. - Это справедливо только если мы говорим о серийном убийце, не рассматривая версию о случайном убийстве, - впервые за утро подал голос Росси. – Согласен, слишком много всего для одного университета за полгода, но это не объясняет, почему одну девочку обнаружили едва ли не на выезде из города, вторую – прямо на стадионе, а парня вообще до сих пор не нашли. - Это один убийца, один почерк и одни жертвы, - настоял Рид, положив нужную фотографию на середину стола. – Думаю, дело лишь в степени его заинтересованности этими студентами. Судя по фото, Трейси О`Нил просто выкинули на обочину, как что-то ненужное, я бы даже сказал, что убийца устал от нее. - Как будто, она выжала из себя все, и уже совсем не интересует его, - поддержала Джей-Джей. – Убийца не потрудился даже отодвинуть тело в кусты или хотя бы подальше от дороги. - Но Либерти он просто подкинул на стадион, накрыл брезентом и оставил, в ожидании, что ее кто-то найдет, - напомнил Морган. – Тоже не сильно заморачивался, пряча тело. - Я не думаю, что он ее прятал, - сказал Рид, откинув назад волосы, лезшие в глаза. – Обратите внимание на позу и кусок брезента. Руки и ноги вытянуты, глаза закрыты, рана зачищена, он вытер лишнюю кровь. Сверху накинул брезент, чтоб она не промокла под дождем, или, если он рассматривает ее по своему, чтоб не замерзла. - Забота о теле, которое его совершенно не интересует? – нахмурилась Прентисс. - По статистике, около сорока процентов убийц заботятся о телах своих жертв больше, чем о живых жертвах, - напомнил Росси и, чуть улыбнувшись, повернулся к Риду. – Правильно? - Около сорока двух и четырех десятых процента, - ответил Рид. – Но убийца не может проявлять заботу только к одному трупу, если, конечно, его ничего не связывает с убийством. Здесь же что-то вроде «рыночных отношений». Морган и Прентисс переглянулись. - Он будто…упаковал тело, - пояснил Рид, усиленно жестикулируя. – Привел его в порядок, накрыл брезентом, оставил на видном месте, возможно именно там, где он и столкнулся с Либерти. Как недовольный покупатель, вернувший товар в магазин. - Что вполне может значить, что ему нужна замена товара, - закончила за него Джей-Джей. - Раз все так запущено, почему это дело не поступило к нам раньше? – поинтересовался Морган. – Тем более Принстонский университет, где, по идее, из-за пропажи колпачка от флешки уже трезвонят в Интерпол. - А это интересует меня во всей истории больше всего. – Чуть холодный голос Аарона Хотчнера заставил всех повернуться к двери, которую он только что за собой захлопнул. – Я получил нужные документы для расследования. Не волнуйтесь, я еще в коридоре услышал ваше обсуждение, поэтому отдельно мне объяснять ничего не нужно. Прентисс кивнула и, выключив проектор, опустилась на стул. - Большее мы сможем узнать только на месте, - произнес Хотч. – Час до вылета, заканчивайте все дела здесь и собирайтесь. Мы летим в Принстон.