Уголек пепла или Руины мира.

Глава 34. Том же не выпускал её небольших ладоней, и лишь крепче сжимал их в своих. Андромеде было тепло и уютно, но всё же даже растягивая такие моменты, нельзя заставить время замереть. — Теперь ты в порядке? —Том смотрел внимательно и голос у него был тихий, но твердый и уверенный. — В каком-то роде да, — Меда кивнула и со вздохом разочарования, аккуратно высвободила руки, снова беря в них чашку чая, которая еще не успела остыть. Том Риддл вернулся на место, и чуть улыбаясь молча смотрел куда-то в бок. Тишина не мешала, а наоборот дополняла уютную атмосферу и говорить отчего-то не хотелось. *** — Какие люди, — Долохов манерно, подражаю Люциусу Малфою растянул фразу, впрочем совсем беззлобно, при виде вернувшихся Лестрейнджей. — Мы тоже рады тебя видеть, Тонни, — в тон ему пропела Белла, и вдруг прищурив глаза на несколько мгновений, долго вглядывалась в лицо друга, а потом вдруг рассмеялась, да так звонко, что эхо ещё долго повторяло ее смех. — Она у тебя была, правда ведь, была же? — Откуда ты? — Долохов покачал головой и кивнул, — от вас, женщин, ничего не скроешь. — О чем это вы? —Руди посмотрел на довольную тем, что ее догадка подтвердилась, Беллу, потом медленно перевел взгляд на сияющего друга. — Захочет, расскажет сам, тут нет ничего особенного, то есть это полностью его дело, — пояснила жена, путая Лестрейнджа еще больше, но, решив, что разберется с этим вопросом позже, он улегся и стал читать книгу, взятую из покоев Леди и Лорда Азкабанов. *** — Сириус, Сириус, — Рина тихонько расталкивала спящего мужа, уверенная в том, что на месте, куда она тыкала острыми локтями, остануться синяки. — Да? — Не открывая глаз, произнес он сонно и немного зло, по его биологическим часам сейчас было три часа ночи, а вставать и угождать капризам жены сегодня настроения не было. — Сириус, — голос жены резко изменился и теперь он был вынужден открыть глаза и посмотреть на нее. — Что случилось? — Рина и вправду казалась напуганной, его жена, которая может убить ударом сковородки хоть василиска казалось напуганной; и она никогда не будила его по пустякам. — Не знаю, — она, замерла, затаила на несколько секунд дыхание и снова вцепилась в руку Сириуса, — я чувствую, что-то надвигается, что-то страшное, неуловимое, что нельзя победить только силой, ты меня понимаешь, Сириус? Глаза жены смотрели так пронизывающе, с надеждой, что он понимает, о чем она говорит, что ему на несколько секунд стало страшно. — Рина, милая, милая, милая, — каждое слово давалось с трудом, и после каждого словно иглой пронзило сердце, он прижал ее крепко к себе, так, что у него от напряжение даже побелели костяшки пальцев, крепко притянул, и на мгновение показалось, что у нее хрустнули ребра, но она не сказала ни слова, только уткнулась носом ему в плечо, и вцепилась руками, обхватывая его шею, сокращая все расстояние между ними, буквально вжимаясь в него. Она дышала резко, порывисто, и только побледневшие губы шевелились выводя в воздухе: “Сириус, Сириус, Сириус”. Через несколько мгновений все прошло и он, аккуратно беря ее лицо в руки уже не видел прошлой тревоги, лишь ее след, неуловимый след, что залег на самом дне ее великолепных глаз, свидетельствовал о том, что ему не привиделось, что так все оно и было. — Арман, какого черта ты тут делаешь? — спросил Сириус, уставившись на появившегося начальника охраны. — Милорд, сработала охранная система, вам нужно срочно покинуть замок вместе с женой. — Что? Какого черта? — Рина сузила глаза, от страха не осталось и следа, так что начальник охраны сделал внушительный шаг назад, на всякий случай. Деревенский домик на берегу озера доверия и чувства безопасности у Сириуса не вызывал. А Рина была счастлива, наконец-то она дома. Она помнила, как проводила пожалуй лучшие годы своей жизни здесь, с бабушкой, как уютно и тепло ей было, когда бабушка топила печку, и как же хорошо, что она снова тут. — Сириус! Сириус! — бегала она босыми ногами по траве. — Да? — Сириус вздохнул, и уже хотел сказать, как он занят, какие важные проблемы ему нужно решать, как вдруг увидел ее счастливые, кристально-чистые глаза и не смог, улыбнулся, схватил ее за талию и закружил. Они долго бегали по сырой от росы траве, все мокрые и довольные, они улеглись вдвоем прямо в поле, когда огромное небо, золотым рассветом словно куполом раскинулось над ними и Рина, доверчиво прижавшись к большому и такому сильному, мужественному Сириусу, тихонько пела:

Далеко по реке уходила ладья, За тобою ветер мою песню нес. Я ждала-ждала, проглядела очи я, Но покрылся льдом да широкий плес. Но пришла зима, холодны небеса, Под покровом вьюг пролетает век. На плече моем побелела коса И любовь моя не растопит снег. Только белый снег - стал весь белый свет, Не разлиться льду да живой водой. Говорил мне друг, говорил сосед: "Аль забыл тебя ясный сокол твой?" Догорает лучина, сгорит дотла, Лишь метель прядет мое веретено, И сама уже, словно снег, бела, Но я буду ждать тебя все равно. И сама уже, словно смерть, бела, Но я буду ждать тебя все равно*

— Как думаешь, мы скоро вернемся домой? — Домой? Ты знаешь, мне все же пора выйти из тени, то есть я хочу сказать, что Альбус Дамблдор должен быть наказан. — Ты хочешь его, — она запнулась, но все же продолжила, — убить? — Не знаю, — он покрепче обнял ее, вдыхая запах волос, словно в последний раз, — я даже не знаю, кто напал на Замок. — Поэтому не ответишь, когда мы вернемся домой? Нет, пойми, мне тут нравиться, очень, я помню, как мы жили здесь с бабушкой, я многое помню, но тебе будет неинтересно, тут тебе неуютно, я же вижу, тут тебе словно не дом. — Глупенькая, моя, ты и есть мой дом, — он серьезно посмотрел ей и в глаза и поцеловал, и ей стало до того тепло уютно, что она растворялась с каждым движением, она знала, что нельзя растворяться полностью в человеке иначе можно утонуть, но она хотела тонуть. Сириус же чувствовал что она его дом, и он пропал в ней, полностью и не собирался находиться. — И ты ошиблась, мне интересно, ты жила здесь раньше с бабушкой? — Да, как это было давно… Рина вздохнула, и поднялась с травы, утро уже полностью наступило на пятки ночи, и рассветало с каждой минутой новым оттенком неба. — Пора домой, наверняка завтрак ждет, нехорошо, — проговорила она, — может я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. — Идем, — Блэк взял ее за руку и они медленно зашагали к дому. Свежий ветер приятно щекотал кожу и бодрил. *** — Ты куда-то торопилась, кажется? — Том Риддл не знал, что ей сказать. Говорить о Реге ему казалось занятием явно бестолковым и бессмысленным, зачем ей знать то, чего Регулус наоборот ей не рассказывал, потому что берег. — Я уже опоздала, так что, мне пожалуй пора, мистер, — она вдруг обнаружила, что даже не знает его фамилии, и это было так странно, словно она знакома с ним тысячу лет, а все равно не знает его фамилии. — Определенно, раз ты опоздала - тебе уже пора, — ехидно подметил каламбур фразы, улыбнулся он краешком рта. —Я, — Меда смутилось на мгновение, но только на мгновение, и упорно посмотрев ему в глаза, встала из-за стола. — Как давно ты видел Регулуса? — при упоминании имени брата она вновь покачнулась, и ее снова поймали, подхватив в последний момент. Том засмотрелся в ее огромные большие глаза, и не сразу отпустил ее в кресло. — Если ты собираешься каждый раз падать, то пойдем-ка лучше домой, м? Она кивнула, голова опять закружилось, и в глазах почему-то стало двоиться. Взяв ее под руку, и мягко обнимая за талию, Том аккуратно ввел ее через весь зал, и попрощавшись, отправился с гостей домой. — Только тут маленькая проблема, я не знаю твоего адреса. Она назвала его, голос дрожал и был слаб, идти до дома Меды было слишком далеко, а ей нужен покой. — Мой дом ближе, идем, вот, сейчас налево, — она снова слабо кивнула. Гостиная дома, единственная часть, где Том сделал полный ремонт, была уютной. Он бережно положил Меду на диван, и задвинул шторы. Зеленоватый мягкий свет, исходивший от окна, теплая небольшая лампа, желтый блик от которой плясал на стеклах книжного шкафа, молодая женщина осматривала это всё, и почему-то ей стало казаться, что эту комнату она уже где-то видела, не так четко, и возможно не так ярко, но она точно ее помнит. Странное ощущение. — Меда, — Том появился неожиданно и чашка с каким-то ароматным напитком возникла у нее на уровне лица так быстро, что она вздрогнула и вопрошающе подняла брови вверх, — целебный чай, пей, это может и восстановит иммунитет. Она послушно кивнула, и сделала маленький глоток, напиток был горячий и она чуть обожгла губы, но тепло уже приятной волной разливалось по телу. — Держи, — Риддл аккуратно укрыл ее теплым, мягким пледом, и погасив лампу, лишь шепнул напоследок: “Отдыхай”. Она улыбнулась в ответ, и дверь плавно захлопнулась за хозяином. Спать резко расхотелось, и девушка еще долго смотрела на мягкий зеленый сумрак комнаты, где за окном прочерчивались плавные линии улицы, и долго думала о том, что пожалуй, пожалуй она рискнет, рискнет и поверит ему, ведь ей еще никогда не было столь тепло и уютно, но сон брал свое, как и усталость, глаза постепенно закрывались и она уснула. Ее разбудил аромат кофе, который приятно щекотал и бодрил. Она мягко и грациозно, словно кошка, потянулась и с удивлением взглянула в окно. Зеленый свет почти исчез и в комнате царил настоящий сумрак, потом она вспомнила, что заснула днем, и должно быть проспала до вечера. Легким движением, она опустила ноги и утонула в мягком, длинном ворсе ковра. Зажигать свет она не стала, ей хотелось еще немного побыть частью этого таинственного вечернего сумрака комнаты, послушать тишину и стать одной из теней, быть только тенью. Дверь резко распахнулась и синеватый свет ударил по глазам, хотя он и был приглушенный, силуэт Тома вырисовывался четко. — Прости, я не хотел тебя будить, — он плавно затворил дверь, оставив только узкую полоску света и чуть наклонил голову на бок. — Ничего, я уже проснулась, сейчас уже вечер? — Если считать три часа ночи - вечером, то да, определенно, сейчас вечер, — она видела в темноте, как он улыбнулся, чуть лукаво и в то же время так по-родному? Чушь, она его и не знает вовсе, и вообще, ей пора домой, — как ты себя чувствуешь? — Хорошо, спасибо за все, — она неловко обвела комнату рукой и, не найдя нужных слов, продолжила, — за все это. — Кофе будешь? — Да. Они прошли на кухню, и она зажмурилась от удовольствия, бодрящий аромат кофе все прочнее въедался в ноздри. — Проходи, у меня тут, — он было хотел сказать, что у него тут настоящий хаос, но вдруг почему-то передумал, и продолжил уже более весело, — не было ещё ремонта, все не могу собраться. — Ничего, — она легко улыбнулась одними глазами, и присела на краешек деревянного стула. — Тебе кофе с молоком? — Да, пожалуй, откуда ты знаешь Регулуса? — Вопрос застал Тома в расплох и рука его дрогнула, горячий кофе пролился на пол. — Ты уверена, что хочешь послушать эту историю прямо сейчас? — Нет, не уверена, что хочу послушать, но точно уверена, что прямо сейчас.