Если бы не падение....

В больнице я бываю часто, но с гипсом на обе ноги впервые. Изая, теперь у меня есть ещё один повод, чтобы тебя ненавидеть. Хотя, я ведь сам решил тебя спасти... Но я ведь не мог тебе позволить умереть так глупо? Я сам тебя убью и тогда буду спокоен; но если думать об этом, то мне кажется, что наша война уже так долго идёт, что стала для меня смыслом жизни. И если вдруг тебя не станет, мне, наверное, станет грустно, а пока что мне весело, и пока руки у меня рабочие, я могу проломить стену столиком. Какие же тут хлипкие стены! Или насколько крепкие столики? Рядом ещё стул, он тоже отправляется в полёт. - Иии-заааа-яааа! Какого хрена ты припёрся, убить меня хочешь пока я слаб?! А *#^ тебе! Блоха стоит у дыры в стене и как всегда улыбается, ненавижу его улыбку. А ему, кажется, нравится моя неспособность подойти к нему и врезать как следует. Ну посмотрим! - Изая... - рычу я и срываю держащие ноги на весу ремни. Перекатываюсь, пытаясь встать, но тут меня что-то лёгкое придавливает сверху. Изая. Он держит свои ручонки на моих запястьях, прижатых к кровати по две стороны от моей груди. Я пытался приподняться на локтях, когда он сел на меня, потому, наверное, поза весьма странная. - Изая, что ты делаешь? - Держу тебя, чтобы ты не встал. - И ты, правда, думаешь, что меня удержишь? Почему-то злость сходит на нет, пока он рядом. Интересно, с чем это связано? С тем, что он держит меня за руки, как и тогда, когда мы падали; или это из-за того, что его глаза не улыбаются? - Я надеюсь, что ты поймёшь, что тебе лучше не вставать... - Фр, иди в **@#. Я всё знаю, но не могу с собой ничего поделать, вижу тебя - и хочется убить... - Но я же совсем близко, почему не сделаешь этого? Действительно. Судорожно ищу причину, но Изая мне помогает: - Как-то глупо было бы убить меня, не в состоянии встать с кровати. Задушить и всё - но тебе нужно зверство покрасочнее, чтобы запомнилось. - ДА! - весело поддерживаю я и не сразу замечаю, что мои с Изаей губы касаются. Это было так нежно, можно ли это назвать поцелуем? Хотя, наверное, наоборот, поцелуй таким и должен быть: невесомым, нежным, чем-то на грани реального. Это мои поцелуи нельзя назвать поцелуями, я целуюсь грубо, кусаюсь, рычу. Он же целует, как человек человека. Но слишком быстро отстраняется. - Изая? Наверное, я сейчас слишком тихо это произнёс, да и глаза у меня едва ли не слезятся. От этого вида Изая тоже немеет, а потом улыбается и так же тихо произносит: - У тебя сексуальный голос... Чёрт бы побрал этого крысёныша! Порву нахрен! Приподнявшись ещё и вытянув шею, я щёлкнул зубами прямо возле горла Изаи, но он успел уйти от укуса и теперь снова хитро улыбался. - Не так... И, склонившись к моему лицу, на котором вновь появился звериный оскал, подсадил мой подбородок своим носом и поднял, открывая шею. Ну, мне его укусы не страшны, поэтому я и позволил. Но снова был приятно удивлён, этот смешной мальчишка поцеловал меня, на этот раз не едва различимым касанием. Теперь он по-настоящему целовал, обхватив мой кадык губами, даже оставив небольшой засос; провёл языком вниз к ключицам, у него маленький юркий язычок. Представляя всё это со стороны, мне подумалось, что выглядит это ужасно пошло, но со стороны я никогда особо на себя не смотрел, и поэтому сразу же переключился на созерцание происходящего с своего ракурса. Я видел только потолок, зато прекрасно чувствовал тёплые губы Изаи и его ладони на своей груди, а они, оказывается, были весьма маленькими, его руки. А вот мои ладони большие, размаха хватало на всё его бедро, худое, костлявое бедро. Чёртов Изая. Снова неосознанно рычу, и он реагирует как-то странно, начинает расстёгивать мою рубашку и спускаться поцелуями по груди к животу и, отодвинув одеяло, принимается стягивать с меня спальные штаны. - Изая, что ты, чёрт возьми, делаешь? - Мне остановиться? Мне кажется, или он это как-то возбуждённо сказал? Не думаю, что мне кажется, у него всё на лице написано. Мне нравится его лицо сейчас, красивее чем обычно. Хотя, может, я только его мерзкую ухмылку видел, а черты не замечал. И у него красивые губы, если не растянуты в ухмылке, очень милый сейчас с моим членом в ротике. - ИЗАЯ!? Мн... что ты... - Так мне остановиться? Снова моё тело работает само по себе, и рука сама ложится на затылок Изаи, грубо подталкивая обратно, направляя и устанавливая темп; и Изае это, кажется, нравится. Никогда не видел, чтобы у него так мутнели глаза, в них стоят слёзы, но я вижу, ему нравится это делать, и у него потрясно получается. Губки уже порозовели от напряжения и трения, а юркий язычок, который ещё на шее себя хорошо показал, тут просто зверствует. Потрясающе... Дышать нормально не могу,.. в голове полный хаос. Такие противоречивые чувства - вроде и враг, а вроде и такой красивый... - Да, детка, вот так... Дёрнуться вверх было больно для ног, но это был единственный мой толчок и самый красивый, я кончил прямо в его ротик; а он не отстранился даже, просто покорно закрыл глаза и начал глотать, прижав плечи к голове и сжав пальчиками мои штаны. А когда семяизвержение закончилось, он вновь отстранился и отвернулся, закрыв лицо волосами. - Я отплатил за спасение? - Изая?.. - Выздоравливай, снова поиграем, - вставая с меня, произнёс он и снова ехидно ухмыльнулся. Но я не настолько дурак, чтобы не заметить грусти в его глазах. - Поиграем...