Драбблы

Для ~[Tsukiko]~, Гокудера/Цуна, ключ "слёзы" Несмотря на то, что Десятый говорит «Всё в порядке», Гокудера видит его скрытые слёзы и чувствует себя абсолютно бессильным: совсем как в будущем, когда Десятый лежал на верхнем ярусе кровати, и от тихого плача у Гокудеры сжималось сердце. С тех пор прошло много месяцев, но Гокудера по-прежнему остаётся в стороне. Ему невыносимо, до тянущей боли в груди, хочется помочь, но ведь наверняка нужно будет сделать или сказать что-то особенное, а Гокудера не уверен, что у него получится. Он презирает себя за слабость и – когда снова видит, как улыбается, пряча покрасневшие глаза, Десятый – почти ненавидит. Субботним днём дверь Гокудере открывает Нана, он здоровается с ней и, перескакивая через одну ступеньку, поднимается по лестнице на второй этаж. Коротким стуком предупреждает о своём появлении, заходит в комнату. Десятый оборачивается, вытирая щёку, и Гокудера даже не успевает о чём-то подумать. В два шага он оказывается возле него и обнимает. Проводит чуть дрожащей ладонью по непослушным волосам и худой спине. – Хватит уже рыдать в одиночестве, – говорит Гокудера, и хотя получается немного грубовато, Десятый расслабляется в его руках. Прижимается теснее и будто чего-то ждёт. – Позвони мне. Или Ямамото. Пожалуйся, если хочешь, или можешь молчать. Только перестань… перестань… Гокудера внезапно теряется, но Десятый одним словом избавляет от глупых страхов. – Позвоню, – горячо дыша в шею, он не пытается высвободиться из объятий. Оказывается, понимает Гокудера, не нужно особых слов и действий, достаточно всего лишь быть рядом. Он не видит, но знает, что Десятый улыбается, добавляя: – Я тебе ещё надоем. – Поспорим? – На что? – Надо подумать, – многозначительно отвечает Гокудера и, отстранившись, смотрит в лицо Десятого. – А ты? – Скажу позже, – говорит Цуна, чувствуя, как что-то незримое, разделявшее его с Гокудерой, исчезает без следа. Цуна уверен, немного позже он расскажет и об остальном: о своих страхах, сомнениях и неуверенности. И когда-нибудь он обязательно откроет правду, что сегодня поднялся к себе в комнату за несколько секунд до прихода Гокудеры. А до этого сидел на кухне, мама резала лук, отчего слёзы у Цуны начали литься ручьём.