Уголек пепла или Руины мира.

Лили грустно смотрела в окно. Там светило солнце, днем ранее, сейчас же там шел проливной дождь, что ж, это полностью отражало ее настроение, она была глупа, была глупа, какое странное замечание, спустя стольких лет понять это, глупа, вот уж действительно, но радовало только одно, она все же пришла к этому выводу сама, и пришла довольно не поздно, смотря с чем сравнивать. Что ж, такое ее не устраивает, такое положение дел, разумеется, по-крайне мере сегодня спала пелена с ее глаз, словно она навсегда очнулась от странного наваждение. Дверь хлопнула, пришел Джеймс Поттер. — Где ты был!? — она спросила с порога, но какое-то ледяное спокойствие неожиданно охватило ее, и она в другой раз повела бы себя иначе, но, сегодня был не тот случай. Устраивать дешевые скандалы не хотелось, зачем трепать себе нервы, да и ей не особо интересно, где он был, разве чисто из любопытства, потому голос ее оставался спокойным. — А поздороваться, — возмутился Джеймс, он подобного ледяного тона, от вечно спокойной, тихой, мирной, и взволнованной Лили явно не ожидал. — Здоровья много, обойдешься, — последнее слово она прошипела, чуть ли не змея, и он испугался, впервые испугался ее холодных, зелено-изумрудных глаз. — Лили, что за тон, — он поморщился, не желая признавать, что даже струсил, пускай на мгновение, но сам факт. — Где ты был? — четко спросила девушка, выделяя каждое слово, чеканя его, словно монеты, глаза ее опасно сверкнули, она стояла прямо, спина ее была прямая, и все в ней говорило, о решении, которое она приняла минуту назад, решение, от которого она не собиралась отказываться. Это все проявилось в фигуре, в посадке головы, глазах и чуть заметной улыбки, что более походила на оскал, нежели на улыбку. — Где надо, — довольно грубо ответил он, наклонившись, стал развязывать ботинки, на шее у него красовался обычный засос. — И как? — холодно заметила она, но честно говоря, выдержки не хватило, и одинокая слеза поползла по щеке, взгляд ее глаз был холоден. — Что как? — не понял он, поднимаясь и видя куда она посмотрела, выругался. — Вон, — взмах руки и Лили указывает рукой на дверь. — Что? — резко выдает он и вздрагивает, понимая, что девушка в холодной ярости, в ярости блестят ее глаза, которые в полумраке коридора кажутся отчего-то огненными, он дрожит, как осенний лист на ветру, прекрасно понимая, что она не простит, не простит такого. — Лили, я … — начинает оправдываться он, но его резко перебивает ее стальной голос. — Пошел вон из моей квартиры, — она приказала, впервые приказала ему, словно он — раб. Раб, подумать смешно, но увы, ему сейчас не до смеха и перед ней он ощущает себя кроликом, которого загнали в клетку, в клетку, из которой только один выход, и этот выход дверь. Он чувствует себя унизительно, и ему тошно, от того, что он действительно раб, но теперь раб своих же поступков, судьба забавляется за его счет, причем со вкусом и на всю катушку. И где-то, в глубине души, он прекрасно понимает, что эта самая судьба права, но признавать это слишком тяжело, да и зачем? Он бросает на нее последний взгляд, и выходит прочь, спорить с Лили опасно, он помнит, как она однажды защищала так Долохова и даже Дамблдор, сам Дамблдор(!), не мог ей сказать и слово. Он хлопает дверью со всей силой, как мелочно, но это единственное, что он может сделать сейчас. Лили смотрит на закрытую дверь, дороги назад нет. Но это к лучшему, она тихонько сползает по стене, опускаясь на пол. Слезы катятся из глаз, падают на холодный пол, попадают на одежду, но это не сильно заботит девушку, точнее не заботит вообще. Она его выгнала, но выдержка видимо ушла вслед за ним, и вряд ли вернется в целом. Жаль, она вытирает слезы и резко встает, вот еще, будет она расстраивается из-за него, обойдется. Она аккуратно бредет в кухню, за окном солнце, дождь закончился, и солнце светит прямо в окно. Скоро вечер. Забавное это чувство, даже дышать легче, как же хорошо! Она тянется за бокалом и бутылкой вина, кажется Джеймс дарил ее на годовщину, но она так и не была распита. Все же хорошо, хорошо, тем более за окном солнце, закатывается за линию горизонта, она раскрывает нараспашку окно, и садится на подоконник. Солнце еще не до конца закатилось и его последние лучи играют в бокале с красным вином, переливается там, эти блики играют на красивой шторе, итальянского шелка, пожалуй, это единственная вещь, что она возьмет с собой в дорогу. Дорога, она теряет время напрасно, Джеймс верно думает, что к утру она остынет, и он вернется, но ее к тому времени уже не будет, девушка пригубила вино, и чуть улыбнулась, красиво-красный закат, как цвет крови, расстилался по горизонту, зеленые полосы, синие, бордовые, фиолетовые, голубые, шикарное зрелище, а вино отдавало прекрасными итальянскими нотками винограда. И все же не стоит тратить время напрасно, в дорогу! Как хорошо, легко на душе, изумительно, улыбка на губах Лили заиграла, а потом вдруг превратилась в оскал, все она найдет свою страну, свою дорогу. Магией пользоваться нельзя, иначе вычислят по магическому следу, это опасно, а рисковать, рисковать подобным глупо. Она сделала и так много глупостей, что делать их сейчас просто стыдно. Поэтому маггловские средства, и никакой магии. Она нехотя встала, что ж, кинула взгляд в окно, солнце полностью, исчезло закатилось за горизонт, и вечер вступил в свои права, пора! Она сделала небольшой глоток вина, поставила его на подоконник, и рассмеялась. Легко рассмеялась, смех эхом отдавался по всей кухне, разносился в квартире, она смеялась, впервые за столько лет, так легко смеялась, и на душе было легко. Она вышла в комнату, и начала собираться, белые розы в вазе так и стояли на тумбочке, около кровати. Они завяли, и лепестки уже осыпались, но она не могла их выбросить, теперь видно придется, мало ли что может они помогут в чем-то определить их дарителя, но в этом нет никакой нужды, она бережно завернула их в старую газету и положила на стол. Достала чемодан и начала собираться, вещей было много, но половину из них купил Джеймс, ей же выход в город был запрещен, и потому они все были ей не вкусу, и нраву, тем более некоторые были ужасны, что ж, с ними пора расстаться, пора, прекрасная пора! Она собрала оставшиеся вещи, и одела на себя походный, а главное удобный костюм, если так можно было выразиться: джинсы и рубашку с длинным рукавом и с веселым рисунком, сверху шла толстовка. На ноги кроссовки, очень практичные и подходящие под сезон погоды, оставшиеся у нее из далекого прошлого, и совсем не изменившиеся с тех пор. А еще у нее была краска для волос, обычная черная краска, и решившись, она направилась в ванную, через полчаса она была готова, черный цвет волос ей сильно изменил черты лица, шел к темно-зеленым глазам. Краску эту подарил Антонин на прощанье, сказав: пригодится. Что ж, словно в воду глядел, кажется такова пословица? Не забыла она и шторы из итальянского шелка, чемодан был собран и все необходимое взято. Остались деньги, раз ей был запрещен выход, значит и наличных у нее не было, а значит придется украсть у Джеймса, что ж , она, как ни странно, не видела в этом ничего стыдного, он шесть с половиной лет не давал ей денег, а еще проценты, так что, совесть ее не мучила, ну вот совсем. Она быстро нашла пару тысяч фунтов и несколько сотен галеонов, решив не мелочиться, в конце концов, ничего страшного, деньги всегда нужны, а он, пусть считает это платой, мелочно конечно, но сжигать квартиру не хотелось, все-таки она должна быть милосердной, хотя, нет, пожалуй не стоило, это долго и еще авроры, или как там их называют в этой стране, то что она не в Англии она поняла сразу. Все готово, пора, она вздохнула, присела на дорожку, как научил ее Тони, и пожелав себе удачи, захлопнула дверь квартиры, та закрывалась сама. Вечер был светлый и фонари прекрасно освещали улицу города, город был провинциальный и так похожий на город Европы, позже она уловила итальянский акцент, и все встало на свои места, город красив и она в Италии, она всегда мечтала побывать здесь, но сейчас явно не время, а жаль. Поймав такси, она отправилась в аэропорт. Приехав и расплатившись по счету, она вошла в аэропорт, она совсем не отличалась от тех людей, не владеющих магией и это очень радовало ее. Ближайший самолет в Англию, а именно в Лондон, был только утром, и слава Мерлину, билеты еще оставались, а точнее один билет, и она ухватила его, удачи была на нее стороне и хорошо бы было если б, она оставалась с ней до конца, но удача, она сама знает с кем и когда оставаться, поэтому и полагаться на нее глупо. Лили жалела лишь об одном, бутылку того вина стоило взять с собой, но теперь уже поздно, а жаль. Она решила зайти в винный магазин местного разлива и купить такое же, ну в крайнем случае, если не найдет, то ни. чуть не хуже. Она, оставив чемодан в камере, отправилась в магазин. В вине Лили не разбиралась, совсем, но хотела что-то итальянское с виноградными нотками. К ней тут же подскочил консультант, так как посетителей на данный момент не было, жертвой маркетинга пала она. Но, тут же, конечно, можно поспорить, кто чьей жертвой был. — Добрый вечер, — поздоровался он, на английском. — Добрый, — она чуть улыбнулась, он и вправду был хорош, конечно, Лили имела ввиду вечер, но и консультант был очень даже ничего. Высокий, спортивный человек, с приятной внешностью и обычными серыми глазами. — Вам помочь? — Было бы чудно, — она чуть качнула головой. — Что именно вы желаете? — Вина, итальянского, с виноградными нотками, — озвучила полные характеристики девушка. — Вино все из винограда, — усмехнулся собеседник. — Да? — она сделала большие глаза и от деланного удивления раскрыла рот. — Я знаю, но мне нужно именно такое. — Мм, возможно, это? — он протянул ей какую-то бутылку, с полки верхнего ряда. — Хм, — она принюхалась, но увы, это было не то. — Нет. Они долго искали нужный вариант, и все же нашли, в итоге она взяла сразу две бутылки, и третью они распили с Альде, так звали консультанта. Они сидели, прислонившись к стене, и с восторгом наблюдали в окно звезды. — Все же хорошо, — выдал Альде. — Жизнь хороша! — воскликнула она, и сделала новый глоток, они пили прямо из бутылки, по очереди. Она положила ему голову на плечо, глаза ее же слипались, и пробормотав что-то неразборчивое, заснула. Альде хмыкнул, и тоже, кинув последний взгляд на небо, захрапел.