Уголек пепла или Руины мира.

Гарри Поттер открыл глаза. Всё тело болело и покалывало, но в целом он чувствовал себя неплохо. Гарри лежал на мягкой постели, завёрнутый в одеяло, и чувствовал, что над ним склонилось чьё-то лицо. Прищурив глаза, он понял, что это тот самый маг, которого он видел в банке. — Добрый день, — вежливо поздоровался Поттер, но голос от непривычки был хриплым. Неужели он столько спал? — Добрый, рад тебя видеть живым, — хмыкнул в ответ Регулус. — Живым? — мальчик удивлённо посмотрел на него. — Ты не помнишь? — Нет, — он качнул головой, а потом вспомнил разговор с той девушкой. — А нет, вспомнил. А где я? И долго ли я спал? — Два дня, ты у себя в мэноре. И да, я забыл представиться, теперь я твой наставник – Регулус Блек, — и он протянул Гарри руку. Тот её пожал, ведь так полагалось по правилам хорошего тона, которым учил его Змей. — Ой, а как Антар и Игнатий? — обеспокоено спросил он. — Живы, — хмыкнул Регулус, и Гарри заметил смешинки у него в глазах. — Да всё с ними хорошо, спят, — увидев волнение и обеспокоенность в изумрудных глазах, так похожих на глаза матери мальчика, ответил он, улыбнувшись. — Это хорошо, — облегченно выдохнул Гарри. — Я хочу кушать? Можно мне? — спросил он, чуть смущенно смотря на Регулуса. — Хорошо. А что ты хочешь на завтрак? — чуть удивленный смущением ребёнка, спросил он. — А что можно? — Всё, что захочешь. Ну например… — Регулус на секунду задумался. — Омлет будешь? — Да, а что это такое? — спросил ребёнок, с любопытством глядя в глаза Регулуса Блэка. — Ты не знаешь, что такое омлет? — он был поражён. Нет, конечно Дорея упоминала о возможности подобного, но он даже не предполагал, что всё настолько… Она явно приуменьшила несчастье ребёнка, очутившегося в жестокой маггловской семье. Регулус хотел виевато выругаться, но промолчал из-за своих принципов. В тот момент он жалел, что родился в семье аристократов и привык всегда выражаться прилично. После плотного завтрака Гарри аккуратно вытерся рукавом. — Так делать нельзя, надо вытереться салфеткой, — заметил Регулус. — Салфеткой? — удивлённо посмотрел на него мальчик. — Естественно, — Регулус махнул палочкой, сделал заковыристый пас, и у мальчика на коленях появилась белая красивая салфетка. — Промокни аккуратно уголки рта, — проинструктировал он. — А скоро мне можно будет вставать и всё такое? — спросил мальчик, сделав всё так, как полагалось, и поблагодарив за завтрак. — Примерно через день или два, — ответил Регулус задумчиво.

***

Темная комната, освещенная лишь камином, блистала обстановкой. Резной столик для кофе, кресла, обитые бархатом, и в довершение всему ковер ручной работы. Но ни одно из вышеперечисленного не радовало человека, сидевшего в кресле. Казалось, что холодный взгляд его темных глаз пронизывает насквозь, точно рентген, сканируя в человеке все: его мысли и поступки, его чувства и многое другое. Север Нормандии — холодный край, именно поэтому камин не согревает должным образом человека, который сидит в кресле и задумчиво курит очередную сигару, наполняя комнату серым дымом. Человек, казалось, не воспринимает холод. Он не съеживается, не дрожит, на нем нет теплых вещей, ему безразлично, что его ресницы и волосы покрыты тонким слоем инея. Он думал, и это было видно по чуть нахмуренным бровям и задумчиво-холодному взгляду темных глаз. Не так давно он составил завещание. Это было странным, его поступок был непонятен для родни, которой он не доверял, несмотря на все их увещевания и лживые улыбки. Глупо, что он, великий некромант столетия, жил в одиночестве и коротал свой век в компании домашних эльфов и любимой собаки – английского бульдога Ричарда. Его нормандское поместье невозможно найти никому, а завещание он переделал в пользу того, у кого проснется дар, подаренный магией. Тот и станет наследником его немалого состояния и его рода. — Тиффи, принеси мне кофе со сливками, — он властным жестом руки отправил домовушку. Хлопок, и кофе стоит на столе. Он делает глоток и прищуривается от удовольствия. Кофе со сливками всегда было его маленькой слабостью, о которой мало кто знал. Допивая кофе, он прикрывает глаза и, засыпая, раскачивается в кресле. Камин гаснет, и завещание вступает в свою силу.

***

Хогвартс всегда был живым замком. Это знали многие, но лишь немногие знали, что у него есть душа, настоящее сознание, он был словно человек. Хогвартс видел многое: разбитые сердца, войны, ссоры, любовь, борьбу и прочие чувства и их последствия, но никогда, никогда он не видел такого безумства, которое происходило теперь в его стенах. От этого ему становилось больно и обидно, а еще жалко этих бездумных и не думающих людей, большинство которых в скором времени покинет магия. Нет, не через дни, не через недели и даже не через месяцы, а через несколько десятилетий магия забудет их мир, навсегда забудет и уйдет, даже не помахав рукой на прощание. И это безумие начал великий светлый маг Альбус Дамблдор, который, впрочем, и сам не до конца понимал, что творил. А это незнание было в тысячи раз хуже, чем все его творения.

***

Сивилла Трелони никогда не была дурой и уж тем более безумной, как ошибочно считали многие. Ей была интересна реакция людей, их действия и поступки, их эмоции. Иногда она манипулировала людьми, не используя их в собственных достижениях цели и не вредя им. Она просто добивалась, чтобы собеседник, к примеру, задал нужный ей вопрос, как казалась ему, сам и получил ответ, который переворачивал всё вверх дном, ей нравилось смотреть на чувства и выражение лица, которое нельзя было контролировать. Некоторые пытались скрыть эмоции, но доля секунды успевала проскочить, прежде чем лицо собеседника превращалась в изящную маску. Сейчас она пила лимонный чай, сидя на террасе и думая о завещании своего близкого друга. Причины, по которым он указал её имя, ей были известны, не все, конечно, но большинство. Ей было занятно разгадывать его истинные чувства и намеренья, когда они обменивались колкостями при встречах, он лишь ухмылялся, когда она угадывала причины его поступков. А теперь она гадала, что именно он ей оставил, но, к сожалению, он уже не мог ей ухмыльнуться и подсказать правильный ответ. Ей вовсе не хотелось ехать в Хогвартс, преподавать этот ужасный предмет и видеть улыбку Светлого Мага. Она в какой-то мере наделась, что он все-таки подавится своей лимонной долькой и умрет или, по крайней мере, возьмет отпуск недели на три, а лучше на весь учебный год. Но это были лишь мечты и надежды, которым не суждено было сбыться.

***

Люциус Малфой стоял в магазине за пачкой сигарет. Да, именно в магазине и именно за маггловскими сигаретами. Странная привычка появилась лет с шестнадцати и не исчезла до сих пор. Так вот, видимо сегодня ему не повезло. Он стоял в огромной, просто бесконечной очереди, которая не продвигалась ни на шаг. На улице шел дождь. Он барабанил по стенам, крышам. На улице шел дождь. Он никому не мешал слышать. Шум машин, крики людей, смотреть на проходящих мимо. Он знал, что всего скорей, люди остановятся у витрины. Перед ним стояла женщина, одетая в черное платье в пол, и она совершенно не вязалась в эту обстановку. Казалась, что она вырезана из другой реальности. Она почти неслышно напевала странную незамысловатую песню, постукивая костяшками изящных пальцев по деревянному стенду. Слова Люциус разобрал только из-за хорошего слуха и ещё из-за того, что знал эти слова, как, впрочем, и песню. Без очереди перед ней вдруг влез какой-то обтертый мужик, очередь сзади зароптала возмущенно. Женщина лишь сделала шаг назад, случайно наступив Малфою на ногу. Мгновенно повернувшись, она произнесла: — Прощу прошения. — Ничего, — чуть улыбнулся он. Вдруг ее изумрудные глаза засветились, и она произнесла странную фразу: — Опасайтесь и будьте осторожны, но красный – не всегда цвет опасности. — Что вы имеете в виду? — Вы меня поняли, — спокойно ответила она. — Нет, — подошла их очередь. Быстро оплатив свою покупку, она исчезла в толпе. Малфой бросился за ней, догнав и увидев её, он крикнул. — Стойте! — Что вы хотите? — она замерла и повернулась к нему лицом, странно сверкнув своими изумрудными глазами. — Что это значит? — Ничего. Ничего особенного, вы справитесь, — она улыбнулась напоследок и исчезла вновь, растворилась в толпе. А Люциус Малфой стоял посреди тротуара и долго смотрел на то место, где стояла женщина несколько секунд назад.