Уголек пепла или Руины мира.

Она едет в Париж! Ура! Она видит осколки крыш, Ей хочется подняться туда, Где виден весь Париж! На душе так легко, что хочется петь, На душе тепло, хочется улететь. Но северный ветер не дает, Он оставляет нас на земле, Не прерывая свой полет, Притягивая к траве.

Нарцисса словно светилась изнутри, улыбаясь своими светло-голубыми глазами. Она едет в Париж! Некогда забытое чувство счастья охватило её с ног до головы, до кончиков пальцев, оно переполняло все её сознание и подсвечивало глаза жизнерадостным огнем. В её глазах отражалось небо, по которому плыли облака. Они были разного оттенка, размера, одни напоминали воздушные замки, повешенные в воздухе чей-то рукой, другие походили на драконов или львов, третьи были словно замысловатые рисунки неизвестных художников. В её глазах отражался парк, находящийся перед поместьем. Его скульптуры в виде драконов, греческих богов, женщин, замысловатых сцен жизни и множества других, его аллеи, освещенные предобеденным солнцем, дорожки, покрытые плиточной мозаикой в виде цветов, старые сосны, посаженные более двухсот лет назад в глубине сада, цветы по краям аллеи, клумбы, альпийские горки и розарий. Розарий — это ее маленькая passion*, как говорят французы. С детства её любимыми цветами были розы. Это был её любимый уголок, там она сажала сама розы всех цветов, форм и размеров. Она заказывала их из Франции, Италии, Испании и многих других стран — отовсюду. Даже на свадьбу ей старались дарить розы, а букет невесты состоял из темно-голубых, выращенных ею собственноручно роз. Нарцисса думала о Париже, о том, как она исполнит свою давнюю мечту, и мечтательная улыбка скользила по ее губам. Нет, она, конечно, бывала в Париже пару раз, но в основном в магическом квартале. Нарцисса не бродила по улицам просто так. «Леди не подобает об этом даже мыслить» говорила ей ее мать. Белле в этом плане везло. Она могла вырваться, убежать и даже бегать по крышам домов словно мальчишка, распугивая голубей. — Нарцисса, — голос мужа раздался у нее за спиной неожиданно. Она, погрузившись в грезы, не слышала, как Люциус подошел к ней. — Да? — она развернулась к нему лицом. — Ты собрала вещи? Через полчаса сработает портал. — Да, я почти готова. Мне надо переодеться, — и обойдя его сбоку, выскользнула в коридор. Войдя в комнату, она распахнула свой гардероб. Выбрав длинное желтое платье с короткими рукавами, подобрав к нему туфли-лодочки светло-желтого цвета и прихватив сумочку, она нараспашку открыла окно и вышла из комнаты. А тем временем в комнату ворвался северный ветер. Примечание автора: * passion (фр.) – страсть.

***

Прошло два дня постельного режима, о которых говорил Регулус. И вот теперь им с Регулусом придется идти на оглашение завещания неизвестного человека. Наставник не забыл напомнить мальчику правила хорошего тона и, одев того, как подобает при выходе в свет, они переместились в Банк. Стараясь держать марку, Гарри не оглядывался, как в прошлый раз, он сдерживал себя и свой порыв, делая это более незаметно. По крайней мере, ему так казалось. — Добрый день, — поздоровался Регулус с гоблином. Тот, оторвав взгляд от очередного отчета и увидев человека, оскалился. «Видимо гоблины так улыбаются» подумал мальчик. — Добрый день, — ответил гоблин. — Мы на чтение завещание, которое состоится в два часа. — Прошу, — гоблин понятливо кивнул и, выйдя из-за стойки, повел их вглубь помещения. Через несколько десятков коридоров и сотен поворотов, от которых кружилась голова, они прибыли в комнату. Это было помещение средних размеров, украшенное резьбой по стенам, изящной люстрой на потолке, несколькими диванами, обитыми темно-зеленой тканью, и столом, за которым стоял дубовый шкаф и кресло. В кресле сидел гоблин, а на диване — женщина, одетая в черную одежду. У нее было смутно знакомое лицо, но кто это был, Регулус не помнил. — Здравствуйте, — поздоровался Гарри, как и положено по этикету. — Добрый день, — она чуть благосклонно кивнула Блэку, а мальчику приветливо улыбнулась. — Все в сборе, мы можем приступать. Гарри и Регулус сели на диван, и гоблин продолжил. — Так, у мистера N было две части завещания. Сегодня я прочту вторую часть, так как первая по его указаниям была оглашена и обнародована вчера. Вторая же часть не подается публикации и доступна лишь для определенных лиц. — Леди, — он почтительно кивнул даме в черном. — Вам он оставил часть своих книг, — гоблин щелкнул пальцами, и на столе появился сундук. Изящно выкованные из металла фигурки поражали даже самое богатое воображение. Гарри ахнул и тут же закрыл рот рукой. Это было не очень прилично с его стороны, но подобная красота вызвала вздох удивления даже у Леди и узнавания у Регулуса. — Быть не может, — пронзительно-ясные глаза леди впились в молодого человека словно два острых кинжала. Потом она странно усмехнулась, сделав какой-то понятный только ей вывод, и бросила выжидающий взгляд на гоблина. — Также вам выдается ключ от сейфа номер 3456, который поступает в ваше полное распоряжение, — при этих словах в глазах Леди мелькнуло удивление. Видимо она не ожидала такого поворота событий, хотя и не исключала его, потому как огонек удивления в глазах сразу померк. — Вам же, Гарри Поттер, — когда гоблин представил мальчика, Леди даже глазом не повела. Неужели она знала заранее? Регулус не мог ответить на этот вопрос. — Предоставляется три книги и перстень, — гоблин снова щелкнул пальцами, и на столе появилась шкатулка, которая вполне подходила под сундук, так как сделана она была в том же силе и духе. — Чтение завещания окончено, да будет Магия мне свидетелем! — гоблина охватило белое сияние.

***

Они остановились в красивом дорогом отеле, номер был с видом на площадь. Переодевшись в шорты и майку, Нарцисса, посмотрев на Люциуса, хихикнула. Он был так странно одет для Парижа и магглов, что даже по сравнению с ней он выглядел нелепо, словно изъятый из картинки в книжке «О Волшебниках». — Что тут смешного? — спросил он и улыбнулся, заглядывая в её безумно-серые глаза, притягивающие его словно магнит. — Ничего… ничего особенного, — давясь смехом, она увернулась от его объятий. — Нет, ты уж скажи, — хмыкнул он. После боя подушка и беготни по всей комнате они оба, тяжело дыша, упали на кровать. — Словно нам по пятнадцать, — сказал общую мысль Люциус. Он наклонился и навис на ней, смотря в её серые глаза, лишившись возможности оторвать взгляда от них. Она притянулась к нему губами. О прогулке можно было забыть. После ужина в номере они все-таки реши прогулять, при этом Цисси уговорила надеть его джинсы и белую рубашку. Выглядел он просто шикарно, но, как он сам заметил, на ее фоне он просто блек. Когда Малфои вышли из отеля, их обдало дыханием ветра, дующего с северной части площади. Нарцисса поежилась. Люциус улыбнувшись, прижал ее к себе. Наступал вечер, и хотя солнце еще не до конца опустилось за горизонт, фонари уже горели, обволакивая улочку, на которую они вышли, мягким светом. Улочка была узкая, подобная тем, что есть в Италии. Цветы на балконах спускались вниз и испускали нежный чарующий аромат. У подъезда жилого дома стоял мотоцикл. Нарцисса прекрасно знала, что это такое, так как Сириус несколько раз возил ее по ночному Лондону, из-за чего у нее дух захватывало. А потом она, смеясь, гонялась за ним, чтобы надавать по шее за такую скорость. И вообще, это полезно для профилактики. Они шли молча и улыбались, вспоминая молодость. Глаза Цисси светились от счастья, а Люциус наконец-то почувствовал свободу, его жизнь забила яркими красками. Ему было впервые хорошо за столь долгое время, он был готов взлететь или закружить Нарциссу на руках, что и сделал. По тихой улочке раздавался смех, легкий, словно звон колокольчиков, эхом отражаясь от стен домов.

***

Капля крови падает на золотую ручку, и дверь открывается со скрипом. Аккуратно беря Беллу за руку, Рудольфус первый входит в помещение. Это оказывается зала, освещенная факелами, но она больше напоминает гостиную, выполненную в глубоких синих тонах. Гостиная с диванами, креслами и огромным книжным шкафом во всю стену. Книг там бесконечное множество, но самое главное — пол чистый и все остальное тоже. Эти чары существуют, но чтобы продержаться столько лет им необходимо иметь подпитку от магического источника. Все считают, что магия в Азкабане не работает. Видимо, все дело в настройках магии. Неожиданно, выйдя из стены, появляется призрак. Белла открывает рот от ужаса и неожиданности, но не кричит, считая, что их могут услышать несмотря на то, что стены в Азкабане слишком плотные. — Приветствую вас, — хмыкает призрак. Это человек высокого роста, средних лет, с колючим взглядом прозрачных глаз. Впрочем, какие еще глаза могут быть у призрака? — Добрый день, — кивает Рудольфус, все еще находясь в шоке. — Я Лорд Азкабан, точнее, его призрак. Прошу прощения, Леди, что напугал своим появлением вас. — Ничего, просто неожиданно. — Так. Каким ветром вас сюда занесло? — вмиг становится серьезным он и смотрит на них суровым взглядом. — Случайно. Я порезалась о стену, а потом открылась дверь. — А золотая ручка? Проклятие выветрилась? — поинтересовался он уже дружелюбнее. — Не имею понятия, я лишь капнула крови, — Белла нахмурилась. Ей неприятно было вспоминать, как она по глупости своей чуть не умерла. — Итак, сначала я вам рассказываю свою историю, чтобы не возникало вопросов, потом вы. Идет? — они по очереди кивнули и уселись на диван. На потрясающе мягкий диван. — Род Азкабанов ведет свое начало со времен Мерлина и Морганы, с начала самой Завесы. В те времена еще сама Вечная Леди посещала наш мир, и это не считалась таким вопиющим событием, как сейчас. Кто точно создал наш Род неизвестно, столько воды утекло с тех пор, но всем доподлинно было известно, что мы по стопам наших предков должны были охранять Магию и почитать ее как родную мать. Сейчас, насколько я знаю, волшебники совсем забыли про нее, а про Вечную Леди остались только легенды. Но не будем о грустном. Чтобы не пересказывать историю Рода Азкабан, я кратко закончу свой рассказ о ней. Когда Род Азкабан был в немилости всех Родов, его приговорили к общему изгнанию. Глава Рода тех времен построил тут замок, а так как делать ему было нечего, то он отдал свою жизнь науке. В скором времени замок был совершенен до невозможности. Через двести лет он стал тюрьмой, неважно почему и как, но замок перестроился сам. Лишь наследники могут пользоваться покоями основателя этого замка. — Получается, я наследница? — сама не веря своим ушам, проговорила Беллатриса. — Это можно проверить. Видите ту дверь слева? Там Алтарь и кодекс Рода. Дверь справа – спальня с ванной комнатой, а дверь посредине – столовая. Теперь вы должны оба пройти через Родовой камень, то есть Алтарь, и если Род Азкабанов примет вас, то я буду рассказывать вам дальше, если нет, что ж, не судьба. Удачи. Белла собралась с духом и кинула беспомощный взгляд на Рудольфуса. — Все будет хорошо, — приободрил он, твердо посмотрев ей в глаза. — Я тебя люблю, — прошептала она беззвучно губами. — Я тоже, — улыбнулся Рудольфус и чмокнул ее в макушку. Их пальцы переплелись, и они распахнули нужную им дверь. Войдя внутрь, они огляделись по сторонам. Это было большое помещение, стены которого были изрезанны и разрисованы рунами и непонятными для четы Лестрейндж, знаками. Посреди комнаты возвышался стол, вырезанный из цельного камня, на столе лежал и сверкал камень. Он был небольших размеров, но излучал сильнейшую волну магии и свет, которого хватало, чтобы осветить пространство достаточно ярко, словно сейчас был день. Белла, а потом и Рудольфус аккуратно порезали кожу об острый угол подножья камня, и, капнув по капле крови на Родовой Камень одновременно, они встали на колени и начали призывать Родовую Магию Рода Азкабан. Через час Они вышли из Ритуального зала через час, уставшие, но довольные. Они смогли совершить невозможное и стать Леди и Лордом Азкабан. После долгого и трудного разговора с предками они поняли то, что и до этого осознавали, но весьма смутно. Если они и другие волшебники будут жить также, то Магия навсегда покинет их мир. Призрак с нетерпением ждал их. — Добро пожаловать в наш семейный замок, Лорд и Леди Азкабан, — заметив на их руке кольца, сказал засветившийся ярче призрак. Подлетев к книжному шкафу, он указал на первые три книги на третьей полке снизу. — Потяните их, и вам откроется проход в коридор, ведущая вниз лестница – зельеварня, дверь слева — кабинет, дверь справа — библиотека, а дверь прямо — столовая и кухня. Ну а мне с вами пора прощаться. Я выполнил свою клятву и мне пора за Грань. Призраки тоже должны иметь отпуск, — улыбнулся он на прощание. — Спасибо, — успел крикнуть Руди, прежде чем призрак полностью растаял словно снег, не оставив следа. — Ура! — Белла вдруг начала радостно скакать по комнате. — Ты чего? — Рудольфус с опаской посмотрел на жену. — Ты не понимаешь? — она весело посмотрела на него фиалковыми глазами. — Не особо, — честно признался Руди. — Мы можем вымыться! Неужели ты не понимаешь, что мы не просто постоим три минуты в душе, как вчера и неделю назад, а сможем просидеть в теплой воде хоть час! Я смогу наконец-то промыть волосы, как следует, и сгрести всю грязь с себя полностью! Рудольфус вдруг рассмеялся. Мерлин, пожалуй, он никогда в жизни так не радовался обычной теплой воде. Как верно говорят, мы ценим то, что уже потеряли. Открыв дверь в спальню, он сразу открыл дверь в ванную, которая больше напоминала бассейн, чем ванную. Огромная, отделанная красивой бирюзовой плиткой и мозаикой по краям, с множеством кранов и огромной полкой всяких масел и мыл сбоку, она поражала воображение самых изысканных и богатых вкусов. Белла также с удивлением и детской радостью в глазах осматривала ванную комнату. Она, откручивая все винтики подряд, начала наполнять мини-бассейн теплой водой и разноцветной пеной. Пока ванна наполнялась, она нашла нормальную одежду, немного странного покроя средних веков, но почти новую, и, сняв с себя все старье, она лукаво посмотрела Руди. — Что? — он усмехнулся, разглядывая ее сияющие глаза. — Снимай все, и пошли купаться, — весело хмыкнула она. Когда со старьем было покончено, она прыгнула в бассейн, захватив с собой Руди, потом они сели на бортик ванны, отплевываясь от воды и пены. — Могла бы и предупредить, — улыбнулся Рудольфус, скорчив строгую мину. — Мог бы и догадаться, — ответила Белла, брызнув на него водой. — Ах так, — с деланно свирепым выражением лица Руди погнался за ней. После веселой беготни и плаванья, отирания грязи, она вдруг завизжала. — Белла, все в порядке? — взволнованно спросил Лестрейндж. Она кивнула головой в сторону его предплечья. Он послушно посмотрел туда. Метки не было, только немного красная кожа от воды и все, больше никаких следов. Они одновременно перевели взгляд на предплечье Беллы, метки не было. После долго молчания, они улеглись в кровать. Ах, как хорошо было, мягко, тепло, уютно, после каменного пола это было почти раем. — Ты думаешь, он исчез, — с надеждой посмотрев ему в глаза, спросила Белла. — Нет, — Рудольфус покрепче обнял ее, а она уткнулась в его плечо, ища защиты и поддержки, он ласково гладил ее по сырым, еще не высохшим волосам. — Спокойной ночи, — поцеловав его, прошептала она. — Спокойной ночи, — ответил он, зарывшись руками в ее волосы.

***

Жизнь постепенно налаживалась. Вечная Леди смотрела сверху на мир, который только что посетила. — Что ты думаешь? — спросила она, посмотрев на собеседника. — Ты поступила справедливо, — задумчиво ответил он. — Но тебе что-то не нравится? — Нет, дело не в этом. Понимаешь, это, — он задумчиво качнул головой. — Это очень необычно. — Что необычно? — она выгнула тонкую бровь в ожидании ответа. — Необычно то, что после твоего прихода, Магию вспомнили. — Разве мой приход был направлен не на это? — Нет, дело не в этом, просто Магию вспомнили независимо от твоего прихода, понимаешь? — он внимательно посмотрел в ее глаза. — Действительно, — она согласно кивнула. — Очень необычно.

***

Северный ветер летал по миру и собирал хорошие вести. Он видел, как спят в обнимку Лорд и Леди Малфой, как улыбаются во сне супруги Лестрейндж, как Гарри Поттеру снятся хорошие сны, а Регулус Блэк пьет зеленый чай и тихо что-то шепчет, смотря на звезды. Северный ветер радостно распахивал форточки, окна, врываясь в дома людей и играя со шторами, он понимал, что Магия и Вечная Леди не оставят этот мир, а судьбы людей уже переплелись в странный не распутанный комок ниток. Ведь каждая ниточка – это судьба человека, маггла или волшебника уже не важно.