What if

В нем оживал хаос. И казалось, все пришло к своему логическому завершению - он сделал то, чего хотел, что, как он искренне считал, должен был сделать, но горечь и смятение не отпускали его. Босой, бредущий по лесу, под холодным дождем он чувствовал себя беспомощным и бесполезным. Чего стоят его монаршие устремления, если он не может ни защитить своих подданных, ни следовать за своим сердцем? К чему звание Хранителя Средиземья, если он только лишь губит все вокруг себя? Он не жалел о том, что совершил: что увидел и разжег тлеющее пламя в ее глазах. Владыка горевал лишь о том, что не способен отказаться от обязательств. Что не способен собственноручно взрастить розы в душе той, которая без сожаления и сомнений подарила ему себя. Теперь в ее сердце расцветет лишь чертополох, который будет ранить всех и вся острыми шипами. Ее супруг совьет для Районы терновую клетку, из которой она уже не выберется. Эльф понимал это. И знал, как больно биться в окружении несокрушимых прутьев и стен. Но он построил их сам, чтобы вечность не казалась такой болезненной. А она... Хаос. Темнота. Вокруг. Внутри... Подставив лицо дождю, Трандуил тихо запел. То была пронзительная песня с привкусом печали, который оставался скрипом на зубах. Природа вокруг него встрепенулась, словно узнавая своего короля. Голос Владыки крепчал, все громче и четче звучали слова на мелодичном синдарине. Вокруг Трандуила тонкими нитями расплеталась магия, которая лечила сердце леса, но отравляло его собственное. Боль, словно дикий зверь, выбиралась из логова, щерясь и скалясь, готовясь к нападению. Лица...Они мелькали перед глазами. Отец, жена, сотни тех, кого он потерял в боях...Искаженное от боли лицо Районы... Он упал на колени, в мягкую от влаги землю, не заботясь об одежде. Грудь разрывало огнем, но он чувствовал, что этой ночью он одолеет зло. Песня становилась громче: свечение вокруг Трандуила стало пронзительно белым. Но внезапно его голос сорвался... Чуткий слух уловил скрипучую речь и звук шагов. Рука инстинктивно потянулась к рукояти меча. И не зря. Из зарослей кустарника показался орк. Он был явно озадачен, что встретил эльфийского короля в этой части леса. Он схватился за оружие, но Владыка оказался быстрее. Враг успел лишь гаркнуть что-то на темном наречии, прежде чем ледяная сталь резким ударом отделила его голову от тела. Черная кровь оросила руки короля, и он почувствовал, как ярость внутри него достигла пика и превратилась в звериное желание убивать. Другие орки не заставили себя ждать. Они были крупнее и выглядели куда свирепее первого. Они зарычали и обнажили оружие, увидев мертвого соратника. Трандуил оскалился и, заняв привычную боевую стойку, стал выжидать. Враги окружили его. Но эльф ловким, почти незаметным движением вынул из ножен второй клинок и рубанул вокруг себя. Двое из орков схватились за рассеченные шеи, издавая хриплый клекот. Последний из них вдруг вонзил меч в дерево и кинулся на Трандуила с кинжалом, с которого капала темная жижа. Эльф увернулся от первого удара, но орк оказался проворен и тут же нанес следующий - лезвие просвистело у самого уха короля, на что тот выругался и с силой рубанул мечом. Орк взвыл, хватаясь за обрубленное бедро. Он повалился бы на землю, но Владыка пронзил его брюхо обоими клинками и пригвоздил к дереву. - Тебе не победить нас, эльф... - хрипло смеясь, проговорил орк. Трандуил ответил кривой усмешкой и с усилием повернул мечи, разрывая мягкую плоть и влажную кору дерева. - Тебе не победить Господина… - он испустил последний вздох и безвольно повис. Владыка с отвращением вынул клинки, позволив трупу упасть на землю, и осмотрелся. Дождь закончился: тишина повисла над лесом. Вновь та неестественная тишина, от которой пробирала дрожь. Волосы, одежда – все было в крови. Эльф поежился – ярость ушла, и остались лишь холод и пустота. Когда же закончится этот кошмар, что снедает его сердце? Но он словно бы опомнился, встрепенувшись: ему следовало вернуться во дворец и привести себя в порядок. Завтрашним утром должны были прибыть гости.

***

Района открыла сундук, и ее охватило странное, непонятное чувство. Осознавать, что совсем скоро она покинет дворец, что увидит ту черту, за которой настанет другая жизнь, было тяжело. Девушка аккуратно взяла меч, лежащий подле нее, и устроила его среди других вещей, которые собрала в дорогу. Тут был и старый кинжал, подаренный сыном кузнеца, и книги, и платья. Со светлой грустью она рассматривала их: все это символизировало ее детство. Кулон на шее стал ярче, и девушка сжала его в кулаке. Она уже давно привыкла к обжигающему теплу над сердцем. То было напоминание об эльфе, не о Владыке, о мужчине, который овладел ей, который подарил ей часть себя и благословил на нелегкую долю. Она больше не могла думать о нем, как о короле. К чему формальности, когда они были так открыты друг перед другом… И все же…Она пойдет своим путем, который больше никогда не пересечется с его дорогой. Как же непросто принять это. Района печалилась и о том, что проведет остаток жизни в месте, которое вряд ли станет ей родным. Не выбежать ей больше на лесную поляну, не пустить Ромашку по степи галопом…Ее будут окружать вода и сырость. Чужие люди, чужие владения. И нелюбимый муж. Районе захотелось заплакать, но слез не было. Лишь сжимающее чувство внутри. - Ри… - Элен заглянула в комнату. Девушка обернулась и отсутствующим взглядом посмотрела на эльфийку. - Твой отец и жених прибыли… - Я скоро буду, - она кивнула и снова вернулась к укладыванию вещей в сундуке. - Я предупрежу Владыку, - ответила Элениэль и удалилась. Района глубоко вздохнула и поднялась с колен. Ее война началась.

***

Трандуил с наигранно внимательным выражением лица слушал собеседника, который рассказывал о тяготах путешествия и перипетиях торговли. Памир оживленно жестикулировал, не замечая, что взор короля обращен на его спутника. Вилей скучающе потягивал вино и периодически подмигивал, улыбаясь, прислуге. Эльфийки надменно глядели на него, но мужчина, похоже, не замечал их неблагосклонности. Что чувствовал Трандуил, рассматривая жениха Районы? Гнев, печаль, раздражение…Много чувств было в его душе – они, словно вихрь, взметнулись и повергли в смятение. Ему претило вести эти беседы, ему хотелось уйти, остаться в одиночестве. Хотя…Он лукавил. Ему снова хотелось оказаться в компании этой девочки, которая была такой простой и искренней. С которой если и нужно было играть, то лишь роль короля. Заставлять смириться и только лишь. А здесь… Владыка хотел было задать вопрос, но его прервал отрывистый звук открываемой двери. Района вошла в залу и оглядела присутствующих. Все взоры были обращены на нее. Как же она изменилась! Лишь легкий блеск в глазах выдавал ее буйную натуру, в остальном, она была словно нерушимая стена – несколько надменна и холодна. Девушка улыбнулась уголком губ и приблизилась к столу. - Здравствуйте, отец, жених, - она присела в реверансе. – Владыка… Трандуил оставался бесстрастным, хотя в душе его всколыхнулось пламя. Она стала искусным игроком в этой игре слов и эмоций. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда Вилей встал со стула и, подойдя к ней, взял за руку. Ри лишь задержала взгляд на короле, а затем обратила свое внимание на суженого. Они вели неспешную беседу, и Владыка едва сдерживал себя, чтобы не нагрубить мужчине, который то и дело касался Районы в непотребных местах, на что она лишь отводила его руки с усталой улыбкой. - Может, ты споешь нам, Района? – спросил Памир. – Я слышал, ты научилась играть на арфе. - Да, отец, конечно. Я написала песню… - Надеюсь, такую же забавную, как в прошлый раз? – Вилей ухмыльнулся. Трандуил едва сдержался, чтобы не ударить его. Похоже, Ри думала о том же, судя по ее раздувшимся ноздрям и на миг взметнувшимся бровям. - Нет, она более…романтична. Думаю, она найдет отклик в ваших сердцах, - она снова посмотрела на короля. Тот чуть улыбнулся. Ри прошла к инструменту и, устроившись за ним, стала перебирать струны. Отдельные ноты слились в единую мелодию, и девушка запела: Ты знаешь, я последую За зовом своего сердца. Я буду идти, пока не узнаю, Чего стоит жизнь. Трандуил чуть слышно выдохнул. Песня была пронизана печалью и обреченностью. Он понял, что она написала это для него. Понял с первого слова, с первой ноты. Любовь может ранить, когда ты идешь, Ведомый зовом лишь своего сердца. Знаешь ли ты, насколько непросто Быть мной... Девушка взглянула на него, и эльфа словно пронзила молния. Кулон, который он сжимал в руке, держа ее в складках мантии, стал нестерпимо горячим – Районе было больно. Он направил поток своей магии через камень и увидел, как его двойник на ее груди засветился ярче, а Ри горько улыбнулась. Я сжимаю тебя в объятиях где-то глубоко внутри, где моя любовь вечна. Ты всегда будешь жить где-то глубоко внутри меня. И если ты хочешь следовать За зовом своего сердца, Я буду рядом всегда, когда ты захочешь меня видеть, И буду именно такой, как ты хочешь В хорошие ли, плохие ли времена. Трандуил почувствовал обращенный на себя взгляд и, оглядевшись, встретился с колкими глазами Вилея. Мужчина злой ухмылкой отметил смятение короля. Владыка тут же надел привычную маску равнодушия и выругался про себя. Почему вдруг он стал таким малодушным… Я задаюсь лишь вопросом: что было бы, Если я вдруг узнала бы, что твое сердце Захотело последовать за моим В один прекрасный день...* Района завершила песню на долгой ноте и встала с табурета. Первым аплодировать начал Памир, за ним потянулись другие. Вилей встал со своего места и, широко улыбаясь, приблизился к Ри. - Ты прекрасна! – он поцеловал ее в щеку, больно уколов щетиной. Девушка снисходительно усмехнулась и отстранилась. Трандуил сжал руки под столом и глубоко вздохнул. На мгновение он подумал, что готов был бы отдать многое, чтобы оказаться на месте Вилея. Но тут же отогнал от себя эту мысль. Он ведь умел отпускать…Всегда умел. Района подошла к Владыке вместе с женихом. Тот слащаво улыбнулся королю. - Что ж, по обычаю, я должен проводить невесту до спальни, а завтра увезу ее с рассветом. Благодарю за гостеприимство! - А я, вероятно, могу дать вам напутствие, - улыбнулся Трандуил. – Что ж…Будьте счастливы и помните, что в трудные времена вы всегда сможете опереться на тех, кто… Ри вдруг вскинула на него взгляд, полный боли. - Кто заботится о вас, - неуверенно закончил Владыка и кивнул мужчине, который продолжал улыбаться. - Безусловно, можем. Спасибо на добром слове! Спокойной ночи, пир был хорош! – воскликнул Вилей и, схватив Району за локоть, повел ее прочь из залы. Девушка ни разу не обернулась. Эльф проводил ее взглядом и продолжил разговор с Памиром, который не преминул занять внимание Владыки. Но душа его была в ином месте.

***

Ночь пролетела, как один миг. Района не сомкнула глаз, и лишь перед рассветом ей удалось поспать около получаса. Затем ее разбудили, причесали, одели. Все было, как в тумане. Платья, заколки, чьи-то руки, голоса. Вот ее ведут куда-то, несут ее вещи. Лавандовый запах, теплые лучи солнца, пробивающиеся сквозь камень, стук бусин по полу – она нечаянно порвала ожерелье. Девушка не позволила снять с себя кулон, не смотря на то, что он не подходил к наряду. И вот они. Ворота. В другой мир, в другую жизнь. Чужие глаза, повсюду снова чужие, как в тот день, когда она впервые оказалась в эльфийском дворце. Что ж, если это – ее путь, она пройдет его с высоко поднятой головой. Жених был совсем рядом, но вдруг ее плеча коснулась другая рука. Девушка обернулась и отсутствующим взглядом посмотрела на того, кто пытался привлечь ее внимание. - Namaarie, Norui Gwen(Прощай, Огненная Дева), - тихо произнес Трандуил, протягивая ей небольшой белый цветок. – Im rinle(Я буду помнить тебя). - Amin mella lle(Я люблю тебя), - также тихо ответила она. Никто не услышал их, кроме Вилея, а тот не понял значение слов. Владыка сжал зубы, услышав ее признание. Нет, не возродило это в нем нежных чувств, а лишь сильнее стала горечь в душе. Он глядел ей вслед до тех пор, пока не закрылись двери за гостями, а после направился в кабинет. И никто не смел его тревожить. Спустя несколько часов к нему осторожно заглянул Элрос. Владыка сидел в кресле, скрестив руки на груди и закрыв глаза. - Гости добрались до переправы. Все в порядке, милорд. - Благодарю тебя. Ступай. Ушла. Навсегда. Теперь с ним осталась лишь пресловутая вечность. Чтобы пытаться забыть. Чтобы пытаться помнить.

Я говорил с женщинами, что встречались мне на пути, Я упивался знаками, что открывали мир моим глазам, Упивался пониманием, которое открыло мне Хитросплетение того, насколько хорошим может быть завтра. Я погружался в зелье, заглущающее мою боль, И монохромные мысли покорялись мне. Когда ходил я по темным туннелям, Ты была рядом, словно ангел, но такая же слабая, как и я. Когда печаль зовет меня по имени, Я знаю, что уже ничего не будет прежним. Я говорил с высокопоставленными мужчинами В белоснежных залах, где моя душа очернялась их словами Сладкими и нежными, словно целующие губы - И не было утешения мне в том калейдоскопе. Я заключил сделку с судьбой об отпущенном мне сроке, Без предрассудков насчет бессмертия. Я бросил кости без тени замешательства И проиграл, моя добрая самаритянка.**

***

А за пределами этих стен солнце играло в волосах девушки, которая с тоской глядела в воду. А что если я - обжигающая снежная буря? Что если я способна остановить мир? Что если я - океан, то чересчур мелкий, то несоизмеримо глубокий?*** – тихо пела Района, перебирая складки юбки. - Что ты поешь? – спросил Вилей, пожевывая травинку. - Ничего, - она улыбнулась. – Ничего. Девушка вновь обратила свой взгляд на озеро. Тяжело вздохнув, Района беззвучно произнесла: - Namaarie, Thranduil(Прощай, Трандуил). Namaarie, nin Meleth(Прощай, моя любовь), - и выбросила цветок в воду. И лишь кулон на груди отозвался теплом.

Стоит печали позвать меня по имени, Я понимаю, что ничего не будет прежним.**